Главный персонаж одержим посторонним веществом

Сынхён пребывал в лучшем расположении духа за последнее время. Это было первое чувство удовлетворения, которое он испытал с тех пор, как его семья обанкротилась, и все они разбрелись, чтобы жить порознь. Шаги Сынхёна были легкими, когда он выходил из дома. Он вспоминал лицо Сухвана, красневшее от мимолетного поцелуя. Несмотря на то что по ночам они занимались куда более интимными делами, Сухван каждый раз заливался краской от детских поцелуев. Если подумать, первый поцелуй, который подарил ему Сухван, тоже был лишь легким касанием губ. Тогда Сынхён нашел это нелепым и даже разозлился, но теперь он чувствовал некоторое сожаление. Казалось, он был единственным, кто почти каждый день терзался от нетерпения и тревоги. И всё же Сухван был настолько милым и очаровательным, когда прижимался к нему, что Сынхён чувствовал, что все остальное не имеет значения. Поэтому он намеренно игнорировал легкое беспокойство, шевелившееся в сердце. — Сынхён! — Привет. — Сынхён, привет. Когда он вошел в аудиторию, его поприветствовали друзья. Однокурсники гадали, почему Сынхён, который раньше всегда приходил пораньше, чтобы подготовиться к занятиям, теперь являлся в последнюю минуту, хотя и не могли спросить об этом открыто. — Эй, Сынхён. Наконец, переглянувшись между собой, заговорил Пэк Чану, который считался самым общительным, или, скорее, самым болтливым, среди них. — Что? — Эм… у тебя в последнее время что-то происходит? — У меня? — Ну да. Просто ты внезапно уходишь, когда мы выпиваем, да и на лекции в последнее время опаздываешь. Мне стало интересно, не случилось ли чего. — Эм… Сынхён, достававший из сумки толстый учебник, улыбнулся. — Я в порядке. Ничего не случилось. — П-правда? Однокурсники, наблюдавшие за разговором, обменялись взглядами. Они также хотели спросить о Джин Сухване, но в аудиторию вошел профессор, так что они не смогли продолжить разговор. Им ничего не оставалось, кроме как ждать другой возможности расспросить Сынхёна позже. Однако когда лекция закончилась и они собирались пойти поесть, Сынхён вдруг от них отделился, отступив назад. — Я сейчас быстро позвоню и присоединюсь к вам. — Что? А, ну ладно. Они отреагировали рефлекторно и направились в студенческую столовую. Пэк Чану с серьезным выражением лица заговорил первым: — Я же говорил вам, у него кто-то появился. — Что, возлюбленный? — удивленно спросила Мин Гахён. Она выглядела так, будто мир рухнул. — Быть не может. Наш невинный Сынхён… — Альфа или бета? — Я даже не могу предположить, мужчина это или женщина. — … Пока все обсуждали, Квон Хиён держала рот на замке. Она бросила короткий взгляд туда, где исчез Сынхён, а потом отвернулась. — Может, спросим? — О чем? — Появился ли у него кто-нибудь? И если да, то кто это? — Ты с ума сошел? По какой-то причине атмосфера вокруг Сынхёна в последнее время неуловимо изменилась. Раньше он производил впечатление идеального отличника, который тихо держал людей на расстоянии, но в эти дни казалось, что он открыто возводит стену. Из-за этого однокурсникам было еще труднее подойти к нему, чем раньше. — Эй, Сынхён, сюда! Однокурсники, которые уже заняли места в столовой, замахали вошедшему Сынхёну. Его лицо выглядело несколько мрачным. Неужели разговор с предполагаемым партнером не заладился? Сынхён был рассеян даже во время еды. Он не смог дозвониться до Сухвана. Даже если Сухван решил поспать подольше после его ухода, к этому времени он уже должен был проснуться. Появилось ли у него какое-то срочное дело? Но какие срочные дела могут быть у человека, который весь день сидит дома? Хотя Сынхён хотел немедленно сорваться домой, чтобы все проверить, он подавил этот порыв. У него еще осталась капля благоразумия. В конце концов, это был всего лишь один пропущенный звонок. Сынхён решил попробовать связаться с ним снова после окончания занятий. Он проверил телефон после завершения всех утомительных лекций. — … Там было сообщение от Сухвана. Глаза Сынхёна слегка расширились, а потом его взгляд моментально потемнел. — Кстати, я слышал, в эти выходные будет встреча клуба. — О, вы все пойдете? — Не знаю. Мне не нравятся клубные встречи, потому что хёны заставляют нас слишком много пить. — Сынхён, а ты что думаешь? Сынхён взял сумку и встал, когда услышал вопрос однокурсников. — Я не смогу пойти. И я ухожу. — Что? Но ведь сегодня вечер пятницы! — Простите, появилось срочное дело, — холодно ответил Сынхён и тут же отвернулся. — Что?.. Однокурсники не смогли его остановить и просто тупо смотрели вслед. Сынхён кусал губы, пока спешил домой. Спешно введя код замка, он вошел и обнаружил пустой коридор. Пройдя в гостиную, он увидел на обеденном столе пиццу, о которой Сухван упоминал в сообщении. Когда Сынхён прижал ладонь к коробке, та была еще теплой. Сухван ушел из дома не так давно. — Блядь! Не переставая кусать губы, Сынхён тревожно расхаживал по гостиной. Он непрерывно звонил с того момента, как проверил сообщение в университете, но Сухван не отвечал. По крайней мере, на этот раз он не исчез, не говоря ни слова. Да, он оставил сообщение о том, что у него назначена встреча и он скоро вернется, но все же Сынхён не мог успокоить свое встревоженное сердце. В конце концов Сынхён включил приложение для отслеживания местоположения. *** — С-Сынхён, — позвал его Сухван. Сынхён, до этого яростно сверливший глазами Хамина, перевел взгляд на него. — Как ты… — Сонбэ. Хотя его взгляд был достаточно свирепым, чтобы убить, тон оставался нежным и мягким. — Вставай прямо сейчас, — несколько властным голосом произнес Сынхён. — Но… уф… Пока Сухван колебался, поглядывая на Хамина, сидевшего напротив, плечо, за которое его держал Сынхён, пронзила боль. Сверху на него обрушился низкий голос: — Сейчас же. Не в силах противостоять давлению, пронизывающему все тело, Сухван неуверенно поднялся на ноги. Хамин с недоумением посмотрел на них двоих. — Господин Сухван? — Эм… Но прежде чем Сухван успел ответить, Сынхён, перехвативший его запястье, произнес ледяным тоном: — Никогда больше не встречайся с моим женихом. — … Хамин был не из тех, кого легко запугать. Он вырос младшим в семье «королевской крови», получая только любовь, и даже будучи омегой, нигде не встречал неуважения. Он даже успешно управлял бизнесом среди грозных альф. И все же даже он не смог вымолвить ни слова перед доминантным омегой, стоящим перед ним. «Так вот что значит — доминантный». Хамин моргнул, глядя на скульптурно красивое лицо, в упор смотревшее на него. По его напряженному лицу скатился холодный пот. — Пойдем, — процедил сквозь зубы Сынхён, грубо потянув за собой Сухвана. — Уф… Сухвана буквально потащили, и он не мог сопротивляться. Феромоны омеги, исходящие от Сынхёна, источали яростную ауру гнева. «Что мне делать? Он кажется по-настоящему злым». Сухван, осторожно наблюдая за ним, позволил Сынхёну вывести себя из отеля за руку. — …Сынхён, — тихо позвал его Сухван. Сынхён, шедший впереди, резко остановился и медленно обернулся к Сухвану. — Что? «Я должен сказать ему, что это все недоразумение. Что дедушка заставил меня пойти на свидание вслепую, и я встретился с ним лишь один раз. Что у меня абсолютно не было других намерений». Однако вид Сынхёна был настолько холодным, что Сухван едва сумел пошевелить губами. — Эм… я имею в виду… то, что только что было… Сынхён скривил губы в горькой усмешке, смотря на Сухвана, не сумевшего закончить фразу. — Только что? Ты мне изменял? — Это не измена… — Нет? Разве ты этим не отверг меня? Сынхён крепко сжал плечо Сухвана. Сухван поморщился от боли. Ему казалось, его плечо сейчас раскрошится. — Уф… — Ты думаешь, я отпущу тебя после такого? — С-Сынхён… Сынхён сверлил Сухвана взглядом, полным одержимости и собственничества. Яростно давящие феромоны омеги мешали дышать. Сухван с бледным лицом пытался кое-как продолжить разговор. — Посмотри на этих людей… — … Люди вокруг шептались, наблюдая за Сынхёном и Сухваном, стоявшими перед отелем. Это был отель, принадлежащий Hwamyeong, очень известное место в стране. Люди, которые, казалось, узнали Джин Сухвана, поглядывали на них и что-то обсуждали. — Давай… пойдем домой и там поговорим, — произнес он. Сынхён, видимо, тоже осознав, что за ними наблюдают, убрал руку с плеча Сухвана. Однако он категорически не желал выпускать его запястье. Сухван, пребывая в замешательстве, последовал за ним. На обратном пути никто не проронил ни слова. Между ними воцарилось странное молчание, и эта зловещая тишина, казалось, душила их. Бип… — Уф… Как только дверь открылась, Сынхён грубо втолкнул Сухвана внутрь. Сухван, ударившись плечом о шкафчик для обуви, издал тихий стон боли. Сынхён резко развернул Сухвана к себе. — Ты хочешь жениться на том омеге вместо меня? — Это не так. — Если вы встретились в отеле, значит, ты хотел поразвлечься с ним в постели? Прости, что вмешался. Должно быть, ты разочарован. Услышав эти резкие слова, Сухван отчаянно затряс головой. Но сколько бы раз он ни отрицал это, Сынхён не желал ему верить. — Тебе следовало сказать мне. Если бы ты захотел, я бы позволил тебе быть сверху. — Нет… уф, дело не в этом. — А в чем? Или ты хотел, чтобы тот омега вошел в тебя? Сынхён уже потерял рассудок от гнева. Перед его глазами все застилало багровым цветом. Он прижал Сухвана, который не мог даже толком сопротивляться, и начал срывать с него одежду. — Сынхён, послушай меня… ха-а… Дорогой костюм был снят и брошен на пол. Сынхён, топчась по одежде, упавшей на пол в прихожей, яростно впился зубами в белоснежную шею Сухвана.