Главный персонаж одержим посторонним веществом

— Погоди секунду. Сделав глоток, Сухван вдруг задумался и достал телефон. Перед встречей с председателем Джином он снова переключил его в бесшумный режим, но, вспомнив предыдущий инцидент, решил изменить настройки. Как раз в этот момент на экране высветился вызов от Сынхёна. — Сынхён? — Хён, ты закончил разговор с дедушкой? — Да, мы только что закончили. — У меня тоже лекции подошли к концу. Встретимся вне дома? — О, правда? Время было выбрано идеально. При мысли о том, что он скоро снова увидит Сынхёна, на лице Сухвана расцвела яркая улыбка. — Тогда так и сделаем? — Я скоро буду, так что давай встретимся в холле. — Хорошо. — До встречи. — Ладно. Закончив разговор, Сухван посмотрел на Доуна, чувствуя, как его лицо слегка горит. Доун с довольным видом наблюдал за этим нежным разговором влюбленных. — Эм, Сынхён сказал, что заедет за мной. — Я понял. Тогда я провожу вас до холла. — Да. Кивнув, Сухван вместе с Доуном направился к лифту. Пока они ждали, Сухван запоздало вспомнил о том, что ему еще нужно сообщить Сынхёну. «Если я скажу ему, что мне придется пойти на еще одно свидание вслепую, Сынхён будет в ярости. Он и так ужасно ревнив, сомневаюсь, что он легко на это согласится». От воспоминания о том, как свирепствовал Сынхён из-за его встречи с Хамином, у Сухвана по спине пробежал холодок. — Молодой господин, вы не заходите? — А, да, захожу. Доун, который уже вошел в прибывший лифт, озадаченно посмотрел на него. Сухван, витавший в облаках, пришел в себя и вошел. Его сердце, до этого трепетавшее от предвкушения встречи с Сынхёном, теперь колотилось по совсем иной причине. «Что же мне делать?..» С обеспокоенным выражением лица Сухван вышел из лифта, так и не закончив свои раздумья. — Хён! Спустя недолгое время в холле компании появился Сынхён. Сухван неловко улыбнулся, увидев его. Стараясь вести себя так, будто ничего не случилось, он подошел к своему жениху. — Учеба сегодня закончилась раньше? — Да, последнюю лекцию отменили. — Вот как… Сынхён приблизился и с озадаченным видом принялся изучать Сухвана. Тот хотел скрыть свое состояние, но, разумеется, его неловкость была слишком очевидной. Сразу заметив это, Сынхён спросил: — Что-то случилось во время разговора с дедушкой? — Ну… — На тебе лица нет. Сынхён поднял руку и нежно погладил Сухвана по щеке. Смотря на него, Сухван с неохотой все же заговорил: — На самом деле, правда в том, что… Но это было неподходящее место. Не стоило обсуждать такие темы здесь, где мимо проходило множество сотрудников штаб-квартиры Hwamyeong и посторонних людей. Оглядевшись по сторонам, Сухван заговорил снова: — Мне нужно кое-что тебе сказать. Но, может, сначала поедим? Ты не проголодался? — …Хорошо. Увидев мрачное лицо Сухвана, Сынхён медленно кивнул. Судя по всему, председатель Джин Гильнён снова выдвинул какое-то неразумное требование. «Наверняка он требует еще одного свидания вслепую». Обладая поразительной интуицией, Сынхён мгновенно догадался о верном ответе и прищурился. Подобно затишью перед бурей, они в молчании вышли из здания и направились в ресторан. Меню снова выбирал Сухван. Это было заведение неподалеку от компании, где подавали сябу-сябу. *Сябу-сябу — японский вариант хого. Возможно, из-за того, что было еще рано, народу оказалось немного. Они нашли подходящее место и заказали еду. Несмотря на нервозность, аппетит вернулся к Сухвану, как только принесли блюда, и он принялся сразу же есть. За едой он на короткое время смог забыть о своих тревогах. Конечно, это время пролетело в мгновение ока. — Ты закончил? — …Да. Насладившись краткими мгновениями счастья, Сухван снова начал следить за реакцией Сынхёна. Потягивая суджонгву — десертный напиток, который подали, чтобы освежить вкус, он ломал голову над тем, как подступиться к теме. *Суджонгва (수정과) — это корейский национальный напиток, приготовляемый из сушеной хурмы, имбиря и корицы. Но как бы он ни пытался смягчить углы, гнева Сынхёна в этом вопросе избежать было невозможно. Наконец Сухван глубоко вздохнул и заговорил: — Ха-а… В общем, дедушка хочет, чтобы я сходил еще на одно свидание вслепую. Всего на одно. — … — В эти выходные… Но он пообещал, что если я сделаю это, он больше не будет вмешиваться в наши дела. — … Сынхён продолжал молчать. Это заставило Сухвана так занервничать, что он не мог даже поднять головы. Спустя долгое время Сынхён заговорил тихим голосом: — Значит, ты снова пойдешь на свидание с другим омегой? — Сынхён. Когда Сухван поднял взгляд, он увидел холодное, застывшее лицо Сынхёна. Мысли в голове мгновенно спутались. С трудом взяв себя в руки, он продолжил: — Он сказал, что все уже организовано и ничего нельзя поделать. И… и он правда пообещал, что после еще одной встречи мне больше не придется никуда ходить. Честно. — … — Я сказал ему, что не расторгну нашу помолвку. По мере того как Сухван отчаянно объяснялся, он видел, как выражение лица Сынхёна постепенно смягчается. Приободренный этим, Сухван продолжил убеждать его: — Я встречусь с ним всего на час и сразу вернусь. Нет, на тридцать минут… — … — Это ведь… ничего? Сынхён медленно закрыл глаза и снова открыл их. Чем больше он слушал, тем более нелепым ему все это казалось. Председатель Джин, безусловно, перегибал палку, навязывая эти свидания, но… Его взгляд переместился на альфу перед ним. Хотя внешне тот производил впечатление холодного и сурового человека, внутри скрывалось нечто совершенно иное. Если бы он продолжал наотрез отказываться от этих ненужных встреч, у председателя Джина не осталось бы иного выбора, кроме как сдаться. В конце концов, даже семейные узы не позволяли принуждать кого-то до такой степени. Сейчас был не период Чосон. Но такой человек, как Сухван, мог легко согласиться на шаткие условия, которые можно изменить словами. Если подумать, сам Сынхён когда-то потребовал от Сухвана совместного проживания на столь же необоснованных условиях. И тогда Сухван, который мог бы просто отмахнуться от чужих проблем, с кротким видом согласился. «Почему этот человек такой искренне добрый?» Сынхён беспокоился за наивного Сухвана. В любом случае, если он уже заключил такую сделку с председателем Джином, пути назад не было. К сожалению, у Сынхёна не хватало ни власти, чтобы остановить это свидание, ни полномочий, чтобы преградить путь председателю. — Хорошо. Пусть будет так, — нехотя ответил Сынхён. — Правда? — Но… Сынхён протянул руку и накрыл ладонь Сухвана, лежавшую на столе. Он крепко переплел свои длинные пальцы с пальцами Сухвана, сжимая руки в замок. От одного этого жеста у Сухвана побежали мурашки по затылку. — Сегодня ночью ты позволишь мне делать все, что я захочу. — Ночью? — Да. Сухван растерянно моргнул, но вскоре начал понимать, на что намекает Сынхён. Чем еще они могли заниматься по ночам? В последнее время он каждую ночь предавался удовольствиям с Сынхёном в самых разных уголках их дома. Лицо Сухвана вспыхнуло ярко-красным. Чего еще Сынхён мог захотеть? Нет, разве они и так не делают достаточно из того, что ему нравится? Что еще это может быть? Сгорая от любопытства, Сухван спросил: — Что… ты собираешься делать? — … Сынхён лишь улыбнулся, не давая ответа. Похоже, он не собирался раскрывать свои планы заранее. Тем не менее Сухван чувствовал, что Сынхён не сделает с ним ничего слишком жестокого. Поэтому он неохотно кивнул в знак согласия. В тот момент Сухван даже не подозревал, как сильно он пожалеет об этом решении. Как только они вернулись домой, Сухван с тревогой в сердце отправился в душ. К этому времени Сухван уже в какой-то степени, нет, довольно прилично привык к самому акту. Но, поскольку изначально у него не было ни знаний, ни опыта в сексуальной сфере, ему все еще предстояло многому научиться. Он совершенно не мог угадать, что потребует Сынхён. Увиденное в спальне повергло его в шок. Сухван уставился на предметы, разложенные на кровати. — Ты пришел? — Э-это… Сынхён, который рассматривал разложенную коллекцию Джин Сухвана, повернул голову к вошедшему альфе. Потеряв дар речи, Сухван окинул взглядом ряды фаллоимитаторов самых разных цветов. Они различались по оттенкам, формам и даже размерам. В конце концов, остановив взгляд на игрушке настолько огромной, что возникли сомнения, сможет ли она вообще поместиться внутри, Сухван невольно попятился. — Нет, я правда не хочу этого. — Хён. Подойдя к Сухвану, который в знак протеста качал головой, Сынхён обнял его и прошептал ему на ухо: — Ты обещал, что сегодня ночью я смогу делать все, что захочу. — Но… Сухван посмотрел на Сынхёна умоляющим взглядом. На лице Сынхёна по-прежнему играла добрая улыбка. Но слова, сорвавшиеся с его губ, совершенно не соответствовали ожиданиям Сухвана. — Я не буду вставлять то, что тебе по-настоящему противно. Так что сам выбери один. — Я не хочу. — Просто выбери. Хорошо? Сынхён подталкивал и направлял его вперед, и Сухван неохотно приблизился к кровати. Он снова перевел взгляд на эти постыдные вещи. Сынхён разложил игрушки на кровати в порядке возрастания размера. Первая была самой маленькой, а к концу ряда они становились все более устрашающими. Сухван даже не смотрел в ту сторону. — Тогда… вот этот. Сухван выбрал розовый фаллоимитатор, лежавший в самом начале. Тот самый, который Сынхён уже пытался ввести раньше. Поскольку он был самым маленьким, Сынхён намеренно подстроил все так, чтобы Сухван сам остановил на нем свой выбор. Все же этот вариант казался наиболее приемлемым. Он был гораздо меньше, чем член у Сынхёна, так что, вероятно, больно не будет. И все же отвращение Сухвана было вызвано не болью или страхом. Ему просто была противна сама мысль о том, чтобы принять в себя что-то, кроме того, что принадлежало Сынхёну. — Ты… правда собираешься его вставить? Сидя на кровати с абсолютно обнаженной нижней половиной тела, спросил Сухван со слезами на глазах. Сынхён повернул голову, обильно нанося гель на розовую игрушку, которую выбрал Сухван. — Тебе настолько это не нравится? — Да… я ненавижу это. — Все в порядке. Тебе обязательно будет хорошо. Как тогда, так и сейчас, Сынхён мог лишь так выразить свою мелкую досаду. Даже осознавая, что это всего лишь способ выплеснуть раздражение, Сынхён не мог остановиться. — А теперь раздвинь ноги. — Уф… Хотя его тон оставался мягким, в голосе проскользнули холодные нотки, от которых Сухван вздрогнул. Он медленно развел ноги, которые до этого были плотно сжаты. В ответ на это его розовая плоть, казалось, напряглась под стать хозяину, плотно сжалась и заметно сократилась.