Багряный ангел

Сколько раз в атаке умирала и вновь воскресала Моя нетленная душа

С самого появления в Лаик стало ясно, что назвать Ричарда Окделла дикой картой было ошибкой. Многих удивило его поведение и, в особенности, его монотонный и неизменно вежливый голос, который ещё можно было ждать от Придд, но не от сына мятежника. Окделлы никогда не отличались хладнокровием, и, если бы не фамильное сходство, Мирабеллу могли бы заподозрить в неверности. Он учился, не реагировал на провокации, фехтовал до победы и редко проигрывал. В день Святого Фабиана он стоял, опустив голову, и обросшие волосы закрывали глаза. Не вздрогнул, когда Рокэ его выбрал. Не поднял взгляд даже тогда, когда это было разрешено. Сам герцог Алва страдал не от скуки, как можно было ожидать, а от всепоглощающего чувства, будто это всё уже было. Будто он уже призывал на службу оруженосца, пригревал змею на груди. Но это ложь, он никогда не брал оруженосцев. Рокэ нахмурился от мысли, что это может быть дурным знамением. Даже на обратном пути чувство не отпускало его. Теперь к нему добавилось раздражение поведением молодого герцога. Тот молчал всю дорогу и показался Рокэ забитым, сломанным механизмом. «Вот до чего доводит жизнь с фанатиками в одном доме» — подумал он. Такое логичное объяснение немного утихомирило его паранойю. Мирабелла просто так доконала сына, что он превратился не просто в удобную марионетку Штанцлера, а в безвольную куклу, декорацию. Такого было бы легче заставить работать на себя, если проследить, но как такое починить он не знал. Но оставался шанс, что ричард получит приказ и нападёт в самый неподходящий момент. Идеальное орудие. Невозможный союзник. Даже убогий надорский конь и тот выглядел забитым: послушным и напуганным одновременно. Только перед самым особняком он затормозил, но всадник удержался, протянув руку. Теперь юноша встал перед ним, ожидая указаний. Рокэ хотел оставить его слугам, а уже завтра объявить, что обязанностей у него нет и не будет. Меньше, чем оруженосец, ему нужен лишь духовник, какового у него лично, к счастью, не имелось. Такая мысль отозвалась в его голове эхом, словно он уже говорил это. Опять это навязчивое чувство и вкус яда в теле, который он сразу же списал на плохой день. — Теперь три года вам придётся жить под моей крышей. Ну и живите на здоровье. — То, что хотел сказать Рокэ в начале, уже не казалось таким остроумным во второй раз, даже если и в первый. — Вы вольны распоряжаться своей персоной как вам угодно, но, поскольку вы мой оруженосец, вам придётся соответственно одеваться. О вашей одежде позаботятся слуги. Глаза у вас серые, а волосы темно-русые, так что черное с синим вас не погубит, хотя не сказал бы, что это ваши цвета. Наконец-то юноша чуть приподнял голову. Заметив странный блеск, Рокэ вплотную подошёл к мальчишке и с демонстративной непосредственностью убрал его волосы с лица. Глаза пустые, словно у куклы. Не серые. Рокэ не мог понять, почему он решил, что глаза у мальчишки серые, хотя до этого он их не видел. Подумал, что они как у отца? Или просто посчитал, что герцог обладает типичным лицом для своей земли? Он ошибся, и это редкость. Но что-то упрямо сопротивлялось внутри, твердя, что у Ричарда должны быть серые, как горы, глаза. Глаза на лице, которое он недоверчиво сжал в руке, были красные, словно «Чёрная кровь» на просвет. Рокэ поспешно отпустил мальчишку, чьё выражение не дрогнуло, но теперь казалось хитрым. — Я ошибся. У вас довольно необычные глаза, юноша. — Спасибо, монсеньор. Это ещё больше насторожило Рокэ. Окделл только немного приоткрыл рот, но голос звучал чётко и ясно. — У вас тоже очень красивые глаза, монсеньор. Так же монотонно. Но лицо на мгновение окрасила улыбка. Она исчезла также быстро, но этого оказалось достаточно, чтобы окрасить неожиданный комплимент иллюзией искренности Решив, что это не его дело, Рокэ прокашлялся. Нужно было позвать слуг и забыть о мальчишке на время. — У тебя есть ещё вопросы? — Эгмонт. Прокляв себя за риторический вопрос, Рокэ почувствовал, как возвращается головная боль. Несмотря на поразительную для такого молодого человека лаконичность вопроса, он понимал, что от него ждут развёрнутого ответа. Но у него не было настроения. — Твой отец, да. Это была дуэль на линии, мы были в равных условиях. Ничего личного, мы боролись за клятвы и идеалы. Сам-то не чувствуешь вины за то, что поклялся убийце отца? Он ответил не думая. — Нет. Я дал клятву. Моя ДУША на вашей стороне. Казалось, простая поэтичная фраза. Ричард мог быть любителем ужасных стихов. Но что-то в этом было не так. Что-то странное. Будто он имел ввиду именно это, если не больше. Хуан появился как раз вовремя, чтобы увести гостя. Рокэ принялся обдумывать произошедшее. Ему нужно было выпить. Он не знал, что происходило в комнате оруженосца. Как только шаги кэналлийца затихли, Ричард Окделл упал на колени и задрожал. Глаза ожили, и в них грел безумный огонь. — З-з-зчм, — сквозь стиснутые зубы попытался произнести он. Вместо ответа он бросился к кровати, словно его дёрнули за нитки. Он пытался сопротивляться, но молитва создателю едва различалась в попытках и метаниях. Мягкое одеяло оказалось стянутым на пол, что-то он пнул слишком сильно. — З-з-зкт Твр... — не выдержал он. Силы покинули его быстро. Он размяк, тяжело дыша. В дверь постучали. — Дор Рикардо, у вас всё в порядке? — Да, — монотонность вернулась. — Простите за шум. Я упал. Этого оказалось достаточно, чтобы убедить посетителя уйти. Ричард четырежды пригладил волосы, словно они были беспокойным псом.

Тебе со мной не светит солнце

И этот мир не для нас создан

Пока над морем сияют блики

Наши с тобой взгляды так дики

Образ послушного, идеального мальчишки разбился вдребезги. Хотя бы потому, что ему как будто было плевать на веру матушки, и он спокойно общался с олларианцами, продолжая переписку с духовным наставником из Лаик и регулярно посещая храм. На вопрос, почему, был дан неожиданный и тревожный ответ: — Они все лгут. Но если они говорят о хорошем, я вспоминаю место, где должен быть. Это отчасти объясняло постоянство, с которым Ричард находил неприятности на свою голову, граничило с безумием и патологическим отсутствием самосохранения. И из них покушений меньше половины. Даже без помощи своего кузена он додумался забрести в самые злачные места Олларии без сопровождения. Трижды. Терпение — кольчуга сильного, но у Рокэ оно имело границы. — Монсеньор, — Ричард также имел наглость казаться возмущённым. — Я могу за себя постоять, не надо меня водить за руку. — Возможно, — Роке заглянул в красные глаза и не мог понять, его тянет напиться из-за их цвета или просто из-за их владельца. — Возможно вас часто роняли в ранней юности. Что удивительно, Ричард попытался ответить, но резко замолк. Как будто в шутке оказалась доля правды. Мигрень вгрызлась в Рокэ с новой силой. — Скажи честно, — он потёр брови. — Ты пытаешься умереть? Именно этот вопрос заставил Ричарда опустить взгляд. Он сидел в кресле и казался меньше, чем мгновение назад. — У вас хорошо получается этого не допускать, — сообщил юноша. Это был именно тот ответ, который можно назвать неправильным. — Ты танцевал у Двора Висельников, нарвавшись на драку, — холодно заметил Рокэ. — Тебя не убили прямо там только потому, что испугались твоего безумия. — Но это сработало. Рокэ вздохнул, чтобы не закричать, но юноша продолжил: — Я же неплохо танцевал? Можем в следующий раз вместе. Уверен, вы хоть и ветер, но горячи как огонь. Рокэ уже было плевать, как это выглядит. Он просто выгнал мальчишку из своего кабинета. Наутро он проснулся в странном состоянии. Ему приснилось, что Ричард убил своего кузена, о чем доложили его люди, и, как только он нагнал оруженосца, тот встал под пулю. К сожалению, Реджинальд оказался жив. А Хуан в очередной раз доложил, что Ричард ведёт себя как одержимый закатными тварями: завывает и бьётся в агонии на полу, а в этот раз добавились слёзы. После истерики он вышел сам и вежливо попросил помочь обработать царапины на плечах. После того сна Рокэ не был уверен, стоило ли брать оруженосца на войну. Просто тот, вспомнив эсператистское воспитание,олларианское увлечение и абвенианское прошлое семьи, начал клясться Создателем и Четырьмя, что не будет рисковать и ослушиваться приказов. Не обманул. Как образцовый солдат, герцог Окделл выполнял поручения без лишних вопросов, ожидаемо сдружился с священником, а из плохой компании привязался только к любителю стихов про пни. Тот очевидно забавлял странноватого герцога, но не замечал этого. Единственное, в деревне Бакранов он чуть не ушёл в самоволку, что сам назвал «исследованием, а потом я заблудился». Странные сны продолжались. В них Ричард раз за разом заставал его врасплох и стрелял или скидывал со скал. После этих снов оруженосец спал тихо, но днём казался ещё более услужливым и менее язвительным. Даже внезапное кокетство пропадало. Рокэ признавал, что иногда то, как юноша пытается кадрить взрослого мужчину, выглядит забавно, но не воспринимал это всерьёз. Просто моменты, когда Ричард прекращал, только укрепляли его подозрения. Сны сами по себе вызывали лёгкую паранойю, но не помешали ему следовать плану. Даже нервно оглядываясь через плечо, Рокэ не подавал виду, что что-то не так. Теперь он почти не сомневался в реальности. Маленький герой, исполнительный. Эпине тоже видел это и не заметил ничего необычного. Он слушал. Юноша уговорил его не уходить назад к своему Ракану. Даже если он переключался с улыбки на слёзы и обратно слишком резко, как-то у него получилось. А думать, куда спихнуть Робера, чтобы Иноходец не потерял голову, пришлось Рокэ. Он и раньше об этом думал, так что оказался не против. Всё шло своим чередом, пока Гарра, мудрая женщина из спасённого им племени, не встала перед ним. Старушка беспокойно поглядывала на Ричарда, что привычно расспрашивал окружающих: о самом Рокэ, о победе, обо всём, пока его не прогоняли к следующему. Красные глаза прятались за совсем обросшими волосами, и чудо, что мальчишка хоть что-то видел. — Не человек это, — ломано произнесла Гарра. — Не могу сказать, к добру или к худу. Но вижу, что только ты можешь спасти невинную душу. Бакра поможет тебе в этом. Подготовка к ритуалу заняла немного времени, и Ричард послушно выполнял мелкие и часто совершенно ненужные поручения. Рокэ не считал себя суеверным — просто рациональным. За жизнь он успел встретить то, что никак нельзя объяснить ни наукой, ни религией. Да и роль Повелителя ветра располагала. Достаточно одного подтверждения со стороны, что с Ричардом что-то не так. Во всяком случае до тех пор, пока мальчишку не собирались жечь как Закатную Тварь. Если старушка хоть что-то понимала, то у него мог появиться шанс всё выяснить. — Что мы делаем? — слова складывались не на губах, а как бы шли из сердца. По крайней мере теперь Рокэ это заметил. — Местный ритуал. Наслаждайтесь зрелищем, Ричард. Мальчишка и сущность на его месте на мгновение замерла. Словно осознала, что обращаются не совсем к ней. Но сопротивляться не стала и продолжила идти следом, с интересом разглядывая представший перед ними алтарь. Роке вылил принесённую ими воду. Солнце напоминало глаза того, кто послушно стоит за плечом. Меч и щит напоминали колокол. Он встал на колени и положил руки на зеркальную гладь мокрого камня. На мгновение оно отразило не только его лицо, но и кровавый блеск, после чего все утонуло в багровых сполохах, рассыпавшихся на мириады подхваченных неистовым вихрем искр. После буйства кровавого огня, тьма перед глазами казалась темнее. Что бы то ни было, оно сработало. Рокэ обернулся, чтобы встретиться с неизвестным лицом к лицу. Он не ожидал, что встретится с ужасом в серых глазах. Ноги мальчика подкосились, и он упал на колени, будто ярмарочная марионетка с подрезанными нитями. Кукловод оказался прямо за ним. Это был силуэт, ещё более тёмный, чем окружение. Не мужчина, не женщина, возраст тоже ничего не выдавало. Хотелось отвести взгляд, но Рокэ был решительно настроен узнать всю правду. Силуэт парил над землёй, а между ними, над Ричардом, завис маленький, не больше воробья, багровый огонёк в форме сердца. Рокэ не был впечатлён. Он ожидал чего-то большего, ужасающего. Кого-то больше походившего на Леворукого. Маленькое сердечко размеренно билось и не внушало страха, даже темный силуэт не исправлял этого, больше напоминая тень. Но то, что они тревожили, отрицать также было нельзя. — Юноша, вы в порядке? Мальчик поднял голову. Серые глаза блестели от слёз. — Н-нет. Голос дрожал, будто его давно не использовали. — Я в порядке, монсеньёр. Второй ответ прозвучал одновременно с первым, но голос звучал не так, как Рокэ привык. Он даже не звучал в привычном понимании. Рокэ слышал его самым нутром, будто бы прочитав незнакомый ранее текст. Такой знакомый, такой непривычный, и не несущего ничего о говорящем. — Значит, это ты служил мне все эти месяцы? — Это я. Сердце покачнулось в воздухе. Почему-то Рокэ в голову пришла мысль, что оно похоже на карту между двумя игроками. Та, которую нужно взять Рокэ, но противник будет сопротивляться. Затихший Ричард Окделл, захваченный Повелитель Скал, здесь был ставкой. Но Рокэ пока не чувствовал необходимость играть. — И кто ты? Несколько мгновений сердце — Рокэ не мог видеть глаза в неподвижном силуэте и видел только яркое пятно — молчало. Словно вопрос оказался настолько непривычным, что существо не сразу нашлось с ответом. — Как ты уже понял, я Игрок. Так меня называют, в основном, — произнёс он, словно в самом деле читая мысли. — Но я играю не в ставки, как люди. Я веду, как если бы ты видел в картах реальных людей, и имел только одну. Иные зовут меня Ангелом, что в вашем мире, я полагаю, можно считать Рассветной Тварью? Я до сих пор не уверен в терминах ваших церквей. Рокэ нахмурился. Хоть голос и оставался бесцветным, он различал что-то похожее на неуверенность. Особенно на словах про Рассветных Тварей. Ричард понемногу приходил в себя и пытался отползти в сторону, пока не собираясь вмешиваться в разговор. — Игрок, значит? — Рокэ привычно добавил яд в голос. — И в чем цель твоих игр с нами? — СОХРАНИТЬ вас. Быстрый и уверенный ответ прозвучал в голове слишком громко. Игрок не кричал, но слово выделилось из текста, будто заглавие. — И что это значит? — То, что я опоздал в первый раз, и пытаюсь изменить его конец, — сердце вздрогнуло в сторону Ричарда. — Раньше у меня был выбор или его иллюзия, но теперь я вижу. Я должен исправить ошибки. Идти по пути МИЛОСЕРДИЯ. Но этот мир оказался не готов. — Милосердие? — Рокэ усмехнулся. — Занятный выбор слов для того, кто превратил мальчишку в куклу. Ричард поднялся на ноги. Он смотрел на сердце с ненавистью и обидой. — Ты появился и сразу отправил меня на гибель. И я умирал. Раз за разом.И ты убивал тех, кто меня окружает, словно в наказание, а затем поворачивал всё вспять. У тебя не выйдет меня обмануть, слуга Леворукого. Наступила тишина. А потом в раздалось такое человеческое, такое усталое: — Ну вот, опять начинать с начала. Именно поэтому я не люблю работать с подростками. Ричард замер. Открыл рот и закрыл, не найдя слов. Но в серых глазах загорелось знакомое упрямство. Как будто знакомое. Откуда-то из прошлой жизни. Существо было человечным. Оно испытывало обычные эмоции, но не вело себя так. — Подростками? — переспросил Рокэ. — Сколь многих ты подчинял раньше? — Только двоих, — Тень вздрогнула, словно сменила позу. — Первый раз я был един с ребёнком. Мы не знали, где кончаюсь я и начинается он. Я вёл его к счастью, но поначалу защищал слишком рьяно — и узнал о цене. Нам было больно, но я успел вернуться, пока не стало слишком поздно. Признаюсь, кое-кто был для меня слишком силён. Багровое сердце пульсировало ровно, размеренно, но Рокэ показалось, что на мгновение оно вздрогнуло. Также он задумался, что Игрок сказал про возвращение. — Потом уже подросток, хотя так не должно было произойти. Неизвестный хотел дать мне моё собственное тело, но меня лишили выбора. Так я и попал в тело подростка, который меня ненавидел. Мы боролись. Он считал меня злом, я считал его угрозой. Но с моей помощью он стал героем. — А дальше? — тихо спросил Ричард. Ненависть в его серых глазах смешалась с чем-то похожим на любопытство. — Дальше... — сердце замерло на миг. — Пустота. Темно, темней, ещё темнее. Что-то пошло не так. Ричард побледнел. — Я опоздал, — продолжил Игрок. Голос его, если это можно было назвать голосом, дрогнул. — Я пришёл, когда ты уже прошёл свой путь один. Ты отравил его, — багровый огонёк качнулся в сторону Рокэ, — предал всех, кого мог, и погиб сам. Твоя семья погибла. Все погибли. А я стоял за гранью и смотрел. И не мог ничего изменить, впервые являясь зрителем. Тишина повисла тяжёлая, как намокшая ткань. Рокэ анализировал сказанное. Игрок странно описывал события, будто их было просто отменить. Существо вело себя наивно. — Поэтому ты считаешь себя правым — заключил Рокэ. — Поэтому во второй раз я вошёл раньше и занял привычное место, — подтвердил Игрок. — Ричард похож на моих детей, и я пытался провести его по пути, где все останутся живы. Почти успешно. У Ричарда могло быть всё: освобождение, слава, власть, любовь. Хороший конец. Но он сопротивлялся. Поэтому я иногда шёл на попятную, что вело к новым смертям. Ричард всхлипнул. Настоящий Ричард, тот, что прятался за красными глазами все эти месяцы. — Ты не давал мне молиться и проклинать, — прошептал он, косясь на Рокэ. — Ты затыкал мне рот. Ты делал так, что я ненавидел тебя каждую секунду. Я не хотел тогда убивать, но ты заставлял меня. — Я не делал того, что ты бы сам не хотел, никогда — голос Игрока стал тише, почти игривым. Ричард вздрогнул и виновато опустил голову. — Это не имеет значение сейчас, и я не знаю, имеет ли это последствия в долгосрочной перспективе. Но иначе я и не узнаю. Я не смогу прийти к лучшему, если не изучу все риски. Я не хочу убивать навсегда, но, боюсь, для лучшего исхода мне придётся. — Реальность так не работает, — согласился Рокэ. Сердце вспыхнуло. — И я это ненавижу, — Игрок вздрогнул. — Раньше было просто: не убивай, будь милым, шути. Обе те жизни сейчас похожи на сказку. На Рассвет, как вы говорите. Были там и смерти, и ревность, но редкий Создатель согласен избегать любого зла, от скуки или по незнанию. Просто там доброта всё-таки существовала даже в самом ледяном сердце. И были знакомые лица. Я ищу, но здесь их нет. Рокэ всё больше замечал в безликом силуэте юность. Не весёлую, а потерянную, болезненную. Простые, самые обычные слова отозвались в Первом маршале воспоминаниями о братьях, когда он был просто младшим ребёнком, а жизнь казалась лёгкой, и о том, как всё рухнуло, когда он остался один и мир стал реальным. А Игрок продолжал. Всё больше он из непознаваемой сущности извне обрастал деталями и историей. — Я даже пытался найти Того, кто говорит руками, который точно где-то между мирами и временем, и Пса. Я уверен, что они объединяли те два мира, но здесь их нет. Ни шума в тенях, ни странных записей, ни намёка. Только крысы. И долгое, долгое ожидание. Как будто мы слишком далеко даже в масштабе мультивселенной. — Значит, ты хочешь вернуться в те миры? — догадался Рокэ. — Сохранить этот для тебя не главное. — Как я сюда попал, так отсюда и уйду, когда придёт время, — Игрок не стал спорить. — Хорошая концовка может мне помочь, как могла бы помочь ещё и худшая, но я это не люблю. Мой родной кластер подождёт, время не имеет значения. Оно на моей стороне, в отличие от законов. Он говорил о мирах, словно те были островками в море. Ричард явно хотел возразить и еле сдерживался. Всё же, он оставался эсператистом, а эта сущность попирала устои его мировоззрения. Самому Рокэ на странность видения мироустройства уже стало наплевать. Теперь ему было любопытно. Интересно так, как давно не было. И Рокэ не стал медлить, когда соблазн возник в душе. — Почему ты решил использовать мальчишку? Он мог походить на твоих детей, но разве этого не мало? Разве это не усложняет всё? Сердце покачнулось, кивая. — Он молодой герой. Между нами связь не так крепка, как даже со вторым. — Тогда почему бы тебе не сменить карту? — Рокэ протянул руку. — Он ещё молод. Ему есть что терять, в отличие от меня. В моих руках и больше власти, и моё согласие. — Эр Рокэ! — юноша покраснел от возмущения. — Вы не понимаете, что требуете. Умирать раз за разом, не контролировать себя... — Умираю я редко, даже если пытаюсь, — Рокэ прервал его. Игрок не стал ждать. — А ты хочешь уйти от ответственности? Или ощутить меня в себе? Ричард поморщился от явной двусмысленности. Рокэ усмехнулся. Что бы не хотел Игрок, он в какой-то мере от него не отличался. — Возможно, — он склонил голову набок. — Я, скорее, устал. Да и твоя сила исправлять ошибки... Сам-то не боишься, что тебя используют? — Мне всё равно, — честно ответил Игрок. — Но раз вы сошлись в том, что никто не против, я посмотрю. Повисло молчание. Рокэ рассматривал мальчишку. Тот явно находился на грани с безумием, одержимость ангелом практически сломила его. Совсем не похож на упрямого и молодого во всех смыслах юношу. — У меня есть возможность выбора: вы двое, Робер и Валентин, а также «неоткрытый», — он звучал удивлённо. — Последние вряд ли согласятся. — Но ты сможешь попробовать, если всё пойдёт не так, — поймал мысль Рокэ. Сердце подплыло и остановилась рядом с Рокэ. Силуэт исказился. Он словно расправил небольшие, широкие крылья. А после, в одно мгновение, мир погрузился во тьму.

Познай меня, утрать и обрети меня

Поверь в меня и снова отрекись

Я так учусь, осмелься испытать меня

Ведь суть моя - всегда стремиться ввысь

Ричард не знал точно, когда это произошло. Просто в какой-то момент ему начали сниться кошмары. Видения будущего, в которых он стал тем, кого ненавидел. Он видел безумие запертого в чужой воле и стремился к свободе, он видел измену идеалам и понимал, что если от кого и нужно ждать Честь, то только от себя. Он не мог сказать кому попало ни слова о своём осознании, а они видели просто неуправляемого и несколько ленивого мальчишку. И смерти. Множество смертей, убийств, резни и заново, снова и снова. Только отец знал об этом, до своей таинственной смерти. Ричард пытался его предупредить, что все беды начнутся после его смерти. После тех слов отец задумчиво молчал, чтобы печально улыбнуться и ничего не ответить. Чтобы всё-таки умереть. Все сказали, что это сделал Ворон, но Ричард почему-то не верил. Как будто бы правда гремела бы громче и била бы больнее. Как будто бы тот синеглазый человек из видений не стал бы так стесняться правды. Волшебный образ маячил перед глазами, прекрасный и далёкий. Почему-то Дикон испытывал смутную благодарность этому человеку. Лаик оказался суровым местом. Хоть унары ни разу не видели Первого маршала, его контроль ощущался постоянно. Но сейчас, когда их выпустили из загона, воздух стал казаться слаще. Повелитель скал не удивился, когда его последним выбрал сам Алва. Это было в видениях. Он искренне поверил в свою клятву, что отрезало ему возможность отступить. Встав рядом, он наконец увидел этого человека вживую. Глаза пустые, словно у куклы. Не синие. Ричард не мог понять, почему он решил, что глаза у мужчины синие, хотя до этого они не встречались.