Старое общежитие

Всё, о чём думал Влад в данный момент, — это о том, что же и когда пошло не так в его жизни, что он оказался здесь. В вонючем подъезде старой общаги, где была комната, принадлежавшая его семье. Этой комнатой не пользовались уже лет 15. Они съехали отсюда сразу, как накопили на первый взнос по ипотеке. Влад не особо помнил те времена, когда они втроём ютились в крохотной комнатке. Ему тогда было всего пять лет.  Но уже тогда это место выглядело старым и дряхлым. Несмотря на это отец всегда говорил, что эта комната стала началом их пути к нормальной жизни. И вот теперь Влад снова стоит здесь и до боли сжимает ключи в кулаке. Будто его откатило назад, и теперь он сам должен пройти этот путь. Он обернулся, беспомощно смотря вниз, туда, откуда тянуло свежим воздухом. Можно было бы просто уйти.  Но идти было некуда. С родителями он поругался ещё тогда, когда подписал этот чёртов контракт. Точнее — с отцом.   В памяти тут же всплыл тот последний их разговор.  — Пап, ты просто не понимаешь, это уникальная возможность. Да я на раз-два выполню все условия, и со мной подпишут постоянный контракт. Ты представь, это же просто мечта! Я выберусь из нашего захолустья, заработаю денег и перевезу вас ко мне. Нельзя профукать такой шанс!   Отец тяжело вздохнул.   — Нет, сын, это ты не понимаешь. Бесплатный сыр только в мышеловках. Срочный контракт — это просто туфта, ты же лучший на потоке, ты должен это знать! Что, если через полгода ты не покажешь нужные результаты? Если выберут не тебя? Да ты просто останешься с голой жопой на улице, ты это понимаешь?    Он покачал головой и продолжил:   — Успех не любит спешки, надо идти к нему постепенно. У тебя же был план — подняться здесь, показать себя и потом уже ехать, но с уверенностью в том, что там тебя ждут. И не на полгода, а на постоянную работу! Но тогда Влад не хотел ничего слушать. И к общему мнению они так и не пришли. Отец стоял на своём, и Влад в конце концов психанул.  — Я всё равно это сделаю! — крикнул он уже в дверях — С вашей поддержкой или без!  Дверь громко хлопнула. С тех пор он больше не появлялся в доме родителей.     Влад тряхнул головой, прогоняя воспоминания, и посмотрел на часы.  Он стоял возле этой чёртовой двери уже минут 20 и всё не решался войти. Наверное соседи, уже думают, что он какой-то ненормальный. Если, конечно, здесь  вообще еще кто-нибудь живёт.  Судорожно вдохнув, Влад решительно вогнал ключ в замочную скважину и провернул. Что-то скрипнуло. Щёлкнуло, и дверь, на удивление, легко распахнулась.  В нос ударил спёртый, с нотками сырости, воздух. Похоже, открытые окна тут такая же редкость, как и ремонт. В коридоре горел свет, но такой тусклый, что скорее мешал смотреть, чем помогал. Впрочем, Влад особо и не всматривался.  Он просто стоял на пороге и не мог заставить себя переступить через него. В голове белугой выл чей-то голос. Наверное, это была гордость. Она кричала , что ему не по статусу жить в таких нищенских условиях.  Глаза предательски намокли. Жалость к самому себе подступала все сильнее.   Он ведь вывел филиал из кризиса! Он поднял его с грёбаного дна! Всего за полгода под его руководством этот уголок безнадёги превратился в успех! Но нет. Эта чёртова Екатерина Юрьевна обошла его на четыре процента. На четыре!  И теперь она, а не он, сидит в дорогом кресле, в огромном офисе. И теперь она, а не он, зарабатывает так, что через десять лет сможет вообще не работать. — Эй, парень, ты до вечера тут торчать собрался? — грубый голос выдернул Влада из мыслей. Он повернулся на звук и увидел перед собой сморщенного старик. Он стоял, уперев руки в бока, и грозно смотрел на парня, хмуря седые брови. — Ну? Долго ты сквозняк пускать собираешься? Ты вообще кто таков будешь? К кому пожаловал? От, неожиданности Влад даже не сразу понял, что ему говорят. Он тупо пялился на старика и по-рыбьи то открывал, то закрывал рот. — Я… кхм… я из сорок третьей. Тут жить буду, — наконец выдавив из себя хоть что-то, Влад подхватил с грязного пола сумку с вещами и поспешил в сторону своей комнаты, оставляя деда закрывать за ним дверь. Быстро дойдя до комнаты и с первого раза попав трясущейся рукой в замочную скважину, он открыл дверь и вошел внутрь.   В этот раз запах был намного неприятнее. Единственное, что спасало комнату от превращения в настоящий склеп — окна. Они были настолько продуваемыми, что воздух все таки не застаивался.  Прислонившись спиной к двери, Влад осматривал свои владения. С каждой секундой опустошение наваливалось на него всё сильнее. Пыль летала в воздухе после резкого прихода хозяина — она ещё не успела осесть. Обои от влажности отклеились и висели лохмотьями, оголяя потемневшую штукатурку. По углам расползались тёмные пятна — плесень активно захватывала новые территории, тянулась по потолку и спускалась к лоскутам обоев. Пол был застелен ковром. Влада передернуло от одной только мысли о том что могло завестись под этим древним куском ворса.  Пытаясь не думать о грибке-мутанте, парень перевёл взгляд на мебель. Шкаф, держался буквально на честном слове: одна дверца и та висела только на одном шурупе с одной петли. Стол, настолько потемнел и разбух от времени и сырости, что пользоваться им просто не представлялось возможным.   И диван. Этот атрибут Влад даже не хотел рассматривать. Его он боялся трогать даже больше, чем ковёр. — Пиздец… — тихо сказал он.   Звук его голоса отразился от стен и изувеченным эхом прокатился по комнате.  Табун мурашек пробежался по позвоночнику. На секунду Владу показалось что эхо звучит не его голосом, а каким то чужим - грубым и злым. Он оглядел комнату. Конечно же, никого. Закрыв лицо ладонями, Влад опустился на корточки, давая волю эмоциям. Сил больше не было. Тихие всхлипывания заполнили комнату. «Ну почему так, почему всё пошло через жопу? Где ошибся, в чём просчитался?» Мысли кружились без остановки, всё больше добивая парня. Депрессия, как вода, заполняла душу. Всхлипывание переросло в скулёж. и Влад обнял себя за плечи и начал раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь остановить нарастающую истерику. Тихое жужжание в кармане прозвучало как гром, немного отвлекая от нервного срыва. Парень инстинктивно достал телефон из кармана штанов, и одно единственное слово, высветившееся на экране, заставило депрессию замедлить шаг. Мама. — Сыночек, привет, — раздался в трубке ее голос.   Тепло разлилось по груди. Цепь, которая затягивалась на шее, немного ослабла   — Как ты там, родной мой? Комната в сильно плохом состоянии? Наверное, всё уже сгнило за столько лет… Там ведь давно никого не было.  Слабая улыбка коснулась дрожащих губ. Надежда на лучшее постепенно возвращалась. Сейчас он всё расскажет маме, и она поможет хотя бы советом. Просто поддержит добрым словом. И что это он так расклеился? Всё же решаемо, выход есть всегда, и сейчас он его найдёт.  — Привет, мам. Ну да, здесь и правда не дворец, — голос немного дрожал, но ему даже удалось усмехнуться. — Но ничего, обои сниму, шкаф можно и починить, но вот столу, ковру и дивану я второй шанс не смогу дать. — Вот и правильно. — вздохнула мать — Там чего только не завелось за эти годы. Выкинь их сегодня же. И зайди к нам домой — я дам тебе раскладушку на первое время и старый отцовский столик для рыбалки. Он всё равно им не пользуется…  Влад начал было отказываться, но мать перешла на строгий тон: — Его нет дома, Влад. Он уехал в командировку ещё утром. Так что ты даже можешь переночевать дома. Но я знаю, что ты откажешься, поэтому предлагаю компромисс.  Улыбка на лице Влада стала шире. Какое все таки счастье — знать, что кому то не все равно. Что кто заботится о тебе, переживает и пытается помочь.  От прежнего состояния не осталось и следа. Встав на ноги и пообещав маме, что к вечеру придёт за вещами, Влад повесил трубку. Оглядев комнату ещё раз, уже другим взглядом, он и правда не понял, что его привело в такой ужас. Даже если и делать здесь ремонт, то комната же крохотная — на это уйдёт минимум денег и времени. Кивнув своим мыслям, парень включил музыку на телефоне и принялся за уборку. Время за делом пролетело незаметно. За окном уже начало темнеть, а в комнате обои были сняты и расфасованы по мусорным мешкам. Диван и стол Влад разобрал и вынес на помойку по частям, и об их присутствии теперь напоминали лишь следы на грязном полу. Оставалось только скрутить ковер, вынести остатки мусора — и можно было идти к матери. Удовлетворённо кивнув и мысленно пожав себе руку за хорошую работу, Влад приступил к реализации плана. Однако это оказалось не так просто, как он думал. Ковер был прибит к полу по всему периметру, и приходилось знатно постараться, чтобы его отодрать. — Что за херня? — Влад ошалело уставился вниз. Под ковром оказался пол, весь исписанный то ли краской, то ли мелом. Какие-то символы располагались по идеально ровному кругу, а в центре этого круга такими же знаками была выведена пятиугольная звезда. Влад попятился к двери. В голове внезапно возникло желание перекреститься и прочитать молитву. От этого несвойственного ему порыва парень даже немного пришёл в себя. — И это всегда тут было? Пустая комната, естественно, ответа ему не дала. Влад достал телефон и сфотографировал рисунок, решив показать матери — вдруг она знает, что это и откуда. Сделав пару снимков, он перехватил одной рукой ковер, а другой несколько мешков с мусором и кое-как выбрался из комнаты. В коридоре было более оживлённо, чем когда он только пришёл. Несколько дверей были открыты, а с кухни доносился запах жареных овощей. Проводить осмотр было некогда. Нужно было успеть дойти до матери и вернуться обратно, пока окончательно не стемнело. Влад поспешил к выходу. Но то, как на него смотрели, он всё же почувствовал. Липкое любопытство будто прилипло к его спине и не отпускало, пока он не вышел на лестничную клетку и не закрыл за собой дверь. Избавившись от воняющего плесенью ковра, Влад отправился на остановку. В голове снова начали появляться депрессивные мысли. Теперь, когда музыка их не заглушала, они осмелели и вылезли из своих укрытий. Одна особенно назойливая полностью завладела его вниманием. «Если бы я был умнее, всё было бы по-другому». Как бы Влад ни пытался отогнать эту мысль, за ней тут же приходила другая, потом ещё одна, и ещё… Очнулся он только тогда, когда мама открыла ему дверь. — Ты чего такой удивлённый? У меня что-то странное на лице? — мама взглянула в зеркало в прихожей. — Или забыл, как я выгляжу? Влад выдавил смешок и крепко обнял её. Спокойствие тут же разлилось по всему телу, а когда мама обняла его в ответ, ощущение дома окончательно отогнало все тяжёлые мысли обратно в их норы. — Нет, мам, всё хорошо. Просто очень сильно соскучился. Они прошли на кухню, пили чай и разговаривали обо всём на свете. Мама тактично обходила тему его провала. Единственное, о чём она спросила: — Куда ты теперь планируешь устроиться? — Наверное, туда, куда и хотел до всего… кхм… этого. Надеюсь, им ещё нужны сотрудники. А иначе придётся искать работу не по специальности. Лицо мамы не дрогнуло. Оно осталось таким же спокойным и нежным. Влад был ей благодарен за это. Ему совсем не хотелось, чтобы она тоже жалела его — он и так постоянно гонял эти мысли по кругу. Кстати… — Мам, я тут, когда ковер убирал, нашёл жуткую штуку. Это так и было? Или что это? Он достал телефон и открыл фотографию. Женщина склонилась к экрану и ахнула. По её побледневшему лицу и встревоженным глазам стало ясно — она видит это впервые. — Этот ковер лежал там с того самого момента, как мы заселились. Мы потратили все сбережения, чтобы купить эту комнату, и денег на ремонт уже не осталось. Решили его оставить, потому что без него зимой из всех щелей задувал бы ветер. У нас даже мысли не возникало его поднять… А там всё это время было… это? Боже правый… Мама закрыла рот ладонью и всхлипнула. Влад мысленно стукнул себя по лбу. Ну конечно же она ничего не могла знать про эту чёртову пентаграмму. Если бы она её нашла, то подняла бы такую истерику, что весь дом сбежался бы. Вот же он идиот. — Мам, ты только без паники, ладно? Дом старый, мало ли кто там жил до нас. Да и вообще — мы же прожили там пять лет, и ничего. Все живы-здоровы. Я эту штуку зашкурю и краской закрашу. Не переживай. Мама закивала, соглашаясь с сыном, но всё равно было видно, как её потрясла эта новость. Ещё немного поговорив, они убрали со стола, и мама принесла Владу обещанные раскладушку и столик. А ещё — два комплекта постельного белья, подушку с одеялом, набор посуды на двух человек, маленькую кастрюльку и сковородку и целый пакет с продуктами. — А откуда у вас столько тушёнки? И макароны вы вроде не так часто едите. Папа так вообще их не жалует. Специально для меня купила, да? — Я тебе сейчас ещё краску и лак дам. У нас остались после того, как полки в гараже красили. Очень хорошая вещь: краска тёмная, все пятна скроет, а лак защитит от влаги и плесени. Тем более у тебя там ковра больше нет — хоть немного приятнее будет ходить. Мама полностью проигнорировала вопрос сына и направилась к лоджии. Владу оставалось только закатить глаза. Даже пытаться спорить или отказываться было бессмысленно. — Вот, держи, — мать передала ему банки, аккуратно упакованные в пакет. Она оглядела всё это богатство и всплеснула руками. — Я сейчас помогу тебе всё это спустить и вызову такси. Ты же не дотащишь всё это сам, да и время уже позднее. На все возмущения сына женщина только отмахивалась и грозилась смертельно обидеться, если он откажется. В итоге, с горем пополам, они спустили всё на улицу и загрузили в вовремя подоспевшее такси. Мама расцеловала сына на прощание, наказала позвонить перед сном и отпустила с богом. Влад расслабленно глядел в окно. Общение с мамой полностью развеяло депрессию и дало силы снова заняться своей жизнью. Он думал о том, как завтра поедет к Анатолию Петровичу в «РегионСклад» и постарается уговорить его взять себя на работу. Он будет убедительным и серьёзным. Упомянет прошлое место работы — естественно, без подробностей — но свои отличные показатели обязательно покажет. Это должно убедить директора дать ему должность. Да, так он и сделает. А всё остальное со временем исправится. Когда есть работа и возможность зарабатывать деньги, никакая проблема уже не кажется такой страшной. «А что, если он спросит, зачем я вернулся в наш мухосранск, если в той фирме у меня всё было прекрасно? Что ему ответить?» Эта мысль породила другую: «А может, он уже знает о моём провале? Город маленький… И он наверняка помнит, из-за чего я отказался работать у него, хотя обещал после выпуска прийти». А за ней пришла третья: «Он захочет отомстить мне. Я помню, что „РС“ был в убытке и ему нужны были хорошие кадры, чтобы поправить положение. А ведь Анатолий Петрович взял с меня слово на последнем курсе, что я буду тем самым героем, который спасёт его бизнес». И такими темпами к моменту, когда такси остановилось напротив общежития, Влад снова был в депрессии и нервно кусал заусенцы. — Молодой человек, приехали, — водитель пощёлкал пальцами у него перед лицом. Парень затравленно оглянулся и выскочил из машины. Быстро похватав вещи из багажника, он вразвалку направился к подъезду. Самым тяжёлым испытанием стало подняться по лестнице так, чтобы ни за что не зацепиться. Пакеты били его по коленям, раскладушка норовила поставить подножку в самый неожиданный момент, а одна банка консервов опасно выглядывала из пакета. Но до своего этажа Влад всё-таки добрался — всего дважды споткнувшись. И это уже можно было считать победой. Открыв входную дверь, он постарался максимально тихо пройти к своей комнате. Но, пока он шёл, его не покидало ощущение, что кто-то смотрит ему в спину, внимательно изучая его движения, следя за каждым шагом. Волосы на затылке зашевелились, и парень ускорил шаг, на ходу вставляя ключ в замок и проворачивая его. Перед тем как переступить порог, Влад всё же бросил взгляд в сторону, откуда чувствовал чужой взгляд. Естественно, он ничего не увидел. Только тень мелькнула в проёме, ведущем в туалет. Пожав плечами и усмехнувшись своему расшалившемуся воображению, Влад вошёл в комнату и, закрыв за собой дверь, щёлкнул выключателем Тусклый свет осветил печальную картину: грязная, ободранная комната, одинокий шкаф и огромная пентаграмма в центре пола. Остатки хорошего настроения вмиг улетучились от такого вида. Влад с силой потёр глаза ладонями и протяжно выдохнул. Сил на дальнейшую уборку не было. Всё, на что его хватило, — поставить раскладушку и кинуть на неё подушку с одеялом. Он начал было разбирать пакеты, но сразу забросил эту идею. — Боже, только на меня это место наводит лютую депрессию или все, кто здесь живёт, так себя чувствуют?! — резко выпалил Влад и решительно направился к двери. В коридоре было мрачно и тихо. Слабые лампочки не давали достаточно света. По углам залегли непонятные тени, а цвета выглядели мрачнее, чем днём. Влад словно смотрел на всё сквозь блеклый фильтр. Осторожно ступая по деревянному полу, он старался не наступать на скрипучие половицы. (Естественно, его старания были бессмысленны: в таком старом доме куда бы ты ни наступил — всё скрипит.) Дойдя до входной двери и повернув налево, он оказался на кухне. На ощупь добравшись до окна и открыв его, Влад чиркнул зажигалкой. Первая затяжка обожгла горло. Горький дым заполнил лёгкие. Глаза прикрылись от удовлетворения. Мысли затихли под тяжестью никотина, и это было именно то, что нужно, чтобы успокоиться. Влад курил нечасто — только в те моменты, когда эмоции зашкаливают и нужно немного их притупить. Сигарета действовала как анестезия: замораживала разум на пару минут, но этого хватало, чтобы воспалённый мозг перезагрузился. Он стоял у подоконника, вглядываясь в темноту за окном, вслушиваясь в то, как ветер треплет ветки деревьев, и ни о чём не думал. Ни о хорошем, ни о плохом. Впервые за несколько дней его разум остановился. «Давно надо было покурить», — подумал Влад и, прикрыв глаза, снова затянулся. Погрузившись в это спокойствие, он потерял ощущение времени. После первой сигареты пошла вторая, а затем и третья. Он курил не спеша, наслаждаясь процессом, полностью растворяясь в нём. Наверное, он и не заметил бы ничего странного, если бы не эта его зацикленность на атмосфере курения. После очередной затяжки он вдруг не услышал характерного треска табака. Посмотрев на сигарету, он не заметил ничего необычного. Но, подняв взгляд к окну, почувствовал, как тело прошиб озноб. На улице ветер качал деревья… бесшумно. Будто кто-то выключил звук на телевизоре. Мурашки пробежали по рукам и ногам. Чувство иррационального ужаса начало накрывать парня с головой. Сердце забилось быстрее, дыхание участилось. И это породило новую волну страха. Собственного учащённого дыхания Влад тоже не слышал. Он затушил сигарету о край подоконника и бросил окурок в банку. Затем шагнул назад. Половица под ногой, по воспоминаниям, должна была скрипнуть. Но она не издала ни звука. Очередная волна мурашек пробежала по позвоночнику. Что происходит, чёрт побери? Влад перенёс вес на другую ногу. Ничего. Ни одного звука. Словно комната оказалась под стеклянным колпаком. Сердце билось как сумасшедшее — он чувствовал его в груди, в горле, в висках. Глаза лихорадочно бегали по кухне, пытаясь найти объяснение. И именно в этот момент Влад заметил движение в окне. Он медленно поднял глаза. В мутном стекле он различил очертания длинного стола, на котором стояли несколько микроволновок, две плиты и холодильник. Он увидел своё тёмное отражение… и ещё одну фигуру. Она стояла в дверном проёме. Высокая и худощавая. Неподвижная. Кроме силуэта ничего видно не было, но она была похожа на человека. Влад резко обернулся. Позади никого не было. — Ха! Чьё-то ледяное дыхание коснулось его уха. В глазах потемнело от ужаса, волосы встали дыбом по всему телу. Кто-то. Выдохнул. Это. Ему. В. Ухо. Ноги стали ватными и подкосились, но, на удивление, Влад не упал — он побежал. Так быстро, как никогда. — АХАХАХА! За спиной, ни на секунду не отставая, что-то следовало за ним, смеясь то в одно, то в другое ухо и обдавая затылок ледяным дыханием. Влад успел забежать в комнату и закрыть за собой дверь. Повернувшись, чтобы провернуть замок, он отшатнулся и упал на задницу. Дверь затряслась так, будто в неё ломился медведь. Кто-то с той стороны явно вознамерился её разворотить. Тряска прекратилась так же резко, как и началась, и Влад в панике пополз назад, наблюдая, как ручка на двери начала медленно опускаться вниз. — Господи Иисусе, спаси душу грешную и избави меня от лукавого… Пофиг, что Влад никогда не был верующим. Пофиг, что слова так и не обрели звука. Сейчас он просто хотел верить, что молитва спасёт его от того, что пытается открыть дверь. Но ручка всё равно медленно опускалась. Медленно. Словно это была игра. Парень продолжал отползать от двери, беззвучно шепча молитву. Но ручка, несмотря ни на что, всё же опустилась, и дверь начала открываться. Она успела приоткрыться на сантиметр… И вдруг всё прекратилось. Мир резко взорвался звуками: тиканьем часов, шорохом за стенкой, скрежетом веток за окном. Тяжёлое дыхание наполнило комнату, и Влад понял, что всё это наконец закончилось. Тело резко расслабилось, перед глазами всё поплыло, и парень потерял сознание. А дверь с тихим щелчком закрылась, оставляя Влада лежать в центре круга из символов.