Индийский контракт

      Северус не стал дожидаться, пока Люциус окончательно придёт в себя. Тот, едва коснувшись головой подушки, почти сразу утратил остатки сознания, его тело обмякло и свернулось в непривычной, почти защитной позе. Колени подтянулись к груди, руки сомкнулись, дыхание выровнялось, но в этом покое было что-то неправильное — слишком глубокое, слишком отрешённое от реальности.       Летаргия. Видимо отсутствие сна из-за тревоги за Северуса сделали свое дело и он просто вырубился от усталости.       Северус на мгновение задержал на нём взгляд, в котором мелькнула тень сомнения, но он быстро подавил это чувство. Сейчас у него не было ни сил, ни времени разбираться с состоянием Люциуса. Собственное тело требовало внимания куда настойчивее.       Горло всё ещё горело.       Жжение не ослабевало, напротив — становилось сильнее, пульсируя под кожей, словно внутри разливался медленно остывающий металл. Он стиснул зубы, подавляя желание снова вцепиться руками в шею, и, шатаясь, поднялся на ноги.       Одежда нашлась быстро. Привычная мантия висела там, где он её оставил, и Северус накинул её на себя почти автоматически. Однако уже через секунду он резко замер.       Ткань легла иначе. Свободнее. Слишком свободно.       Он с раздражением сжал край рукава, потянул, проверяя, но это не было иллюзией. Мантия, ещё вчера сидевшая точно по фигуре, теперь висела мешком, скрывая изменившиеся пропорции тела. — Превосходно, — тихо процедил он сквозь зубы.       Ощущения подтверждали увиденное. Его тело стало другим — не слабее, но иным. Прежняя плотная мускулатура уступила место более тонкой, гибкой структуре, движения стали плавнее, легче, почти текучими. И именно это раздражало сильнее всего — эта чуждая грация, которую он не просил.       Он вышел в коридор и мир обрушился на него. Запахи ударили первыми. Их было слишком много — они накатывали слоями, разделялись, переплетались, но каждый из них ощущался отдельно, отчётливо. Камень стен, масло в светильниках, чужая кожа, ткани, магия — всё это смешивалось в сложную, навязчивую палитру, от которой начинала кружиться голова.       Звуки усилились следом.       Каждый шаг, каждый шорох ткани, даже дыхание где-то вдалеке звучали слишком громко, слишком близко, будто он оказался в замкнутом пространстве, где нет ни одного приглушённого звука.       Северус резко остановился, моргнул.       Зрение…       Мир стал пугающе чётким. Он видел мельчайшие трещины в камне, едва заметные складки ткани, пылинки в воздухе. Всё было слишком ясным, почти болезненно резким.       Он стиснул зубы и заставил себя идти дальше.       Контроль. Ему нужен был контроль.       Когда он добрался до покоев Гарри, шаг его был уже более уверенным, хотя внутри всё ещё бушевало раздражение, перемешанное с нарастающим напряжением.       Перед дверями стоял Аравинд в истинном облике.       Массивный хвост был слегка изогнут, мышцы под чешуёй едва заметно напрягались, выдавая готовность к движению. Торс оставался неподвижным, но в этой неподвижности чувствовалась сосредоточенность, почти хищная настороженность.       Северус остановился в нескольких шагах, окинул его быстрым, оценивающим взглядом. — Где Драко? — спросил он без предисловий, голос его прозвучал резко и сухо.       Аравинд ответил не сразу. Его взгляд на мгновение скользнул по Северусу внимательнее, чем прежде, словно он проверял не только его слова, но и состояние. — С ним всё в порядке, — произнёс он спокойно. — Он отдыхает. Северус чуть прищурился. — Тогда в чём проблема?       Аравинд слегка наклонил голову, и в его голосе появилась едва уловимая жёсткость: — В вас.       Пауза повисла в воздухе. — Вам сейчас лучше не приближаться к другим, — добавил он тише, но настойчиво.       Северус поднял бровь, в его взгляде вспыхнуло холодное раздражение. — Это предупреждение или попытка меня остановить? — Это попытка избежать последствий, — ответил Аравинд, не повышая голоса. — Вы не контролируете то, что с вами происходит.       Северус коротко усмехнулся. — Это, — медленно произнёс он, — я решу без посторонней помощи.       Он сделал шаг вперёд, и в этот момент что-то внутри него сработало — острое, инстинктивное чувство, будто перед ним не просто собеседник, а тот, кто готовится к атаке.       Аравинд ждал и Северус это понял, но отступать не стал. — Гарри внутри? — коротко бросил он. — Да, — последовал ответ.       Северус больше не стал задерживаться. Он прошёл мимо, не оборачиваясь, и толкнул дверь.       Едва он оказался внутри, как пространство вокруг будто сжалось — он даже не успел среагировать.       Что-то массивное и невероятно сильное обвилось вокруг него, мгновенно перехватывая руки, сжимая корпус, фиксируя ноги. Его запястья оказались резко вывернуты и скручены за спиной, прижаты так плотно, что он не мог ни пошевелить пальцами как следует, ни, тем более, дотянуться до палочки. Давление было точным, выверенным — ни капли лишней силы, но достаточно, чтобы лишить его любой возможности сопротивляться.       Хвост.       Северус резко дёрнулся, но хватка только усилилась, удерживая его в полном контроле. — Что за… — начал он резко, поднимая голову и замолчал, потому что встретился взглядом с Гарри.       Повязки не было, его глаза больше не скрывались. Они горели — холодно, ярко, сдержанно, но в этой сдержанности чувствовалась настоящая ярость.       Северус замер.       И впервые за всё это время позволил себе не сопротивляться — не физически, а внутренне, ощущая, как что-то в нём реагирует на этот взгляд иначе, чем должно.       Гарри не двигался, только смотрел, а затем зашипел. Его голос прозвучал на парселтанге — тихо, текуче, почти ласкающе, но в этой мягкости сквозила опасность. — Я, кажется, очень ясно говорил тебе… о секретах, Северус.       Северус медленно вдохнул, не отводя взгляда. — Если ты рассчитываешь на объяснения, — хрипло ответил он, — тебе придётся сначала ослабить хватку.       Хвост не двинулся. Гарри чуть склонил голову, его взгляд стал ещё пристальнее. — Объяснения ты дашь, — тихо прошипел он. — Вопрос лишь в том… добровольно ли.       Пауза затянулась. Северус усмехнулся, несмотря на положение. — Тогда тебе придётся быть конкретнее, Поттер, — холодно произнёс он. — Потому что я сам хотел бы понять, что именно ты от меня хочешь.       Гарри сорвался так резко, что у Северуса не осталось ни малейшего шанса предугадать его движение. Ещё мгновение назад напряжение между ними было ощутимым, но сдержанным, а в следующий миг оно взорвалось — яростью, живой, горячей, почти хищной.       Хвост сомкнулся сильнее и резко дёрнул Северуса на себя, лишая равновесия. Тот не успел даже толком упереться ногами в пол, как его уже потянуло вперёд, а затем с силой швырнуло на постель. Шёлковые покрывала с тихим шорохом смялись под ним, скользнули, не давая зацепиться, и это только усугубило положение.       Северус мгновенно попытался собраться, напрячься, перевернуться, но движение оборвалось в самом начале.       Хвост снова оказался быстрее. Тяжёлые, сильные кольца обвились вокруг него с выверенной точностью, фиксируя каждую точку, лишая пространства для манёвра. Его запястья резко потянуло вверх, за голову, и в следующее мгновение они уже были прижаты к подушке — крепко, надёжно, так, что любое сопротивление становилось бессмысленным. Хватка была не грубой, но абсолютной.       Собственный вес Гарри придавил его к постели, не позволяя даже приподняться. Бёдра оказались зажаты, движение сведено к минимуму. — Поттер, ты… — начал Северус, раздражение в голосе вспыхнуло мгновенно, но договорить он не успел.       Лёгкое, почти небрежное движение — и его палочка исчезла.       Он даже не увидел самого заклинания, только ощутил короткий импульс магии, после которого привычная тяжесть в рукаве исчезла. Где-то в стороне раздался глухой стук — палочку отбросило далеко, вне досягаемости.       Теперь он был обезоружен. Полностью.       Гарри наклонился над ним. Его лицо оказалось совсем близко, и теперь, без повязки, не было ничего, что могло бы скрыть его взгляд. Эти глаза больше не были просто зелёными — в них плескалась ярость, холодная и глубокая, словно скрывающая под собой нечто куда более опасное.       Он заговорил на парселтанге, и шипение его голоса разлилось по комнате, мягкое по звучанию, но с явной угрозой: — Как… ты мог скрыть это от меня?       Северус дёрнулся, пытаясь освободиться, но хватка только усилилась, словно отвечая на каждую попытку сопротивления. — О чём ты вообще говоришь? — резко бросил он, с трудом удерживая раздражение в пределах слов.       Гарри не отводил взгляда. — О том, — медленно прошипел он, — что твой отец носил в себе наследие высшего вампира.       На мгновение повисла тишина. Северус замер, а затем резко, почти зло усмехнулся. — Ты серьёзно? — голос его стал холодным, с явной насмешкой. — Видимо, Поттер, ты окончательно потерял способность к логическому мышления, пока трахался с Люциусом. Поверь, он может сносить головы во всех смыслах.       Он чуть повернул лицо, насколько позволяла хватка, и продолжил, уже с откровенной язвительностью: — Напомнить тебе, что я — Принц-полукровка? Или ты успел забыть, что мой отец был магглом?       Гарри замер и вдруг усмехнулся, медленно, почти лениво, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Ты действительно в это веришь? — тихо произнёс он.       Северус нахмурился, но прежде чем успел ответить, Гарри уже потянулся в сторону.       Его пальцы сомкнулись на рукояти медного криса, лежащего на тумбочке. Металл тускло блеснул в мягком свете, и это движение было настолько неожиданным, что Северус на секунду потерял нить происходящего. — Поттер, ты что… ?       Он не договорил. Гарри, не отводя взгляда, провёл лезвием по собственной шее. Движение было быстрым, точным, без малейшего колебания. Кожа разошлась тонкой линией, и кровь выступила сразу — густая, тёмная, она медленно скользнула вниз, по линии ключицы, по груди, растекаясь тонкими струйками, оставляя за собой горячий, почти вязкий след.       Северус замер. Мысли оборвались, словно их просто вырвали из головы, звук собственного дыхания стал, далёким, будто он слушал его из-под воды.       Всё вокруг потеряло значение. Осталась только одна точка. Один образ.       Она стекала медленно, почти лениво, по смуглой коже Гарри, и этот вид оказался… невыносимо притягательным.       Горло вновь обожгло, но теперь это было не болью — жаждой.       Глубокой, первобытной, не оставляющей места ни разуму, ни контролю.       Северус судорожно вдохнул, чувствуя, как что-то внутри него откликается на этот запах, на этот вид, на саму суть происходящего.       Пальцы непроизвольно сжались, мышцы напряглись, тело подалось вперёд настолько, насколько позволяла хватка. Клыки удлинились, упираясь в нижнюю губу, и он почувствовал, но это уже не имело значения.       Потому что единственная мысль, вытеснившая всё остальное, пульсировала в сознании с пугающей ясностью       Кровь.       Хвост Гарри, обмотанный вокруг тела, сдавил его сильнее, чешуйки впились в кожу, оставляя тонкие красные линии. Терпение Северуса дало трещину.       Его голова рванулась вверх, ноздри раздулись. Глаза, обычно холодные и отстранённые, теперь горели диким, животным блеском. Он замер на мгновение, его тело напряглось, как натянутая струна. Гарри, чувствуя изменение, слегка приподнял голову, его зрачки сузились, но он не сопротивлялся.       Северус не смог устоять.       Выпутав руки с рыком, который больше походил на стон, он рванулся вперёд, его зубы вонзились в мягкую плоть шеи Гарри, прямо в рану. Клыки, острые, как лезвия, пронзили кожу без усилий, и первый глоток крови обжёг его горло, как жидкий огонь. Он застонал, его руки крепко обхватил плечи нага, когда кровь хлынула в него, горячая, густая, наполняя каждый нерв, каждое сухожилие жгучей эйфорией. Его пальцы скользнули вверх, впились в волосы Гарри , прижимая его ещё ближе, как будто боялся, что кровь перестанет течь.       Гарри не двигался. Он не пытался освободиться, не сопротивлялся. Его тело оставалось расслабленным, податливым, как будто он ждал этого момента. Его хвост, обмотанный вокруг талии Северуса, слегка ослабил хватку, позволяя тому ещё глубже вонзить клыки. Кровь текла свободно, и Северус пил жадно, безостановочно, его губы и подбородок уже были испачканы алыми каплями, стекающими по его бледной коже. Его разум туманился, мысли растворялись в этом красном тумане, оставляя только одно — жажду. Жажду крови. Жажду этого. Жажду его.       Его бёдра начали тереться сами по себе, его тело, сгорающее в эйфории, стало подчиняться более древним инстинктам. Он уже не контролировал себя, не думал о власти или унижении. Он просто брал. Его ноги обхватили ребра Гарри, выжимая из него судорожный выдох.       Гарри наконец-то сдвинулся с места. Его хвост резко размотался с талии Северуса, чешуйки скользнули по коже, оставляя после себя жгучие следы. Северус едва успел вдохнуть, как мощное тело нага прижало его к кровати, его руки снова были вырваны вперёд и связаны за головой змеиным хвостом, обмотавшимся вокруг запястий с жестокой, неумолимой силой. Он попытался сопротивляться, но кровь в его жилах ещё не насытила новообращенное тело, его мышцы дрожали, не слушались.       Гарри не дал ему и шанса перехватить контроль.       Прижав свое свободное запястье к губам, где пульсировала вена, Гарри выпустил свои клыки и прокусил кожу. Кровь хлынула наружу, тёмная и густая, и он прижал руку к губам Северуса. Северус задохнулся от этого вкуса — металл, мощь, что-то первобытное, что заставляло его голову кружиться. Его глаза закатились, когда Гарри решил, что достаточно.       Его хвост сдавил бледные руки ещё сильнее, почти до боли, а его тело прижало зельевара к прохладным простыням. Северус почувствовал, как сильные руки разорвали вклочья мантию, между бедер потекла наколдованная смазка, а затем чуть мозолистые пальцы вошли в поддатливое тело одним уверенным толчком, растягивая его до невозможного, заставляя кричать. Его голос сорвался на хриплый стон, когда Гарри вошёл всеми четырьмя, его бёдра прижались к паху нага, заставляя того чувствовать своё пульсирующее возбуждение, и чувствуя, как два змеинных члена касаются живота.       В конце концов терпение Гарри лопнуло, как мыльный пузырь. Вытащив пальцы и намотав на руку длинные волосы Северуса, он вошёл резким толчком. Сразу, до самого конца. Двумя сразу, вырвав из Северуса звонкий вскрик. Зельевар забился в конвульсиях, он был растянут до предела. Наполнен. Разорван на части и собран заново вокруг этого ощущения.       Гарри начал двигаться.       Не было нежности. Не было предварительных ласк. Только дикий, животный ритм, каждый толчок заставлял Северуса скользить по влажным от пота простыням, его связанные руки дёргались, пытаясь освободиться, но хвост удерживал его жестоко. Его собственный член бился между их телами, трясь о чешуйчатую кожу хвоста Гарри, оставляя липкие следы предэякулята. Каждый удар бёдрами нага заставлял его стонать, его тело дрожало, его разум тонул в красной дымке крови и похоти.       Он больше не сопротивлялся, более того, он хотел этого.       Его ноги сильнее сжали талию Гарри, его пальцы ног впились в мышцы нага, когда тот вошёл ещё глубже, его члены пульсировали внутри Северуса, растягивая его до боли, до слёз, до полного подчинения. Кровь всё ещё сочилась из ран на его шее и запястье, стекала по его коже, смешиваясь с потом, и Северус, умудряясь перехватывать их губами чувствовал, как каждая капля усиливает это ощущение — он был не просто трахнут. Он был использован. Разорван. Переделан.       И он полюбил это ощущение.       Его оргазм накатился неожиданно, как удар молнии. Его тело сжалось, его член выпленул струи спермы между ними, брызги попали на живот Гарри, на его хвост, на простыни вокруг них.       Но наг не останавливался. Он продолжал двигаться, его дыхание стало тяжелее, его хвост сдавил руки зельевара так сильно, что тот почувствовал, как его кости едва не хрустнули. И затем — Гарри зарычал, его тело напряглось, и Северус почувствовал, как оба члена пульсируют внутри него, заполняя его горячей, липкой спермой, связывая их, заявляя права.       Северус закричал, его тело дрожало в последних конвульсиях оргазма, его разум был пуст, кроме одного-единственного осознания:       Он проиграл. И он никогда не хотел ничего больше, чем проиграть так.       Неожиданно Северус почувствовал всплеск магии. Смуглая кожа под его пальцами внезапно стала холоднее, чешуйки, ещё секунду назад едва заметные, теперь разрастались, сливаясь в единый блестящий панцирь. Мышцы под ними пульсировали, набухали, кости ломались и перестраивались с влажным хрустом, будто Гарри сжимался в единую линию. Зельевар не успевал отстраниться — тело Гарри вытянулось, и теперь, где раньше был торс, теперь извивалось мощное змеинное тело, покрытое изумрудной чешуёй.       Теперь уже змеинная голова заколебалась, челюсти раскрылись, выпуская с глухим щелчком клыки, на кончиках которых блестел яд. Зрачки сузились до вертикальных щелей, зелёные, как болотная тина, с чёрными прорезями посередине. Северус успел только вдохнуть — и тут же огромное тело обрушилось на него, пригвоздив к влажной поверхности простыней. Чешуи царапали кожу, оставляя красные полосы на бёдрах и груди, а хвост, дважды обернулся вокруг его шеи, не сдавливая, но и не давая шевельнуться. Дыхание стало прерывистым, горло сжалось, и Северус почувствовал, как кровь приливает к голове, отчего зрение затуманилось красно-золотыми пятнами.       А затем — движение.       Члены Гарри, всё ещё глубоко внутри, внезапно пульсировали, раздуваясь, растягивая его изнутри до боли. Он вскрикнул, но звук перехватило сдавленное горло, когда наг рванул телом вперёд, вгоняя себя ещё глубже. Мышцы живота Северуса напряглись, пытаясь сопротивляться, но тело уже не слушалось — каждый нерв горел, каждый сосуд пульсировал в такт этим невыносимым толчкам. Простыни окончательно сбились в кучу, а хвост нага сдавил шею чуть сильнее, заставляя его задыхаться.       Кровь.       Её запах снова ударил в нос — металлический, густой, смешанный с мускусом пота и сладковатым ароматом сандала. Северус вновь не смог удержаться. Его клыки, уже обнажённые, вонзились в тело Гарри, пробивая чешую, погружаясь в плоть. Струя ударила в нёбо, горячая и солёная, и он застонал, глотая, не в силах остановиться. Каждый глоток жёг горло, растекался по венам огнём, заставляя член дергаться, сперма сочилась тонкой струйкой, смешиваясь с потом.       Гарри не сопротивлялся. Наоборот — его движения стали ещё резче, ещё глубже, будто он нарочно бил в ту точку внутри Северуса, от которой тот шипел и извивался, цепляясь пальцами за чешую. Хвост на шее сдавил сильнее, и дыхание прервалось. Лёгкие горели, зрение потемнело по краям, но боль только усиливала удовольствие, заставляя его тело сжиматься вокруг членов нага, будто пытаясь втянуть их ещё глубже.       Кровь текла по его подбородку, капала на грудь, смешиваясь с потом. Северус чувствовал, как кровь Гарри, сочащаяся из раны, стекает по рукам, простыни. Каждый толчок нага теперь отдавался эхом в черепе, каждый вдох превращался в хрип, а члены раздувались внутри него, растягивая до предела, заставляя его кричать в пустоту ртом, полным крови.       Его тело начало дрожать — не от холода, а от того, что нервы не выдерживали. Оргазм накатывал снова, но на этот раз не как волна, а как цунами, сносящее всё на своём пути. Спина выгнулась, пальцы ног скрючились, а из горла вырвался сдавленный вопль, когда сперма брызнула из него длинными, прерывистыми струями, пачкая живот, бёдра, чешую. Гарри не останавливался. Его хвост сдавил шею Северуса до предела, перекрывая последний глоток воздуха, а члены внутри пульсировали, заливая его горячей спермой, которая жгла, как кислота.       Сознание плыло.       Последнее, что он увидел — это змеиные глаза, смотревшие на него сверху, зрачки сузились до ниток, а пасть приоткрылась, обнажая клыки, с которых капала его собственная кровь — Гарри укусил его за плечо. Затем тьма сгустилась по краям, звуки приглушились, будто он уходил под воду, и последнее, что он почувствовал — это как хвост сдавил шею ещё раз, окончательно перекрывая кислород, а члены внутри него пульсировали в последнем, долгом выбросе, заливая его изнутри до краёв.       И затем — ничего. Только тьма, тепло и глухой гул крови в ушах, пока и он не растворился в пустоте.

***

      Люциус проснулся резко, но без привычной тяжести в теле, будто кто-то вычистил из него усталость до последней капли. Несколько секунд он просто сидел, прислушиваясь к себе, к странной ясности в голове и лёгкости в мышцах, и именно это спокойствие показалось ему подозрительным.       Он повернул голову — Северуса рядом не было.       Лёгкое напряжение тут же вернулось, вытесняя остатки расслабленности. Люциус нахмурился, быстро поднялся, оделся и, не тратя времени на лишние раздумья, вышел в коридор.       Дворец встретил его тишиной.       Не той уютной, что бывает ночью, а глухой, почти выжженной, словно жизнь на мгновение покинула это место. Ни слуг, ни нагов, ни даже отдалённых шагов — только неподвижный воздух и слабое ощущение магии, витавшее где-то впереди.       Люциус замедлил шаг и почти сразу почувствовал источник. Магия была сильной, плотной, густой, она словно тянула его за собой, и он не стал сопротивляться, направляясь прямо по этому следу. Чем дальше он шёл, тем ощутимее становилось давление, словно он приближался к эпицентру недавнего выброса силы.       Остановившись у дверей в покои Гарри, он коротко постучал, но, не дождавшись ответа, сразу же вошёл.       Гостиная оказалась пустой, но магия здесь буквально искрила в воздухе.       Люциус нахмурился и направился дальше, в спальню, откуда поток ощущался наиболее ясно. Он толкнул дверь — и замер.       Комната выглядела так, словно в ней только что бушевал магический шторм. Воздух был тяжёлым, насыщенным, и остаточные всплески силы ощущались кожей, как слабое электрическое покалывание.       В центре стояла кровать. Люциус быстро подошёл к ней и откинул покрывало, и в следующую секунду резко отпрянул. — Мерлин тебя раздери… Да чтоб вас всех…!       Он почти врезался в стену, инстинктивно отступая.       На кровати лежал Северус, весь в крови. Простыни были пропитаны алыми пятнами, кожа — испачкала следами укусов, но выражение лица оставалось странно спокойным, почти удовлетворённым. Он спал, глубоко и безмятежно, будто ничего из происходящего его не касалось.       А вокруг него…       Люциус медленно перевёл взгляд.       Огромная змея.       Массивное тело обвивало Северуса кольцами, удерживая его на месте, словно защищая или не желая отпускать. Чешуя тускло поблёскивала, и в каждом изгибе чувствовалась сила. — Поттер… — выдохнул Люциус, уже без особого удивления, но с явным раздражением, стоило змее поднять голову и посмотреть в изумрудные глаза.       В следующее мгновение голос в его сознании разогнал все лишние мысли. — Помоги.       Люциус прикрыл глаза на секунду. — Конечно, — пробормотал он устало. — Разумеется, это именно то, чем я должен заниматься.       Он подошёл ближе, уже внимательнее разглядывая змеиную форму. — Ты вообще осознаёшь, как ты сейчас выглядишь? — тихо спросил он. — Так проще восстанавливаться, — ответил голос Гарри. — В этом облике. Отнесешь меня в купальни.       Люциус прищурился. — «Проще», значит? — он склонил голову, оценивая размеры. — Ты застрял в это теле, я так понимаю?       Короткая пауза. — Да, но ненадолго, — спокойно отозвался Гарри. — Он выпил слишком много.       Люциус медленно выдохнул. — Разумеется, выпил, — сухо отозвался он. — Почему бы и нет, он же новообращенный.       Он посмотрел на змею, затем на Северуса, затем снова на змею. — Через сколько ты сможешь перевоплотился? — спросил он. — Это может занять весь день.       Люциус скривился. — Великолепно. Просто великолепно.       Он на мгновение задумался, явно прикидывая варианты, затем с сомнением посмотрел на размеры Гарри. — И как, по-твоему, я должен тебя… перетаскивать? — с нажимом спросил он.       Ответа не последовало. Люциус закатил глаза. — Конечно. Сам справлюсь.       Он протянул руку, попробовал приподнять хвост — и почти сразу отпустил. — Ты издеваешься, — пробормотал он. — Ты весишь, как половина этого дворца.       Северус на кровати в этот момент тихо шевельнулся, перевернулся на бок и, словно спасаясь от света или шума, подтянул одеяло, почти полностью укрываясь им.       Люциус бросил на него взгляд. — Замечательно, — сухо прокомментировал он. — Один устроил кровавую драму и спит, как младенец, второй превратился в гигантскую змею, а разбираться с этим, разумеется, мне.       Северус тихо вздохнул во сне и ещё глубже спрятался под одеяло. Люциус хмыкнул. — Да, конечно, дрыхни на здоровье.       Затем снова посмотрел на Гарри, тяжело выдохнул и, наконец, махнул рукой на все сомнения. — Ладно.       Он решительно наклонился, ухватил змею ближе к шее и с усилием потянул. Чешуя оказалась холодной и гладкой, но главное — тяжёлой. Очень тяжёлой. — Если ты сейчас решишь, что это отличный момент, чтобы дернуться, — процедил Люциус сквозь зубы, — я тебя отпущу, и дальше ты будешь ползти сам.       Он потянул сильнее. Змея медленно, с явным сопротивлением собственной массы, начала соскальзывать с кровати. Люциус стиснул зубы, напрягся, буквально стаскивая её вниз. — Поттер… — выдохнул он, — тебе бы, знаешь ли, поменьше есть.       Наконец, с глухим сдвигом, тело Гарри окончательно сползло с постели. Люциус на секунду замер, тяжело дыша, затем перехватил его поудобнее. — В следующий раз, — добавил он мрачно, — применю левитацию и чихал я на твоё состояние.       Он бросил ещё один взгляд на укутанного в одеяло Северуса, тихо фыркнул и направился к выходу, таща за собой свою ношу.