Главный персонаж одержим посторонним веществом

Наконец отправив в университет Сынхёна, который лип к нему все утро и никак не желал уходить, Сухван опустился на диван. Тяжело выдохнув, он нервным взглядом уставился на экран телефона. [Секретарь Ким] Сухван не связывался с Доуном первым с тех самых пор, как снова начал жить с Сынхёном. Он не хотел ему звонить так, что даже входящие от Доуна пугали его до смерти. Его отношения с Сынхёном стали иными. Сухван глубоко вздохнул и нажал кнопку вызова. Раздались длинные гудки, и вскоре Доун ответил. — Да, молодой господин, — невозмутимым голосом ответил он. — Как ваши дела? — Здравствуйте, секретарь. Вы сейчас не заняты? — Все в порядке. Пожалуйста, говорите, молодой господин. — Да, в общем… Для начала ему нужно было прекратить ходить на свидания вслепую с другими омегами. И он решил, что это отличная возможность твердо заявить, что не собирается расторгать помолвку с Сынхёном. Причем он хотел сделать это так, чтобы председатель Джин его понял. — Какое расписание у дедушки? Я хотел бы навестить его. — Вы имеете в виду председателя? В голосе Доуна послышалось удивление. До сих пор Джин Сухван никогда не проявлял инициативы и не искал встречи с председателем Джином первым. Их отношения стремительно начали портиться еще с подросткового возраста. — Да, мне нужно сказать ему кое-что лично, — ответил Сухван растерянному Доуну. — Эм… Да, я понял. Я сверюсь с графиком и перезвоню вам. — Спасибо. Закончив разговор, он снова тяжело вздохнул. Честно говоря, он не был уверен, что сможет убедить председателя Джина. Но это был необходимый шаг, если он хотел и дальше оставаться с Сынхёном. Закончив с домашними делами, Сухван и сам начал собираться в университет. Хотя он взял неделю отпуска, сославшись на восприимчивый период, и вскоре планировал вовсе прекратить посещение занятий, он все же хотел довести дело до конца. К тому же в понедельник была лекция по гуманитарным наукам, на которую они ходили вместе с Сынхёном. Чувствуя легкое смущение, Сухван зашел в ванную. — Уф… Сухван взглянул на свое отражение в зеркале и с обеспокоенным видом коснулся пальцами шеи. Следы от укусов и ласк Сынхёна, оставленные за ночь, все еще были отчетливо видны. — Что же мне с этим делать? — пробормотал он в замешательстве. Он знал, что Сынхёну не нравились оставленные Гёнёлем следы. Именно поэтому он позволял Сынхёну настойчиво ласкать свою шею каждую ночь, и теперь там был настоящий ужас. Отпечатки рук Гёнёля, которые и так бы со временем исчезли, больше не проглядывали. Но эти засосы представляли куда большую проблему. — Скроют ли их пластыри? Вряд ли. Поразмыслив, Сухван умылся и пошел в гардеробную. Для водолазок или шарфов погода была еще слишком теплой. — Хм… Покопавшись в шкафу, Сухван наконец нашел джемпер с невысоким горлом, который закрывал шею лишь наполовину. Ткань была тонкой, так что для нынешней погоды он вполне подходил. С облегчением вздохнув, Сухван переоделся. После этого он слегка взъерошил все еще влажные волосы и вышел из дома. — О, я вышел рановато. Подойдя к университету, он взглянул на часы и понял, что ошибся со временем. До начала лекции оставался еще час. Сухван уже собирался идти прямиком в здание, но остановился перед кафе. Это было то самое место, где работал Сынхён и где он ждал его вчера. Поколебавшись, Сухван осторожно вошел внутрь. Возможно, из-за того, что он провел здесь почти весь вчерашний день, он больше не чувствовал необходимости избегать этого заведения и искать другое. Едва он открыл дверь, по всему залу разнесся звонкий звон колокольчика. Сухван прошел вперед и встал у стойки. — Добро пожаловать… Сотрудница, начавшая было приветствовать его, округлила глаза, увидев Сухвана. По совпадению, это была та самая девушка, которой он доставил ранее хлопот. Она все еще во все глаза смотрела на него. Но теперь Сухван мог переносить подобные взгляды с полным безразличием. Игнорируя ее удивленное лицо, он изучил меню, прежде чем сделать заказ. — Мне каламанси-эйд, пожалуйста. — Эм… да. С вас пять тысяч вон. Он протянул карту, завершил оплату и отступил в сторону. Люди в очереди за ним тут же начали делать заказы. Вскоре раздался сигнал о готовности, и Сухван пошел за напитком. Сотрудница нервно посмотрела на него и протянула ему заказ. — Эм… это… — Простите? Вместе с напитком девушка дала ему макарон бело-голубого цвета. Присмотревшись, он понял, что среди тех макарон, которыми его вчера угощал Сынхён, такого цвета не было. Сухван озадаченно взглянул на сотрудницу. — Их привезли только сегодня. Раз уж вам вчера так понравилось… — А… Значит, она и вчера была здесь. Сухван этого не заметил, потому что был сосредоточен исключительно на Сынхёне. Осознав, что он до такой степени бездумно пялился только на своего омегу, он почувствовал неловкость. — Спасибо. Он принял макарон и склонил голову. Девушка едва заметно и немного натянуто улыбнулась. Она выглядела так, будто ей неловко во всех смыслах, но Сухвану было все равно. Тем не менее, ощутив, что кто-то из окружения Сынхёна его принял, он крепко сжал ярко-голубое печенье в руке. Покинув кафе, Сухван зашагал легче, чем прежде. Почему-то казалось, что сегодня будет хороший день. С улыбкой на лице он отпил немного эйда. Миновав ворота университета, Сухван не пошел сразу в аудиторию. Время еще оставалось, и, возможно, из-за того, что он слишком быстро осушил стакан с напитком, ему потребовалось зайти в уборную. Сухван нашел туалет, предназначенный для альф, и вошел внутрь. Поначалу он был поражен тем, что общественные уборные делятся не только по полу, но и по статусу альфы или омеги, но теперь он вполне к этому привык. Когда он поспешно закончил свои дела и уже собирался выходить, кто-то преградил ему путь. — Эм… Темные глаза за стеклами роговой оправы пристально смотрели на Сухвана. Вздрогнув, Сухван посмотрел на человека, преградившего дорогу, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Здравствуй, сонбэ. — Это вход в мужской туалет. Перед ним стояла Хиён. Каким-то образом прознав, что Сухван здесь, она выскочила, будто поджидала его, и теперь не давала пройти. Причем прямо перед мужским туалетом для альф. — У тебя есть мои контакты? — спросила она, смотря на Сухвана. — …Контакты? — Ты так и не связался со мной. — Эм… Сухван вдруг вспомнил бумажку с номером, которую Хиён дала ему на лекции. Сынхён порвал ее у него на глазах еще до того, как он успел сохранить номер в телефон. Не решаясь сказать правду, Сухван сглотнул и ответил спокойным тоном: — На самом деле я потерял. Но я точно не выбрасывал ничего нарочно. — … — Я не выбрасывал потому, что не хотел с тобой связываться, так что… Но его оправдания звучали все более жалко. Сухван почувствовал, как перед глазами темнеет. Карма Джин Сухвана снова вцеплялась ему в горло. Что именно Хиён претерпела от него в прошлом? — Если я сделал тебе что-то плохое в прошлом, не могла бы ты сказать? — упавшим голосом произнес он. — Я извинюсь и все заглажу. — … — Прости меня. Пожалуйста, только не говори Сынхёну. Я умоляю тебя. — … Пока Сухван говорил, Хиён, выглядевшая озадаченной, склонила голову набок. Видя, как Сухван жалко опустил глаза, она негромко заговорила: — Кажется, ты что-то неправильно понял, сонбэ. — Что? — Ты никогда ничего мне не делал. — Правда? — Да. — Но тогда почему… Сухван был сбит с толку словами Хиён. Он был уверен, что в прошлом Джин Сухван обошелся с ней ужасно, и она дала свой номер, требуя возмещения. Но все было не так. Тогда зачем она ни с того ни с сего дала ему свои контакты? Не в силах ничего понять, Сухван начал покрываться холодным потом, когда Хиён подошла чуть ближе. — Тебе не удастся легко убедить председателя Джина. — Что… ты сказала? Темные глаза Хиён смотрели прямо на Сухвана. Ему показалось, что она видит его насквозь. Слово читая его мысли, Хиён заговорила снова: — Попроси помощи у Джин Хвалён. — … — Она тебе поможет. Глаза Сухвана расширились. Джин Хвалён. Она была двоюродной сестрой Джин Сухвана и на данный момент — наиболее вероятной наследницей компании. Она проявилась как альфа, была намного умнее и харизматичнее Джин Сухвана. Однако консервативный Джин Гильнён не желал признавать Джин Хвалён просто потому, что она женщина. Если бы Джин Сухван не совершал своих безумных выходок, Гильнён до самого конца не признал бы Хвалён.