Шалфей и золото

В небольшом отдаленном королевстве, среди лесов и высоких скал, окутанных облаками, стремительных горных рек и лугов, жил молодой рыцарь по имени Варка. На первый взгляд, среди множества других рыцарей он выделялся, пожалуй, лишь внешностью – необыкновенно высоким ростом, глазами, что чистое весеннее небо, и волосами, горевшими на солнце, точно разлитое золото, – и исключительной храбростью, доходившей иногда до отчаянного безрассудства. Однако сердце у него было доброе, и не раз именно благодаря его искренним словам были одержаны победы в сражениях и доведены до конца тяжелые походы и трудные экспедиции, именно благодаря его самоотверженности оказались спасены из ледяной воды двое неосторожных детей из деревни чуть выше по реке, унесенных сильным течением, вовремя потушен пожар в лагере и разведаны слабые места противника, когда Варка, не оглядываясь, отправился во вражеский лагерь и смог не только вернуться оттуда живым, но и добыть решающие сведения о чужой обороне. Не желая сил и собственной жизни, он бросался в самое пекло, обладая при этом удивительным талантом не сгорать в нем самому, и вскоре, под яркими разноцветными бликами высокого золотого купола замкового собора, был торжественно посвящен магистром ордена Северного Ветра Валентином в старшие рыцари. Теперь он мог самолично возглавлять отряды и вести рыцарей в бой. В то же время внезапно явила себя опасная угроза миру и благополучию королевства: с дальнего севера надвигались полчища неизвестных, доселе невиданных чудовищ. Едва не падавшие замертво гонцы, запинаясь и спотыкаясь, трясущимися руками хватая поднесенные глиняные кувшины с водой, рассказывали о жутких существах, с виду похожих на людей, но человеческой речью не владеющих; вместо рук у них были страшные клешни, а заместо головы пылало лиловое пламя. Плоть каждого, кому не повезло столкнуться с ними в битве, они раздирали когтями на тонкие полосы и бросали посреди дороги, оставляя после себя груды тел, истерзанных и дымящихся, точно от ужасных ожогов. Магистр тут же приказал новоиспеченному доблестному рыцарю Варке вместе с целым отрядом отправляться на разведку, и, если необходимо, дать бой. Доблестный рыцарь Варка, с достоинством склонив голову, отдал честь, и в тот же день отбыл из городских ворот, провожаемый сотнями восхищенных и полных надежды взглядов. За спиной его, словно кусочек небосвода, развевалось ярко-голубое знамя. Встречный ветер омывал лица свежей прохладой; Варка снял шлем с головы, позволив ему развевать волосы и выжимать слезы на светлые ресницы. Скакавший по правую руку от него младший рыцарь Лоэн, горячая кровь, мучительно щурился от бьющего в лицо ветра и в конце концов надвинул забрало на глаза. Лежащий между королевством и дорогой на дальний север густой лес встретил их мирной тишиной и увядающей зеленью. Осень вступала в свои права, и позолоченные листья, медленно кружась, опускались на плечи рыцарей, украшая их шлемы и блестящие серебром доспехи. Они почти без устали скакали вперед, пока не закатилось солнце, и не остановились у пересекающего дорогу горного ручья – напоить лошадей и самим отдохнуть. Как командир отряда, рыцарь Варка первым соскочил с лошади, пересчитал всех остальных и позаботился о том, чтобы у каждого рыцаря была вода и провизия. Они ненадолго устроились под большим раскидистым деревом, лишь слегка тронутым золотой кистью, и вскоре, когда на небе зажглись первые звезды, вновь двинулись вперед. Варка знал, что многие рыцари из отряда такой далекий путь проделывали впервые, и прекрасно знал, какие мысли помимо предстоящей опасности и, возможно, сражения, сейчас занимали голову каждого из них. Юный Лоэн наверняка думал об оставшемся в городе сыне и подмастерье фонарщика, по вечерам зажигавшем по улицам города масляные фонари; Лоэн ждал этого момента сильнее, чем праздника Ветряных цветов, и выбегал наружу, побросав все, чем бы в тот момент ни занимался, или даже не бросая, кидаясь обнимать Иллугу с копьем в руке; Герта – о больной матери, на лекарство для которой старательно собирала деньги уже не первый месяц, Арамис – об их товарищах, что сейчас могли подвергаться смертельной опасности где-то впереди, на дальнем рубеже, сражаясь с невиданными чудовищами. Варка эти мысли разделял, но все же не мог позволить беспокойству за гонцов и рыцарей отвлечь его от насущного дела: довести свой отряд до рубежа и вернуть домой к семье в целости и сохранности. Никто не заметил, когда по дороге начал стелиться туман. В этих краях туман не был редкостью, особенно осенью, – и особенно по ночам. Однако этот туман не был обычным; вместо молочной белизны землю и воздух начинала медленно окутывать странная лиловая дымка. Когда рыцарь Варка резко обернулся назад, поднимая с глаз серебряное забрало, было уже поздно: силуэты следовавших за ним рыцарей без следа растворились в непроглядном тумане, густевшем с каждым мгновением. – Будьте осторожны! – крикнул он в пустоту, а затем повернулся обратно вперед. Стояла глухая тишина, словно все кругом вымерло. Варка поднял руку и постучал по шлему: удар железным звоном отозвался в ушах, – а после, выждав еще немного, осторожно соскользнул с лошади на землю. Ее тоже укрывал зловещий туман, и у рыцаря возникло ощущение, будто он стоит по колено в вишневом киселе. Варка развернулся в том направлении, где должны были стоять лошади остальных рыцарей, и громко позвал нескольких по имени. В ответ он не услышал не звука; а когда хватился было своей лошади, та к тому времени тоже растворилась в лиловом тумане. Никто не спешил нападать, выскакивая на него с жутким рычанием, выставив острые когти и обнажив клыки; однако для доблестного рыцаря Варки это напряженное ожидание было гораздо более изматывающим, чем открытое столкновение, неважно даже, насколько сильным был противник. Он проверил, на месте ли меч, и, потянувшись рукой на спину, с лязгом вынул его из ножен. Откуда из глубины тумана почудился отдаленный рев, но сколько Варка не вглядывался, так никого и не увидел. Казалось, туман пожрал его заживо. Он не знал, столько бродил по лиловой темноте, вслушиваясь в тишину вокруг – не слышно было даже его собственных шагов, – пока внезапно не увидел свет. Он шел откуда-то сбоку, словно в нескольких десятках шагов от Варки стоял человек и светил фонарем сквозь туманную темноту. Ни на мгновение не забывая о том, что это может быть ловушка, рыцарь перехватил свой меч и медленно двинулся на свет. Когда до огонька оставалось всего несколько шагов, тот, кто держал его, внезапно повернулся и зашагал в другую сторону. Рыцарь Варка на мгновение замер, удивленно провожая взглядом удаляющийся свет. Неужели кто-то все же пытался вывести его из тумана? Впрочем, даже в случае, если это окажется западней, он все равно одолеет противника, а такой шанс на спасение нельзя было упускать. Неизвестно, сколько он еще проплутает тут в одиночестве, пока туман не рассеется – если рассеется вообще. И Варка еще быстрее поспешил вперед, пока таинственный огонек не растворился в лиловой тьме. Очень скоро туман начал рассеиваться, дымчатыми струйками стекая по земле, и ведущий его сквозь темноту свет тоже вскоре исчез. Варка оглядывался по сторонам, по-прежнему не убирая меч в ножны, однако не замечал ни лошадей, ни рыцарей, ни чудовищ – лишь бескрайний лес, дышавший тихой прохладой в предрассветных сумерках. Туман сползал клочьями, приоткрывая темно-лиловую завесу, и рыцарь Варка внезапно увидел впереди между черных стволов очертания небольшого домика. Опасности поблизости не ощущалось, и он, оглядевшись в последний раз и окликнув нескольких рыцарей по именам, двинулся по ведущей к нему извилистой дорожке. По бокам она поросла шалфеем – с виду диким, однако высаженным так безупречно ровно, что невольно закрадывалось подозрение о приложенной человеческой руке. Однако кто живет в такой глуши, кроме колдунов, волшебных существ из легенд и вполне реальных разбойников? Варка приблизился к аккуратной двери и, помедлив немного, постучал. Небольшие окна чернели темными проемами, и в них не горел свет. Рыцарь уже собирался было повернуть обратно, однако вдруг ясно ощутил за своей спиной чужое присутствие. В этот же миг темную листву над их головами пронзил первый солнечный луч. – Я буду крайне признателен, если вы согласитесь сохранить причину вашего спасения в тайне. Рыцарь Варка развернулся, крепче сжимая рукоять тяжелого меча, хотя этого и не требовалось; незнакомец перед ним выглядел абсолютно безобидно, хоть и весьма необычно для городского жителя: высокий, ненамного ниже его самого, с бледной кожей и длинными шелковистыми волосами, что спадали почти до самого пояса и на свету переливались в удивительный серо-фиолетовый цвет, словно цветки шалфея. Однако больше всего поразили Варку его глаза, красивые и ослепительно-яркие, точно сияющее расплавленное золото. – Я не хотел вас напугать, – мягко добавил незнакомец. Рыцарь Варка наконец вспомнил, что так пристально разглядывать людей неприлично и совершенно не по-рыцарски, и, кашлянув, прижал руку к доспехам на груди и поклонился. – Варка, старший рыцарь ордена Северного Ветра. Благодарю вас за спасение. А мои товарищи, – он бегло взглянул в удивительные глаза незнакомца, – скажите, они в порядке? – В полном порядке, – заверил его тот. Голос у него был приятный и вежливый, мягче густого меда и птичьего пуха. – Я проводил их в безопасное место, где они смогут отдохнуть и переждать ночь. Прошу прощения, что сразу не представился. Кирилл Чудомирович Флинс. Непривычное произношение слегка резануло слух, однако Варка все равно улыбнулся и кивнул. – Рад знакомству, Кирилл… Он запнулся о первый же слог. Его новый знакомый усмехнулся, видимо, давно привыкший к подобному. – Во избежание подобных трудностей можете называть меня просто Флинс. Небо окрасилось рассветными красками, когда Флинс предложил Варке зайти в дом. Пропуская его вперед, рыцарь заметил висящий на поясе погашенный фонарь. Видимо, именно с его помощью Флинс и вывел его из тумана. За уставленным разными диковинками – старыми потертыми фолиантами, засушенными цветами, кажется, даже обломками костей, – деревянным столом Варка узнал, что внезапно охватившее дальний север бедствие на здешний лад зовется Дикой Охотой. – Они не появлялись здесь уже очень и очень давно. – Флинс задумчиво поднес к губам тонкий палец, а к нему подвинул до краев наполненную чем-то теплым и ароматным кружку. Варка отпил глоток и едва не зажмурился от удовольствия: медовое вино огнем прокатилось по телу, мгновенно выжигая всю усталость, напряжение и холод. – Ума не приложу, что заставило их выбраться из-под земли на этот раз, однако мне удалось загнать их обратно. В ближайшее время вашему королевству ничего не угрожает. Варка отставил в сторону кружку, хоть это и ему стоило некоторых усилий, и повнимательнее взглянул на Флинса. С виду довольно молодой, без сомнения, очень красивый, живет в глуши и обладает способностью побеждать чудовищ, одним движением рвущих людей на части. Вопрос напрашивался сам собой: – Кто вы такой, господин Флинс? В золотистых глазах промелькнул едва заметный смешок. – Вы удивительно проницательны, дорогой рыцарь. Я всего лишь одинокий обитатель этих мест, предпочитающий природу и уединение городской суете. И, к сожалению, вряд ли смогу дать ответ, который устроил бы вас. Невысказанное «пока что» повисло в воздухе звенящей тишиной. – В таком случае... – Варка внезапно загадочно улыбнулся, подаваясь вперед и наблюдая, как спокойные глаза Флинса приоткрываются немного шире. – Согласитесь ли вы стать моим другом?

***

Давным-давно, глядя с высоких и ажурных облачных замков вниз, на землю, купающуюся в лунном и солнечном свете, первая из ангелов решила: не существует луны без солнца, как не существует и дня без ночи, и когда землю заполнят люди, они, живя среди этой природной гармонии, окажутся слишком одиноки. Сложив широкие узорчатые крылья, ангел переплела ладони и своей магией протянула вниз тонкую золотистую нить. Отныне и навсегда, она должна была связывать и направлять людей к тем, кто предначертан им судьбой, при рождении вплавляясь под кожу на запястье и с возрастом проявляясь на ней уникальным рисунком, каких на целом свете существовало лишь два. Никто не знал, как это было на самом деле, но такую версию истории можно было отыскать в старинных фолиантах в библиотеке ордена; и пускай Варка в нее не верил, но всегда считал довольно красивой. Золотисто-коричневый рисунок на внутренней стороне его собственного запястья, потемневший со временем, стоял на ней печатным оттиском уже много лет. За это время Варка повидал множество рук, сцепленных так крепко, что парные символы соприкасались черта к черте, как переплетенные в танце птицы на запястьях у Иллуги и Лоэна, но тому, что его собственный так и оставался единственным в своем роде, никогда особо не придавал значения. Любовь в его жизни проявлялась, как забота о товарищах, о рыцарях ордена и преданное и верное служение родному королевству, и Варка не желал и не требовал большего. До некоторого времени. С того момента, как угроза на дальней границе оказалась чудесным образом нейтрализована, а Варка за свои заслуги, не успев привыкнуть к званию старшего рыцаря – снова повышен на посту. Обязанностей стало в два раза больше, однако даже несмотря на это доблестный рыцарь все равно находил время и возможность отлучиться из замка и, проскакав с десяток миль по пыльной лесной дороге на верном коне, спешиться в самой чаще возле небольшого домика. Стучал по его крыше сильный дождь или он купался в солнечных лучах, Варка всегда находил дорогу по цветущим кустам. Он навещал Флинса почти каждую неделю – приносил с собой вино из огромных дубовых бочек в замковых погребах, свежие пироги и такие же свежие вести, – и с каждым разом все сильнее и сильнее ощущал в груди горьковатое, вяжущее нежелание уходить. И в душе искренне надеялся, что легкое сожаление, тенью мелькавшее в золотистых глазах Флинса всякий раз, когда он закрывал за ним дверь, он себе не придумал. Весна наступила как-то незаметно: просто пришла, распахнув с ноги дубовую дверь их тренировочного зала, и когда Лоэн, утирая пот со лба, сказал что-то про праздник Ветряных цветов, Варку настигло внезапное осознание. В тот же день, когда солнце уже закатывалось за горизонт, в дверь небольшого домика среди деревьев постучали. Флинс отворил ее, встречая на пороге Варку в непривычно опрятной, даже чересчур опрятной одежде. Вечно растрепанные светлые волосы были аккуратно приглажены, а из петлицы выглядывал свежий, явно только что сорванный фиолетовый цветок. – Кирилл, – произнес рыцарь его имя без единой запинки, – я приглашаю тебя на праздник Ветряных цветов. В ладони удивленного Флинса лег белый конверт с оттиском золотисто-коричневой восковой печати. Варка стоял ровно, ничем не выдавая ощущения, что что-то переворачивается в груди и с каждым ударом подкидывает сердце чуть выше, чем оно должно быть, когда Кирилл спрятал конверт в карман и легко улыбнулся. – Приглашение принято. По давней традиции на праздник Ветряных цветов приглашали или просто приводили своих возлюбленных, однако Варка был почти полностью уверен, что Флинс, судя по всему, много лет проживший в лесной глуши, об этом не знал. Что-то в душе продолжало радостно замирать, пока он, подгоняя лошадь, мчался обратно, ловя лицом свежий весенний ветер и представляя, как уже через несколько дней под длинными гирляндами флажков и россыпью алых лепестков они обгонят Иллуги и Лоэна, кружась в быстром, неудержимом танце, пока барды и менестрели будут заливаться веселой музыкой, и две золотые ветряные астры под длинными рукавами прикоснутся одна к другой, без остатка слившись черточка в черточку. Флинс за закрывшейся дверью прижал к сердцу раскрытый конверт, пахнущий шалфеем из Варкиной петлицы, и, уже не сдерживаясь, счастливо и широко улыбнулся.

***

– Ма-а-ам, – Кли подергала ее за длинный кружевной рукав. – А что было дальше? – Не знаю, милая. – Алиса аккуратно захлопнула книгу, заложив тонкой ленточкой-закладкой. – История на этом заканчивается. – Не может быть! Истории так не заканчиваются. – Кли недоверчиво раскрыла книгу обратно, перелистнула страницу, другую, однако нашла только начало следующей сказки: «В небольшом королевстве, за высокими каменными стенами и золотистыми оконными архивольтами...», и так далее. – Но как же теперь узнать, станцевали ли доблестный рыцарь и его таинственный спаситель на празднике? – А ты как думаешь? – Алиса лукаво посмотрела на дочь. Та задумчиво перелистнула страницу обратно. – Я думаю, да. – Вот и славно. – Женщина перекинула через плечо длинные светлые волосы и отошла к окну, за которым цвел, колыхаясь на ветру, голубой шалфей. – Иногда нашей веры бывает уже более, чем достаточно.