Правильно

Что есть правильно? Как понять, что это правильно, что это действительно что-то верное, что-то, что так и должно быть? Почему-то было правильно сказать «посмотрим» на стыдливое и осторожное признание в любви. Но совершенно неправильно, когда он сидел в вагоне поезда, выбритый под ноль, провожаемый злым и обиженным взглядом ярко-голубых глаз. Правильно было нагрубить спустя много лет при первой же встрече. И не важно, что оба понимали, что сказать друг другу нечего. А может и было. Но совершенно неправильно было задавать вопросы, абсолютно любые. Правильно было подчиняться и послушно молчать, не нарушая границ, которые начинались черт знает где. Правильно было наставлять на него пистолет и улыбаться при этом, ведь это была всего лишь игра. Но как неправильно было потом лежать в больнице, на грани жизни и смерти, и как неправильно было не погибнуть после пяти пулевых. Неправильно было молчать многие месяцы, слушая крики за дверью, и отвечать тишиной. Но правильно было собраться и начать искать решение. Неправильно было не застрелить то жалкое подобие доктора. Но, может, называть его жалким - это преувеличение. Такую грязь вообще неправильно было называть. В любом случае, сейчас совершенно правильно ладони касаются друг друга, чуть скользя от пота, подрагивая и крепко сжимаясь, держась друг за друга. Пальцы переплетаются, нежно, иногда поглаживая костяшки. Тихие стоны и вздохи вырываются из веснушчатой груди, перечеркнутой огромным шрамом (точно неправильно), Олегу кажется, что неправильно, слишком тихо - и он толкается чуть сильнее, ловя губами громкий стон, целуя рыжего в полуприкрытые губы. Они оба знали, что рано или поздно к этому они должны были прийти. Или вернуться, снова сблизиться, повернуть события прошлого. А пару дней назад они ехали на арендованной машине по раскалённой солнцем трассе. Жаль, что попутешествовать удалось только при таких обстоятельствах, но и в этом были свой плюс - неограниченная свобода. Олег поправил тёмные очки на переносице под пристальным взором Сергея, который внаглую прикусывал нижнюю губу и даже не пытался скрыть своих мыслей, так ясно отражающихся в сапфировых глазах. Олег фыркал и усмехался: «смотри, на кочке откусишь», на что ему отвечали довольно спокойно:«Тут такого нет. Тебе идут эти очки. Носи чаще». И они очень даже подходят, и очки - это тоже правильно. Как-то так вышло, что именно Серый всегда решал, что правильно, а что нет. А может, это Олег позволял ему решать. Но сегодня это не будет так. Сергей хватает воздух ртом, пересохшие губы судорожно шепчут «быстрее». Он хочет быстрее, требует, жаждет всем телом. Олег и сам бы рад сорваться, но лишь улыбается и наклоняется ниже, к чужому уху, шепча чуть хриплым низким голосом: «не сегодня, Сереж». Он чуть меняет угол и попадает по простате, проезжаясь по ней неспешно, чем вызывает громкий вскрик партнёра, расплывается в довольном оскале: «умница». Нежно целует за ухом, почти невесомо проводит носом по светлой коже. За эти несколько дней рыжий успел слегка загореть? Как хорошо, что не обгорел. Олег каждым сантиметром чувствует, как напряжено чужое тело, как просвечиваются вены, как сокращаются мышцы. Он выдыхает в ямочку между ключиц. Действие ничтожно мало, но заставляет волну мурашек прокатиться по тонкой влажной коже. Олег непроизвольно вздрагивает сам. Как бы ему хотелось сейчас взять Сережу в полную силу, хотелось вытрахать со всей дури, за всё время, что они не виделись, за всё обиды, и просто от того, что он так по нему соскучился. Но именно поэтому сейчас он неторопливо двигается внутри, медленно ласкает его: хочется побыть рядом, хочется насытиться. Насытиться этими движениями, этими стонами, этими вздохами, этой бешеной властью. Ведь в руках намного больше, чем чужое удовольствие. Серёжа лежит перед ним на спине; Серёжа, который в любое время готов разодрать кому-нибудь глотку, сейчас совершенно беззащитен перед ним. Человек, руки которого по локоть в крови, закатывает слезящиеся глаза от удовольствия. Такой пластичный, такой податливый, такой красивый. Совершенное искусство для него одного, для Олега. Это не может не тешить эго, и более того, это всё не может не возбуждать ещё сильнее. Волков впивается в чужие губы, целуя Сергея, позволяя себе немного сорваться, наполняя этот поцелуй всей страстью. Страстью прошедших дней, сегодняшней. Он позволяет переплетаться языкам, позволяет чужому языку проникнуть в свой рот, позволяет задержаться во влажном поцелуе. А разрывая поцелуй, он позволяет тянуться блестящей нити слюны. И ему кажется, что это так правильно. Разумовский вроде как собирался в бар вечером. Интересно, как он теперь пойдёт туда? Пойдёт ли вообще? Олег так не думает. Олег не планирует его отпускать сейчас. Он вообще не планирует его отпускать. Больше нет. Он выцеловывает чужое тело. Отпустив чужие руки, он кладёт их на свою спину; позволяет Серёже прижаться сильнее, царапая и оставляя ярко-алые полоски на смуглой коже, так контрастирующей с обычно светлой, молочной кожей Разумовского. Олег позволяет ему это, Олег выгибается под этими движениями. Но он не может отвлекаться. Он касается губами кожи, чувствуя, как кровь бежит по артерии в шее, и оставляет лёгкий красный след на коже. Такая же метка, как и другие: на боках, ключицах, бёдрах... Руки пересчитывают чужие рёбра, спускаясь к животу, поглаживая и натыкаясь на стоящий член. Пальцы словно невзначай проходятся по головке, отчего Сергей чуть подскакивает, громко вздыхая. Рыжие волосы, только недавно обрезанные, распластались по подушке, открывая вид на красивое лицо. Медь волос отливает в свете прикроватной лампы, дополняя эту картину тёплыми жёлтыми красками. Как жаль, что больше нельзя тянуть за длинные волосы, когда Олег его берёт. Он помнил, сколько крика было, когда он так делал раньше, как же было хорошо в моменте... Олег проводит рукой вдоль чужого ствола, неторопливо, сначала совсем легко, постепенно ускоряясь и надрачивая, пытаясь попасть в собственный ритм. Но разрядки долго ждать не пришлось: перевозбужденный мужчина излился себе на живот, дрожа всем телом, мёртвой хваткой вцепившись в широкие плечи Олега. Видимо, с пляжем придётся повременить... Заплаканный, растраханный и бессознательный Сергей смотрит на него из-под светлых ресниц, тяжело дыша. Олег тихо матерится при виде этой картины, выходит из растянутого тела и доводит себя руками, только потом замечая наглую ухмылку на чужом лице. Сергей берёт его за руку и тянет на себя, втягивая в долгий поцелуй, вплетая руки в тёмную смоль волос, чуть прикусывая губы Олега. - Ты такой нежный, Волч. Он говорит это тихо, на выдохе, слегка улыбаясь и смотря прямо и неотрывно в тёмные карие глаза. Олег ненароком задумывается о том, что, видимо, из постели не выпустят его, и всё не совсем так, как он думал. Но это чертовски правильно. И он сново погружается в поцелуй, утягивая Серёжу, голодно и бесконтрольно, всем своим нутром пытаясь быть ближе. Так, как на самом деле правильно.