Быстрее, Сильнее

      Так же быстро, как трудовые дни сменяли спокойные ночи, летние деньки сменились окутывающей своим уютом зимой. В этом году она выдалась очень снежной и даже безветренной, что облегчало быт и передвижение горожан. Протоптанные копытами и колёсами повозок дороги быстро припорашиваются снегом, погружая всю землю под белое покрывало. Выглядит безумно красиво, но ровно до того момента, пока не приходится выбираться из своих тёплых домов и отправляться куда-то. Уиллу приходится, ведь привычная рутина не терпит отлагательств. Планы сегодня до тошноты обычные и не искрящиеся чем-то новым: утром – работа, днём нужно попрактиковаться в магии, а вечером проведать старшего брата на его работе. В памяти всплывают его слова о том, что соседская тётушка очень слёзно просила учителя позаниматься с ребёнком вечером, ибо днём очень хочется вывести того на ярмарку в соседний городок. У мальчишки вчера был день рождения, и родители задолжали ему подарок. И старший Байерс, как обычно, пошёл навстречу. Вообще у этого семейства будто в крови помогать всем без оглядки, порой даже в ущерб себе, но они твёрдо верят в силу справедливости, которая в будущем будет снисходительна и обязательно отплатит за оказанную доброту.       Пересчитывая пролетающих на юг чёрных птиц, Уилл замечает краем глаза движение в свою сторону. Худой и трогательный силуэт быстро надвигается в сопровождении других – более величественных, выправленных и побуждающих замирать от благоговения. В первом Уилл безошибочно узнаёт маму, в последующих – отважных рыцарей, облачённых в блестящие доспехи и уже тёплые меховые накидки, развевающиеся при передвижении мужчин рядом с лошадьми. Те тяжёлыми копытами измеряют землю, шагая будто в такт друг другу в ритмичной успокаивающей мелодии. Уилл обводит взглядом людей  и ненароком кутается в свой тулуп, даже не желая думать о том, насколько им может быть холодно зимой в металле на практически всё тело. По мере приближения он замечает тёплую улыбку на губах Джойс и отвечает ей точно такой же, невзначай бросая беглый взгляд назад и сталкиваясь с внимательным нечитаемым взглядом. Снова эти испепеляющие глаза смотрят слишком внимательно, Уилл за месяцы даже позабыл, каково ощущать на себе такое внимание от малознакомого, но уважаемого человека.       — Приветствую, сэры, — учтиво кланяется Уилл и опускает взгляд на промёрзлую землю. Краем уха он улавливает шум доспехов и медленно поднимает взгляд, удивлённо пялясь на то, как рыцари склонили свои головы и прижали кулаки к груди, а самый знакомый из них и вовсе принялся опускаться на колено, — святые, что Вы делаете, сэр? Пожалуйста, поднимитесь!       Неловко бормоча себе что-то под нос, он ринулся с места и двинулся в сторону темноволосого рыцаря. Уилл попытался осторожно обхватить того за плечи и поднять, но получил лишь растерянный взгляд в ответ и громкое молчание. Оно режет слух сильнее гудящего ветра, острее свежезаточенного ножа. И эти снова глубокие глаза… они так смущают и одновременно притягивают всё внимание настолько сильно и будто по-хозяйски выверено, что невозможно доказать, что они принадлежат рыцарю. Человеку, который, конечно же, одним своим видом должен заставлять замирать на месте, но не должен выглядеть так, словно он хозяин положения. Особенно с клириком. Особенно с Уиллом. Он даже зависает на секунду, пропуская мимо ушей обращение матери.       — … ты забыл? — доносится где-то на грани слышимости женский голос, возвращая внимание юноши.       — А?       — Уилл, это же обыкновенное проявление вежливости. Рыцари всегда так приветствуют чернокнижников и кли–…, – не успевает договорить Джойс и видит, как глаза сына резко округляются.       — Мам! Я же просил.       — Прости, малыш, — в извиняющемся жесте женщина треплет сына за волосы и поворачивается к мужчинам позади неё, — нам пора идти дальше, если хотим успеть вернуться к ночи. Сынок, хорошего дня тебе! И не забудь про брата, иначе он там загнётся от голода.       — Вы правы, миледи, нужно выдвигаться. Милорд, — рыцарь, идущий впереди остальных, снова кланяется Уиллу и машет остальным солдатам в призывном жесте.       На данное ему прозвище Уилл неловко мнётся и лёгким оттенком на щеках краснеет. Он старается спрятать это смущение в вороте длинного шерстяного верха, но не удаётся укрыться от внимания уже знакомых глаз. Уиллу даже кажется, что разбуди его посреди ночи и покажи глаза тысячи рыцарей, он найдёт именно эти. Просто по внутреннему импульсу. Просто опираясь на то, что этот взгляд внутри вызывает. И Уилл не хочет это ощущение испытывать настолько остро. Правда всё равно отчего-то помнятся и эти угловатые скулы, и острая линия подбородка, и сведённые в мышечной расслабленности брови к переносице.       Группа мужчин потихоньку двигается вперёд, пока мать обнимает на прощание своё дитя, и старается не нарушать тепло момента. Лишь идущий в конце рыцарь позволяет себе такую вольность и наблюдает, неосознанно растягивая уголки рта в улыбке. Она трогает его губы как-то неожиданно и неуместно, пока он смотрит за семейной уютной сценой. Для Джойс и Уилла сейчас не происходит чего-то из ряда вон выходящего, в то время, как для Майка, не привыкшего получать такие нежности, сейчас видится что-то нестандартное. Он дожидается разрыва контакта и наконец двигается следом за женщиной, ведя рядом с собой за повозки коня.       — Вам… не холодно? — Уилл задаёт вопрос быстрее, чем успевает подумать. Его тяга заполнить пустоту и тишину побуждает произнести хоть что-то, что обратит внимание рыцаря. Почему-то очень захотелось заполучить хотя бы толику.       — Благодарю Вас за беспокойство, но нет. Что-то более тёплое будет сковывать движения, — приятный голос доносится до Байерса, внимающего каждому слову и каждой интонации.       — Хорошо. Что ж, будьте осторожны по дороге. И удачи Вам, сэр…, — почти вопросительной интонацией затягивает Уилл.       — Майкл. Можно без «сэр». Можно просто Майк, милорд. Спасибо за Ваши пожелания и заботу, — Майк, вместо положенного по ситуации поклона головы, просто мягко смотрит на Уилла. Он замечает, как тот еле видно краснеет на яблочках скул и списывает это на утренний мороз.       — Извольте поинтересоваться, почему Вы обращаетесь ко мне подобным образом? Насколько мне известно, я не выше Вас по положению или статусу.       — Но Вы ведь клирик, я прав?       — Откуда Вы…       — Прошу простить меня, но мне необходимо двигаться дальше. Мне было честью пообщаться с Вами этим утром, — Майк предпочитает оставить повисший вопрос без ответа и решает отложить явно необходимый разговор на более удачное время, — лёгкого Вам дня!       Уилл остался этим прохладным утром в полнейшем замешательстве и лёгкой растерянности. Вопросы всё прибавлялись с каждой секундой размышлений, сбивая предыдущие в своей важности. И он часто вспоминал об этом странном разговоре в течение дня, даже тогда, когда пришла пора проведать старшего брата. Дневная тренировка прошла слишком быстро и незаметно, мысли возвращались к рассветным разговорам и той недосказанности. Больше всего Уилл боится того, что о его внутренней силе узнает большое количество людей. Что ему придётся менять свой темп жизни. Что люди перестанут быть искренними с ним и начнут формировать своё отношение, опираясь не на личные качества парня, а на его магический статус, на его класс. И всей честности, всей выстроенной правдивости придёт конец. Начнётся тот самый ненавистный ему парад лицемерия и заискивания, с которым ранее уже сталкивалась Джойс поначалу, когда окружающие начали узнавать о её настоящих способностях.       В их мире клирики и волшебники подобны ангелам, посланникам Святых. Они удостаиваются всех почестей, всех самых высоких степеней уважения, точно так же, как и король. Это благоговение Уилл всегда считал чем-то вроде традиции, а не искреннего уважения и побуждения. Как он думает, волшебник влюбляет в себя людей постепенно. Сначала это подхалимное заискивание, следом – присматривание к личности волшебника, и уже потом начинается искреннее уважение, когда толпа видит, как тот лечит людей, спасает и защищает их. Одновременно со статусом приходит и великая ответственность. О ней Уилл думает постоянно. И теперь вдобавок о недосказанности с Майклом. Откуда он узнал? Как смог вычислить? Неужели рассказала Джойс, несмотря на все просьбы сына это не афишировать среди людей, особенно приближённых к короне? Уилл ведь даже старается тренироваться в самых отдалённых от городских поселений участках…