Баллы за чужие взгляды

Летние дни постепенно уступали место прохладному сентябрю, а поездка на Хогвартс-экспрессе всегда казалась Гермионе чем-то магическим, даже после всего, что произошло в последние годы. Платформа 9¾ выглядела почти такой же, как прежде: тянущиеся ввысь вагоны, дым, смешанный с запахом железа и старой магии, и привычная толпа учеников, смеющихся и толкающихся, словно лето превратилось в мгновение.   — Ну вот, снова Хогвартс, — сказала Гермиона, тяжело ставясумку в вагон. — Я всё ещё не могу поверить, что школа восстановлена.   Рон, явно взволнованный и при этом раздражённый, сунул нос в своё окно:   — Точно… Ни одного обрушенного потолка и никаких обвалившихся лестниц. Вау. Похоже, Макгонагалл наконец-то сделала что-то правильно.   Гарри только усмехнулся, не отводя взгляда от того, как дым поезда лениво растекался над платформой.   — Я рад, что мы вернулись, — сказал он тихо, будто проверяя себя: — Снова привычные стены, коридоры… и привычная рутина.   Гермиона кивнула и, впервые за лето, почувствовала, как её сердце слегка успокаивается. После войны, после всех страхов и потерь, эти стены казались почти безопасным убежищем. Она заметила, что теперь всё вокруг блестело от нового ремонта: свежеокрашенные панели, полы без трещин.   — А вы слышали? — Рон заговорил с внезапным азартом. — Кажется, теперь здесь будут новые преподаватели. Снейп всё ещё в Хогвартсе как думаете?   Гермиона замерла на мгновение. Его имя произнесёно мягко, но с неизменной тяжестью. Да, Снейп остался — профессор зельеварения и ядов, вечный тёмный силуэт среди старых стен. Он никогда не изменял привычкам: взгляд колючий, как будто сканирует каждого ученика, шаги тихие и почти незаметные. Гермиона невольно вздохнула, вспоминая прошлые года: каждое занятие с ним было испытанием, а разговоры — игрой слов и скрытой напряжённости. — Да, — ответила она ровно. — Он здесь. И кажется, что даже после всего, что случилось, он всё ещё держит школу в руках.   Рон хмыкнул.   — Да, только не смей прикоснуться к твоей «любимой» тетради с зельями, иначе Снейп сразу будет тут как тут..   Гермиона закатила глаза, но едва заметная улыбка вырвалась на её губах.   Поезд начал ускоряться, и пейзаж за окном менялся так быстро: поля, леса, небольшие речушки. Что они и не заметили как на часах стукнуло 14:00 и первые купе уже начали замедляться около платформы— и они снова окажутся в старой великой школе, где каждый камень помнил их смех, страхи и первые открытия.   Вдруг Гарри заметил кого-то знакомого на платформе.   — Эй, посмотрите, кто там! — указал он пальцем.   Поезд замедлялся, плавно входя на платформу 9¾. Гермиона, Гарри и Рон переглянулись — привычный шум смешивался с ароматом свежих бетонных плит и осенней прохлады. Всё вокруг казалось странно новым и одновременно знакомым:улыбающийся ученики, торопящихся к воротам школы. И вдруг взгляд Гермионы упал на фигуру у дальнего края платформы. Он стоял там один, почти неподвижно, и наблюдал за движением поезда. Серебристые волосы, аккуратно уложенные, плечи распрямлены, осанка — привычная, почти королевская, даже среди обычных учеников.   — Чёрт… — выдохнул Рон, щурясь. Его руки сжались на сумке, плечи напряглись. — И онн здесь..   Гарри автоматически нахмурился, ещё не смея улыбнуться. Он наблюдал за Драко с осторожной, почти военной настороженностью, готовый к любому колючему замечанию, но пока молча.   Гермиона же сразу поняла, что это не случайная встреча. Драко целое лето провёл в Хогвартсе. Его отец в тюрьме, мать давно улетела на другой конец света, предпочтя не связываться с этим хаосом после войны. Он остался один, среди стен, которые знали его ещё с детства, и теперь казался… уязвимым, совсем одиноким.   — Ладно, — пробормотал Рон сквозь зубы, голос его был едва слышен, но в нём сквозило раздражение. — Только посмотрите на него. Весь такой… самодовольный.   — Не напрягайся Рон, — тихо сказала Гермиона, почти шёпотом к себе, — но он здесь не для того, чтобы кого-то раздражать…   Рон фыркнул и отвернулся, не в силах скрыть раздражения. Гермиона же отметила в себе странное чувство — смесь тревоги и привычного любопытства. Она уже знала, что Драко — не просто сосед по факультету, а человек, с которым у неё появилась тайная дружба. Пока никто о ней не догадывался, и, честно говоря, Гермиона была рада, что она смогла её сохранить в секрете.   Поезд остановился, двери с тихим скрипом открылись, и троица первой ступила на платформу. Каменные плиты под ногами были холодными, но ровными, свежий запах краски и старых стен создавал странное ощущение нового начала.   — Так вот ты где… — тихо пробормотал Рон, сжимая зубы. — Уж не думал, что нам придётся снова пересекаться, особенно тут..   Гарри оставался в стороне, наблюдая: глаза сжаты, плечи напряжены, готов к любому выпаду Драко, но пока без лишних слов. Язвительность в его взгляде была явной — никто не сомневался, что если Драко решит что-то сказать, Гарри первым молчать не станет.   Драко чуть наклонил голову, словно проверяя их реакцию, но не сделал ни шага навстречу. Его взгляд мгновенно задержался на Гермионе. Она заметила это, но сделала вид, что не замечает, аккуратно поправляя сумку.   — Привет, — наконец тихо сказал Драко, но голос был ровный, без агрессии. — Жду профессора Снейпа.   Гермиона кивнула, едва заметно улыбнувшись. Она знала, что для остальных эта встреча выглядит странно: Драко тут один, среди вновь ожившей платформы, а троица только что сошла с поезда. Но для неё это был сигнал: лето прошло, и теперь всё будет иначе.   Рон тем временем продолжал бурчать, сжимая кулаки: что-то в присутствии Драко будило в нём раздражение и скрытую агрессию, но он пока ещё не понимал, насколько сильно это отразится на их отношениях. Гарри наблюдал с едкой внимательностью, готовый сделать колкий комментарий, но пока предпочитал молчать.   Гермиона вздохнула: впереди новый учебный год, новые испытания и… свои секреты. Она знала, что этот год будет полон эмоций, ревности, неожиданных встреч и трудных решений. И хотя никто этого пока не видел, первые искры будущих конфликтов и дружбы уже плавно разгорались на платформе перед ними.     Поездные рельсы закончились, и троица шагнула на свежий утренний воздух Хогвартса. Школа стояла величественно, как и прежде, с сияющими от свежей краски башнями, отремонтированными окнами и свежим запахом травы на территории. Каменные лестницы блестели, а осеннее солнце мягко подсвечивало башни, отражаясь в чистых стеклах.   — Всё-таки красиво, — сказала Гермиона, вдохнув прохладу, — словно лето ничего и не тронуло.   — Слишком красиво, чтобы всё оставалось прежним, — пробурчал Рон, спотыкаясь о собственные ноги и нервно оглядываясь по сторонам. Гарри просто хмыкнул, наблюдая за братскими перебранками друзей и не добавляя комментариев.   Троица поднялась по привычной лестнице и вскоре оказалась перед дверью их общей комнаты Гриффиндора. Рон скинул сумку и тут же начал жаловаться на то, как неудобно тащить вещи. Гарри кинул взгляд на Гермиону и едва заметно усмехнулся, а она аккуратно положила свои книги на полку в общем зале, проверяя, что всё на месте.   — Отлично, — сказала Гермиона, — но мне нужно будет немного уединиться. Старосты теперь распределены по своим комнатам.   Рон скривился, Гарри поднял бровь, но не спросил лишнего.   — Моя комната кстати.. — теперь со мной соседствует… — Гермиона слегка замялась, но быстро собралась, — Драко.   Рон фыркнул, Гарри только прищурился.   — Со старостой Слизерина? — сухо отметил Рон. — Как мило…   Гермиона стиснула губы, слегка покраснев, и поспешила в коридор, направляясь к своей комнате. Драко уже стоял у двери ожидая Грейнджер, с привычной прямой спиной и почти невозмутимым видом, как будто она всё ещё была частью его летнего распорядка. Гермиона остановилась перед дверью их комнаты старост, аккуратно вставив ключ в замок. Внутри всё выглядело свежо и аккуратно: полки без пыли, новые свечи в подсвечниках, стол с идеально расставленными книгами. Даже запах воска и полированных полов создавал ощущение чего-то нового.   — Ну что, — сказала она тихо, больше себе, чем Драко, — теперь всё по-настоящему официально.   — Да, — ответил он, опершись о косяк двери и слегка улыбнувшись. — Старосты… значит, теперь будем соседями.   Гермиона чуть скривилась, но улыбка вырвалась сама собой.   — Ага, кто вообще придумал что бы Слизерин и Гриффидор жили в одном помещении? — Она присела на край кровати, рассматривая аккуратно расставленные книги. — Надеюсь, ты не собираешься занять весь стол своими зельями и экспериментами.   — Обещаю не трогать твои книги, — сказал Драко, с лёгкой насмешкой в голосе. — Но если вдруг захочешь позавтракать в Большом Зале… я всегда рядом.   Гермиона моментально поднялась, слегка покраснев:   — А если нас кто-то увидит? — быстро сказала она, отводя взгляд.   — Летом я уже говорил, точнне писал, что не хочу скрываться, — спокойно произнёс он, слегка прищурившись.   Гермиона кинула на него быстрый взгляд, глубоко вздохнула, и прежде чем он успел продолжить, перебила:   — Библиотека! — с лёгкой улыбкой, хватая свои книги, она уже шагала к лестнице. — Срочно! Иначе я потеряю половину утра на разговоры!   Драко слегка пожал плечами и только тихо хмыкнул, наблюдая, как Гермиона быстро исчезает за поворотом коридора. Между ними была лёгкая, почти незаметная шутка, дружеская нотка, которую никто посторонний не мог бы прочитать, но которая говорила о том, что их летняя дружба осталась.   И в этот момент, краем глаза, Гермиона заметила, как в дальнем коридоре Снейп стоит с Минервой Макгонагалл, обсуждая учебный план. Его лицо было холодным, взгляд сосредоточенным, но что-то внутри, то ли легкая отвлекающая мысль, то ли внезапное ощущение чужой энергии, заставило его ненадолго отвлечься. Гермиона подошла к коридору, где стояли Снейп и Минерва, аккуратно выпрямив спину.   — Доброе утро, профессор Снейп, профессор Макгонагалл! — сказала она энергично, но сдержанно, как подобает старосте. И прежде чем кто-либо успел ответить, она почти пробежала мимо, свернув за угол, направляясь к лестнице, ведущей в библиотеку. Её шаги быстро затихли по каменному полу коридора, а лёгкая, спешная улыбка и тихое «Доброе утро, профессор Снейп, профессор Макгонагалл!» прозвучали как звонок колокольчика в тишине.   Снейп стоял с привычно холодным лицом, взгляд сосредоточенный на листах с расписанием, когда Гермиона пробежала мимо, и… внезапно всё пошло наперекосяк.   Он замер на месте, привычная уверенность исчезла, как дым, а в голове мелькнула странная, нелогичная мысль: «Доброе… что?» — и он чуть не запнулся на слове «утро». Минерва, заметив паузу, слегка приподняла бровь, уже предвкушая сарказм:   — Кажется, сегодня вы… растерялись, Северус? — сказала она с едкой улыбкой, тихо, но достаточно, чтобы это дошло до его сознания.   — Нет, — Снейп быстро выпрямился, стиснув пальцы на палочке. — Я… просто… проверял… расписание. — Его голос вышел странно негибким, чуть дрожащим, и Минерва почти фыркнула.   — Проверяли? — она нахмурилась, но в глазах искрилась улыбка. — Серьёзно, Северус, вы же взрослый человек. Но я вижу, что даже взрослые могут растеряться, когда студентка здоровается слишком энергично.   Снейп нахмурился, губы сжались в тонкую линию, и он попытался вернуть привычную холодную сдержанность:   — Настоящие проблемы школьного расписания куда более… критичны, чем случайное приветствие. — Его взгляд снова устремился на бумаги, но мысли всё ещё цеплялись за недавнюю встречу с Гермионой.   Минерва тихо хмыкнула, сдерживая смех, и покачала головой:   — Настоящие проблемы, говорите… Надеюсь, вы применяете этот принцип и к своим урокам, а не только к паузам в приветствиях студентов.   Снейп едва заметно сжал губы, как будто хотел что-то возразить, но тут же отпустил — сарказм Минервы оказался слишком метким, чтобы сразу реагировать.   — Конечно, — прохрипел он, возвращаясь к расписанию, — мои уроки безупречны, как всегда.   — Безупречны… — Минерва едва сдержала улыбку. — Тогда, возможно, стоит проверить их на практике, а не только на бумаге, профессор.   Снейп едва заметно закатил глаза, но в тот момент, когда Гермиона спешила в библиотеку пробегая мимо них, он больше не смог сосредоточиться на Минерве. Это странное ощущение отвлечения оставалось где-то глубоко в сознании, едва заметное, но достаточно раздражающее для него, чтобы Минерва это уловила и слегка удивилась.   — Северус… — тихо сказала она, с лёгкой ноткой юмора, — вы, похоже, совсем забыли, как вести себя взрослому человеку.   — Минерва… — он сжал зубы, пытаясь вернуть привычную невозмутимость. — Это… временное помутнение, и студентов оно точно не касается. Первый учебный год все таки.. ё Минерва только слегка приподняла бровь, едва слышно фыркнув:   — Временное… или постоянное, Северус?   Снейп нахмурился, но больше не говорил, его внимание всё ещё упорно цеплялось за недавний пробег Гермионы по коридору, оставляя его мысли слегка сбитыми с привычного курса. Минерва, слегка приподняв бровь и едва сдерживая улыбку, покинула коридор, направляясь на, вероятно, очередной чай с Дамблдором, она вела себя так, словно уже успела накрутить себе целый сценарий: «Северус растерялся из-за одной из старост!» — и это, конечно, заставило бы её с улыбкой планировать учебный год, заранее приписывая ему чужие эмоции.   Снейп наконец-то остался один. Два-три глубоких вдоха, попытка сосредоточиться на расписании, на порядке и планах, на всех тех, кто должен быть под контролем. И тут, словно заноза в рассудке, он подумал о Драко.   Этот юнец… — мысленно ворчал он, сжимая пальцы на палочке. — Всегда слишком самодоволен, всегда слишком уверенный. Странная улыбка… даже не смешная, а раздражающе самоуверенная. Как он смеет улыбаться так, будто весь мир принадлежит ему? И что за нелепая доброта — странная, неестественная, но на удивление заразительная…   И она… вчера тихоня, вчера едва ли поднимала голову, а сегодня — что? Прыгает ему на шею, смеётся, болтает, как будто это совершенно нормально. Она… они уже друзья? Как это произошло за один день? Чёрт возьми. Полностью нелогично. Полностью отвратительно. И всё это так демонстративно, так открыто, что даже меня должно было это оставить равнодушным… а я… нет.   Прекрасно. Мой племянник и тихоня-Грейнджер внезапно превратились в дуэт, который… раздражает меня без всякой причины. Как они смеют делать это так легко, так непринуждённо? Чёрт, какое унижение для дисциплины, порядка и здравого смысла! Я стою здесь, и всё, что могу — ворчать в голове. Прекрасно…   Снейп стоял в коридоре ещё пару минут, словно статуя, сжимая пальцы на палочке, и внутренне ворчал: Чёрт. Эти мысли не нужны. Выкинуть. Сосредоточиться. Школа. Порядок. Всё остальное — лишнее.   С усилием собрав самообладание, Снейп наконец двинулся к Большому Залу. Он тихо выругался, раздражённо проклиная себя за то, что вообще позволил этим пустякам — мыслям о юном старосте и тихоней-студентке — завладеть его вниманием. Каменный пол коридора под ногами звучал ровно, чётко, почти как метроном, а движущиеся лестницы рядом лениво скользили вверх и вниз, неизменно служа напоминанием о привычной магической логике замка, которая, к счастью, после ремонта осталась нетронутой.   И всё же мысли о юном самодовольном Малфое продолжали настырно цепляться за сознание. Снейп не мог понять, почему странная вспышка раздражения и… чего-то ещё возникла у него при мыслях о его дружбе с Грейнджер. В то же время он не мог не признать, что рад за Драко: юноша, похоже, нашёл себе настоящего друга, и это само по себе заслуживает одобрения. Но почему реакция в его голове была такой… несвоевременной и раздражающе живой? Сам Снейп не мог найти ответа.   Когда он наконец вошёл в Большой Зал, солнечный свет мягко падал через высокие окна, отражаясь в длинных столах. Всё было почти так же, как до ремонта — только свежее, аккуратнее, с лёгким запахом полированной древесины и магической чистоты.   Пройдя мимо стола Слизерина, Снейп услышал едва различимое, но резкое и злое замечание:   — Она общается с этим змеем?! — проронил Рон с едкой ноткой раздражения, явно имея в виду Гермиону, хотя её в зале не было.   Снейп замедлил шаги, нависая над столом Гриффиндора. Его взгляд был холодным, оценивающим, почти угрожающим.   — Кажется, кто-то считает, что можно говорить всё, что вздумается, — сказал он тихо, но настолько ледяным голосом, что Рон вздрогнул. — Что ж… –5 баллов Гриффиндору за недопустимое поведение в общественном месте и неподобающие высказывания.   Рон замолчал, сжав кулаки, глаза горели ещё ярче, но Снейп лишь спокойно, без малейшей эмоции, продолжил путь к столу преподавателей, словно ничего не произошло.   Плечи Рона были напряжены, взгляд метался по залу, а зубы сжаты. Всё в нём кричало о раздражении и внутреннем недовольстве, которое будто накопилось за час — от выхода с поезда до этого момента, когда Гермиона ушла в комнату старост и как ему показалось, сильно быстро кинула их одних, что бы заселиться в общую с Малфоем комнату старост. После лета и ее отказа ему, все пошло не по плану, а по приезду в Хогвартс только усугубило положение.   — Чёрт! — пробормотал он, скривив лицо, — меня одного волнует что Гермиона теперь будет жить с этим змеем в одних комнатах, хоть и стена их разделяет и еще что нас она быстро променяла в коридоре на это белобрысое нечто..   Гарри резко повернулся к другу, едва сдерживая раздражение. Он сразу заметил: реакция Рона слишком острая, слишком резкая для обычной школьной ситуации.   — Рон! — сказал Гарри твёрдо, чуть наклонившись к нему. — Ты с ума сошёл? С чего это вдруг такой всплеск эмоций? Она ушла в комнату старост, а ты ведёшь себя так, словно весь мир против тебя!   — Она… он… — Рон заикался, лицо покраснело, губы дрожали. — А Снейп? Он вообще понимает, что делает!   — Понимает, — резко прервал его Гарри, — а вот ты нет. Ты с поезда идёшь и ведёшь себя так, будто весь мир против тебя. Она подруга, Рон! А твои грубые высказывания только создают проблемы!   Рон замолчал, сжав кулаки ещё сильнее. Внутри него бушевала буря, и Гарри видел это ясно: друг явно сам не понимает, почему так резко реагирует, и что именно вызывает такой шквал эмоций. Но разбирать причины сейчас было бессмысленно. Гарри знал одно — если Рон перейдёт черту, он вмешается, чтобы защитить Гермиону, или хотя бы успокоит друга, пока эмоции не вырвутся наружу полностью.   — Если бы Гермиона услышала, что ты о ней начал резко думать с первого сентября, — продолжил Гарри, голос стал ещё твёрже, — она бы тебя не простила, а дружба кончилась бы из-за твоей тупости!   Рон дернулся, лицо вспыхнуло яростью.   — Дружбе… ей и так конец после лета! — с грохотом вскочил он со стула, стукнув лавкой о пол, и рванул к выходу из Большого Зала, оставляя Гарри сжатым кулаком на столе и ледяным взглядом, полным раздражения и недоумения.   Гарри глубоко вздохнул, наблюдая за уходом друга. Он понимал: бурная реакция Рона была результатом всех этих напряжённых летних дней, часов в школе, эмоций, накопившихся с момента прибытия, но разбирать это сейчас — бесполезно. Главное было — удерживать ситуацию под контролем и защитить Гермиону, если понадобится.