глоток воздуха

Хенджин не помнил, как оказался на ногах, сжимая в своих дрожащих руках холодный, окровавленный снег. Его сердце билось в страхе за любимого, но вместо того чтобы впасть в отчаяние и сидеть бездействуя, он заставил себя думать. Хёнджин оглянулся, и его взгляд зацепился за совсем свежие следы, уходящие в тёмный переулок. — Держись… — выдохнул он, срываясь с места. — Пожалуйста, держись. В голове была одна мысль, почти молитва: я должен успеть. --- Сознание возвращалось медленно и мутно. В нос ударил запах пыли и сырости. Затем пришла боль — тупая, разлитая по всему телу, но не острая, а изматывающая. Всё вокруг плыло, голова болезненно гудела, в горле стоял давящий ком, от которого становилось только хуже. Где я?.. Феликс попытался проморгаться, цепляясь за реальность. Под спиной он ощущал что-то мягкое и влажное, вызывающее неприятное чувство отвращения. Он попытался приподняться, но резкая боль в животе тут же скрутила его, и он тихо простонал. Хёнджин… Имя всплыло само собой. Единственное, за что хотелось ухватиться. — Ты наконец-то проснулся… — произнёс он. Голос ударил сильнее, чем боль. Феликс замер. Нет. Только не он. Он медленно повернул голову, чувствуя, как страх снова, как раньше, сжимает его изнутри, лишая воздуха. Феликс стал оглядываться, пытаясь найти источник звука, и вскоре увидел его. Минхо сидел на стуле, раскачиваясь на задних ножках, с извитой улыбкой на лице. Ликс опустил взгляд и только сейчас понял, что лежит на старом, пыльном матрасе, мокром от растаявшего снега. Его передёрнуло. Он машинально положил руку на живот, пытаясь хоть немного унять боль. — Я, похоже, слишком сильно тебя приложил, да, дорогой? — с усмешкой сказал Минхо. Раздражение вспыхнуло мгновенно. — Не называй меня так, — сквозь зубы прорычал Феликс. Минхо улыбнулся ещё шире и перестал качаться на стуле. — Ну не сердись. Ты сам виноват. Не нужно было от меня убегать. Феликс сглотнул. Глаза горели всей злостью и страхом, что копились слишком долго. — Зачем… — голос сорвался на хрип. — Зачем ты это делаешь? — Потому что ты уходишь, — ответил Минхо просто. — А я не умею отпускать. Каждое слово будто вдавливало Феликса обратно в прошлое. Туда, где он постоянно оправдывался. Где боялся сказать лишнее. Где любовь всегда шла рядом со страхом. Феликс медленно поднял голову. — Это не любовь. — выдохнул он, и голос дрогнул, но взгляд остался твёрдым. Минхо посмотрел на него. Впервые — без улыбки. В его глазах появилась тяжёлая, опасная серьёзность. — Ты так думаешь, потому что он рядом, — тихо сказал он. — Он занял моё место. — Ты сам всё разрушил, — твёрдо ответил Феликс. — Я устал жить в страхе рядом с тобой. А Хёнджин… он не такой. Он любит по-настоящему. Не причиняя боли. Слова резали слух Минхо. Хотелось заткнуть Феликса, заставить замолчать, но он сдержался. Поднявшись, он медленно подошёл ближе и грубо взял блондина за подбородок. Тусклый свет падал прямо на лицо Феликса, делая каждую эмоцию слишком отчётливой. — Раньше ты бы замер. Раньше бы ты промолчал. — Я теперь не такой — Ты всё выдумываешь. Нам же было хорошо вместе. — Мне было страшно. — сказал он. — каждый день. Минхо расхохотался. Громко. Пугающе. По коже Феликса пробежали мурашки. — Страшно? — переспросил он. — Да я воспитывал тебя. — Исчезни из моей жизни, — сказал Феликс твёрдо. — Я люблю Хёнджина. Тишина обрушилась внезапно. Смех оборвался. Минхо резко схватил Феликса за подбородок и прошептал сквозь сжатые зубы: — Я не позволю ему тебя забрать. Он рванул Феликса за руки, поднимая, собираясь увести куда-то дальше. Феликс запаниковал, начал вырываться, но сил не хватало. И в этот момент раздался звук распахнувшейся двери. — Убери руки от моего парня. Они обернулись одновременно. Один — со злостью. Другой — с облегчением. Этот голос Феликс узнал бы из тысячи. Сердце болезненно сжалось — от облегчения, от неверия, от надежды, которую он боялся почувствовать. Хёнджин стоял в дверях, словно ангел-хранитель, готовый защитить Феликса от всех монстров. А главный монстр был здесь — перед ним. — Хёнджин… — прошептал Феликс. Хёнджин не сводил глаз с Минхо. — Отойди от него. — Ты думаешь, это так работает? — усмехнулся Минхо, но в голосе дрогнула трещина. — Ты опоздал. — Нет, — Хёнджин сделал шаг вперёд. — Я как раз вовремя. Он быстро посмотрел на Феликса — проверяя, здесь ли он, жив ли — и этого было достаточно. — Он мой, — прошептал Минхо. — Он человек, — резко ответил Хёнджин. — И он не хочет быть с тобой. — Это мой человек, — процедил Минхо. — И я решаю, кого ему любить. Он сделал шаг к Феликсу — но не успел. Хёнджин набросился на него, повалив на грязный пол. Феликс вскрикнул, но боль сковала тело, не давая даже закричать. Хёнджин бил, не сдерживаясь, выплёскивая весь страх и ярость. Минхо не успел опомниться и не смог ответить. Когда он остался лежать обессиленный, Хёнджин наконец отступил. — Никогда больше не приближайся к Феликсу. Голос звучал пугающе спокойно. Хёнджин подошёл к Феликсу и сразу смягчился. — Ликс, солнышко… где болит? Что он сделал с тобой? Феликс не смог ответить. Он просто разрыдался, уткнувшись в плечо Хёнджина. Слёзы хлынули сами, без стыда, без попыток остановить. Тот крепко обнял его, гладя по голове, шепча: — Прости меня… Я виноват, что не верил тебе. Феликс дрожал, полностью отдаваясь этим объятиям. — Я боялся, что ты не придёшь… — прошептал он сквозь всхлипы. Хёнджин сжал его крепче, будто хотел спрятать от всего мира. — Я всегда приду, — тихо сказал он. — Всегда.