Главный персонаж одержим посторонним веществом

К четвертому дню Сухван окончательно понял, что так продолжаться не может. Вчера, едва успев поесть, он открыл дверь на террасу, чтобы проветрить квартиру, но Сынхён тут же набросился на него. Причем прямо на террасе, куда он вышел глотнуть свежего воздуха. Хорошо еще, что это был элитный высотный комплекс, и они занимали почти целый этаж без соседей, иначе ситуация могла стать крайне постыдной. Конечно, поначалу Сухван сопротивлялся, но в итоге у него не осталось иного выбора, кроме как подчиниться… Тем не менее, шок от секса на открытом воздухе заставлял робкое сердце Сухвана трепетать до сих пор. Правда, они не могли продолжать в том же духе весь эструс. Потерявший всякие моральные ориентиры Сынхён наверняка потащил бы его во все мыслимые места. Сухван хотел избежать этого хотя бы на время. К тому же из-за почти непрекращающихся проникновений его плоть распухла и болела. Ему отчаянно требовалась хотя бы короткая передышка. Однако он не мог и помыслить о том, чтобы уйти из дома без Сынхёна, поэтому единственное, что ему оставалось — это сбежать в другую комнату. — Ха-а… Закопавшись в одежду в шкафу гардеробной, Сухван тяжело вздохнул. Он залез сюда, поддавшись порыву, но для спонтанного решения это казалось довольно мудрым шагом. Он подумал, что среди вещей, пропитанных его собственными феромонами, Сынхёну будет сложнее его найти. Хотя Сынхён и был доминантным омегой, а из-за эструса стал еще чувствительнее, уловить запах Сухвана среди такого количества одежды было непросто. — Уф… Почувствовав, как неудобно сидеть в тесном шкафу, он немного сдвинулся назад, отчего снизу прострелила резкая боль. Одновременно с этим он с трудом сжался, пытаясь удержать семя, готовое вот-вот вытечь из него. Ему нужно было вычистить все, что скопилось внутри, но так как Сынхён набрасывался на него каждый раз, стоило ему открыть глаза, он не мог даже дойти до ванной. Неужели эструс у омег всегда проходит именно так? Это настолько отличалось от того, что он знал, что Сухван чувствовал полную растерянность. Конечно, раз его отношения с Сынхёном отличались от обычных, логично, что и поведение Сынхёна не было похоже на других омег. И все же это казалось чересчур. Сколько обычно длится эструс? Шесть дней? Семь? Даже если всего шесть дней, они были только на середине его цикла. Сухван печально опустил уголки губ и еще сильнее забился в угол. Сколько времени прошло? Спустя, казалось бы, целую вечность, послышался тихий шорох. — …Хён? — … Это был голос Сынхёна. Сухван неосознанно затаил дыхание и прикрыл рот рукой, чтобы его не обнаружили, и в ужасе замер, лихорадочно оглядываясь в темноте шкафа. — Ты здесь? Похоже, из-за того, что он прятался в шкафу в самом дальнем углу гардеробной, голос Сынхёна доносился издалека. Прижимая другую руку к колотящемуся сердцу, Сухван полностью перестал дышать. Раздались едва слышимые шаги. Сынхён ходил по гардеробной в его поисках. Когда шаги внезапно стало слышно совсем рядом, Сухван замер окончательно. — …И здесь нет? — озадаченно пробормотал Сынхён. От него исходил тяжелый аромат неконтролируемых феромонов, а значит, цикл еще не стабилизировался. «Он, должно быть, мучается один. Может, все обратить в шутку и выйти? — промелькнула мысль в голове у Сухвана, но он тут же ее отогнал. — Нет, еще чуть-чуть». Он плотно сжал губы, но, видимо, от нервов он слишком сильно напряг живот, и семя, которое он сдерживал, с влажным звуком капнуло на пол шкафа. — Ха-а… Вздрогнув от собственного непроизвольного стона, Сухван еще крепче зажал рот. Сердце в груди стучало оглушительно. Услышал ли Сынхён? Его обнаружили? Он дрожал от беспокойства. — … Но сколько бы он ни ожидал, что его найдут, стояла тишина. Казалось, Сынхён вышел из гардеробной. Слабый вздох сорвался с губ Сухвана, когда напряжение немного спало. — Ха-а… И в этот самый момент дверца шкафа, где прятался Сухван, распахнулась настежь. — … — Так вот ты где. — С-Сынхён. От сильного шока Сухван оцепенел. Сынхён, который, как он думал, ушел, пристально смотрел на него сверху вниз, пока тот сидел в углу открытого шкафа. Его взгляд скользил по обнаженным ногам Сухвана, задержавшись на нижней части тела. Сухван упустил из виду одну деталь: феромоны омеги, которые Сынхён буквально впечатал в него, разлетались во все стороны. Увидев, как его собственная сперма капает на пол шкафа, Сынхён почувствовал, как его феромоны снова активизировались. — Почему ты в таком месте? — Эм, ну… — Сбежал, потому что видеть меня не можешь? — Н-нет. Он инстинктивно покачал головой, но любому было ясно, что он сбежал и прятался. Теперь, когда его нашли, места для оправданий не осталось. — Если нет, тогда вставай. — Да… уф… Сухван пошатнулся, пытаясь поспешно подняться. Сынхён схватил его обеими руками и буквально выдернул из шкафа. — … Дверца шкафа захлопнулась, Сухван ударился об нее спиной и нахмурился от боли. — Сынхён… ха-а… Прижав Сухвана к дверце, Сынхён обхватил его лицо одной рукой и принялся осыпать дикими поцелуями. Сухван извивался, принимая язык, который заполнял его рот так глубоко, что становилось трудно дышать. — Ха-а… Второй рукой Сынхён обхватил Сухвана за талию. Прижимаясь к нему всем телом, он терся возбужденным членом о его пах. — Ха-а… я так долго тебя искал, детка, — шептал Сынхён, покусывая Сухвана за ухо и не скрывая своего густого аромата феромонов. — Захотел поиграть со мной в прятки? — Ха-а… — Тогда… тебе стоило прятаться получше. Ты же весь пропах мной. — Ха-а… Сынхён уткнулся лицом в плечо Сухвана и раздвинул его ягодицы обеими руками. Между его длинными пальцами густо тянулись и капали на пол выделения, которые так и не успели вытечь до конца. Глаза Сынхёна, все еще затуманенные от эструса, снова опасно блеснули. — Сынхён, не здесь. — Какая разница? — По крайней мере, давай пойдем на кровать… уф… Сынхён продолжал ласкать его, не обращая внимания на его слова. Его длинные пальцы уже вовсю исследовали податливый вход. — Я не могу ждать. — Если мы займемся сексом здесь, у меня разболится спина. Сынхён нахмурился, услышав этот тихий, жалобный голос. Не потому, что его раздражали слова Сухвана, а потому, что какая-то часть его сознания пыталась нажать на тормоза. Сейчас в Сынхёне яростно боролись две личности: та, что из-за эструса опустилась до уровня чистых инстинктов, и та, в которой еще сохранялись остатки разума и желание, как обычно, заботиться о Сухване. И компромисс, достигнутый в этой борьбе, лишь продолжал создавать для Сухвана трудности. — Обхвати руками мою шею. — Что? — Живо. — Х-хорошо. Сухван в замешательстве обвил руками шею Сынхёна. Тот приложил усилие и поднял Сухвана вверх. — Ой… Испугавшись, Сухван крепче вцепился в шею Сынхёна. Его ноги болтались в воздухе. Он был просто шокирован этим неожиданным действием. Как ни крути, он был альфой, а Сынхён — омегой… Но Сынхён оказался на удивление сильным. Он всегда был достаточно энергичным, чтобы это понять, но Сухван не ожидал, что тот поднимет его крупное тело так легко, словно поднимал ребенка. К тому же он пришел в ужас от того, что Сынхён сделал после этого. — П-подожди минутку! — Не двигайся. — Ха-а… Сынхён, удерживая Сухвана на руках, приставил свой член к податливой плоти. В позе, которую можно увидеть разве что в порно, Сухван принял входящий в него член. — Уф… этого не может быть… — Ха-а… Сынхён вогнал член глубже, чем обычно. Из-за веса Сухвана и самой позиции он заглотил орган Сынхёна до самого основания. Казалось, он вошел глубже, чем обычно. — Нет, нет… уф… — Ты, ха-а… так сильно сжимаешь. Тебе хорошо? — Опусти меня, опусти, ха-а… Как только возбужденный член оказался внутри, Сынхён тут же начал активно двигать бедрами. Под ритмичные звуки шлепков ноги Сухвана беспомощно болтались в воздухе, а все его тело сотрясалось. Сложенный почти пополам, он двигался вверх-вниз, словно в каком-то танце. С каждым яростным толчком Сынхёна спина Сухвана билась о жесткую дверцу шкафа. — Это… это… нет… странно, ха-а… Хотя они только начали, член Сухвана был твердым, а с головки сочился предэякулят. Проникающий внутрь член безумно давил на простату. Сухван застонал и прижался к Сынхёну еще сильнее. — Ха-а… страшно, мне страшно… Сынхён, Сынхён-а! — Уф… Не имея возможности куда-либо пристроить ноги и просто вися на шее Сынхёна, пока в него так глубоко входили, Сухван чувствовал настоящий ужас. Он боялся упасть, но Сынхён проигнорировал его состояние и, закинув ноги Сухвана себе на плечи, начал мощно вбиваться. Несмотря на панику, член Сухвана оставался возбужденным. Жидкий предэякулят стекал по нему и размазывался по животу Сынхёна. Даже после трех дней непрерывного секса его организм продолжал вырабатывать семя с пугающей готовностью. — Ха-а… — Уф… Сынхён еще сильнее прижал Сухвана к шкафу и излился внутрь. Зажатый между Сынхёном и дверцей, Сухван на мгновение перестал дышать. Его нутро, и без того переполненное спермой, вновь залило горячим семенем. — Ха-а… Сынхён глубоко вздохнул и уткнулся лицом в шею Сухвана, а потом мягко прикусил кожу на стыке с плечом. — Спина не болит? — … Сухван промолчал. Вот, значит, зачем его подняли и взяли в такой позе. Все потому, что он пожаловался, что на полу ему будет больно. Он закусил губу, сдерживая слезы. У Сынхёна в эструсе будто винтик в голове разболтался, поэтому Сухван не решался говорить лишнего. — Держись крепче. — Что? Сынхён приложил больше сил и поднял Сухвана еще выше. Лишившись опоры о шкаф и просто зависнув в воздухе, Сухван обхватил Сынхёна за шею и крепко вцепился в него, боясь упасть. В таком положении Сынхён пошел вперед. Его член все еще оставался внутри Сухвана. Когда он медленно зашагал в сторону спальни, Сухван вздрогнул от неожиданности и напрягся. — Ха-а… подожди… При каждом шаге член Сынхёна то немного выходил, то снова входил обратно. Внутренние стеночки судорожно сокращались, обхватывая его, отчего на лбу Сынхёна вздулись вены. — Ха-а… — Ха-а… Добравшись до спальни и рухнув на кровать, Сухван инстинктивно обвил ногами талию Сынхёна, когда тот на миг отстранился. Он сам удивился своему действию, совершенному неосознанно, лишь бы член Сынхёна не выскользнул. Его лицо и все тело мгновенно покраснели. — Ты тоже не хочешь, чтобы я выходил, хён. — Это… не так… ха-а… — Я бы хотел остаться внутри тебя навсегда. — Ха-а… «Если ты не вытащишь свой член, я точно умру…» Сухван проглотил эти слова и снова обнял Сынхёна за шею, пока тот целовал его и продолжал двигать бедрами. Видимо, из-за того, что семя внутри него не вычищалось полностью, в животе возникло странное чувство распирания. Наконец, не выдержав резких толчков Сынхёна, Сухван попытался его оттолкнуть. — Подожди, правда, правда… что-то не так, Сынхён, уф… — Ха-ах… — Отпусти, хоть на мгновение… уф… Сухвана пробила резкая дрожь, стоило Сынхёну задеть самое чувствительное место внутри него. Он почувствовал какое-то шевеление внизу живота. Горячая волна поднималась из самых глубин тела. — Сын… Сынхён, уф… пожалуйста, пожа… ха-а… Сухван запрокинул голову, из последних сил умоляя о пощаде. Одновременно с покалыванием в животе из его члена начала брызгать прозрачная жидкость. Глядя на то, как эта влага заливает их тела, Сынхён тоже стиснул зубы. — Уф… — Ха-а… Может, потому, что ни у кого из них больше нечего было излить? Или потому, что Сынхён тоже достиг пика возбуждения? Из его члена вытекло что-то еще, помимо спермы. В отличие от густой спермы, она была водянистой, и, когда она хлынула внутрь, Сухвана охватило неописуемое чувство. — Ха-а… прости. — Уф… мой живот… мой живот болит… Когда его внутренности заполнились жидкостью, живот заболел так, будто он вот-вот разорвется, напоминая ощущения от клизмы. Но на лице Сынхёна, смотревшего на раздувшийся живот Сухвана, по-прежнему читалось возбуждение. В голове Сынхёна продолжали разыгрываться жестокие фантазии о том, как он прижимает плачущего и сопротивляющегося Сухвана и продолжает брать его силой. Несмотря на то что Сухван хватался за больной живот и выл от боли, Сынхён его не отпускал. В конце концов он будет вбиваться в него, пока Сухван не потеряет сознание, и они оба не провалятся в беспамятство. Сынхён просто прокручивал эти мысли в своем одурманенном сознании. И прежде чем он успел опомниться, он снова начал вонзать возбужденный член в несчастного Сухвана. — Больно, бо-ольно, ик… Сынхён склонил голову и слизнул слезы из уголков глаз плачущего Сухвана. На вкус они были безумно сладкими. Надавив на выпирающий живот Сухвана, Сынхён тихо рассмеялся. — Я люблю тебя, хён. — Ха-а… Шла четвертая ночь эструса Сынхёна.