Главный персонаж одержим посторонним веществом

Когда Сухван снова проснулся, все вернулось в то же русло, что и неделю назад. Изменилось только его тело. Открыв глаза, Сухван был вынужден провести в постели без движения еще почти полдня. — Поешь каши. — Да. Сухван медленно приподнялся на кровати и посмотрел на Сынхёна, который принес ему миску с кашей. Сынхён даже притащил складной столик, поставил его на колени Сухвана и водрузил сверху еду. — Спасибо. — Не за что. — А ты поел? — Да. Когда они встретились взглядами, Сынхён лучезарно улыбнулся. Однако Сухван почему-то не смог улыбнуться в ответ. Он невольно вспоминал, как во время эструса Сынхён вполне обходился без обычной еды, довольствуясь совсем другим. — Я хорошо поем. Изо всех сил стараясь прогнать эти образы, он отправил ложку в рот. Поедая ароматную кашу, Сухван размышлял о том, что ждет его впереди. Проведя целую неделю взаперти из-за эструса Сынхёна, Сухван совершенно потерял ориентацию в пространстве и времени. Он даже не понимал, какой сегодня день недели. Доев кашу, он посмотрел на Сынхёна, который как раз убирал пустую миску и столик. — А где мой телефон? На мгновение Сынхён едва заметно напрягся, но Сухван этого совсем не заметил. Вскоре, улыбаясь так, будто ничего не произошло, Сынхён вытащил смартфон из кармана. — Он валялся в гостиной. — Вот как. В гостиной… В первый же день он потерял сознание, пока целовался там с Сынхёном. Видимо, тогда и выронил его. С тех пор ему было совсем не до проверки сообщений. Смартфон, который протянул ему Сынхён, ощущался в руках почти чужим, так как за всю неделю он ни разу к нему не прикоснулся. — Кхе-кхе… Сухван прочистил горло, коснулся экрана и тут же увидел, что батарея почти на нуле. Удивительно, что за неделю телефон не сел окончательно, учитывая, что он все это время был включен. Сухван быстро поставил его на зарядку и заглянул в мессенджеры. Пока он просматривал полные беспокойства сообщения от Хвалён и извинения от Доуна, его глаза внезапно расширились. — Что? [Ча Юнхён] Палец Сухвана замер на этом неожиданном имени. Он быстро пробежался глазами по тексту, после чего тяжело вздохнул. — Фуф… — Что такое? — спросил подошедший Сынхён, любопытно приподняв бровь. Но Сухван, не отрываясь от экрана, ответил: — Просто со следующей недели мне пора выходить на работу. Как только Сухван появился в этом мире, ему пришлось явиться в штаб-квартиру Hwamyeong, где он проходил стажировку. Поначалу, не зная о своих обязанностях, он прохлаждался в отеле, пока не получил сообщение от Доуна и наконец не удосужился найти адрес компании. Неизвестно, как вел себя прежний Джин Сухван, но когда стажер заявил, что не может прийти из-за болезни, в компании это приняли как должное. Никто не стал отчитывать его за отсутствие без уважительной причины. Ситуация была крайне неловкой. Тем более что никто не давал ему никаких поручений. Конечно, не смысли он в делах ровным счетом ничего, его попытки помочь могли бы обернуться катастрофой, но все же сидеть в офисе без дела было довольно стыдно. Именно в то время он и познакомился с заместителем управляющего Ча Юнхёном. Хотя Юнхён и не принадлежал к чеболям, он был выходцем из весьма обеспеченной семьи. Его родители были судьей и адвокатом, а хён — прокурором. Он любил шутить, что в такой семье обычная работа в крупной корпорации даже не считается особым достижением. Поначалу Сухван чувствовал себя рядом с ним крайне неуютно. Что бы ни натворил прежний Джин Сухван, Юнхён, будучи его непосредственным руководителем, все это время относился к нему подчеркнуто холодно. Так что Сухван даже не смел к нему подойти. Но, по воле случая, ему удалось сблизиться с Юнхёном. Хотя до конца стажировки оставалось совсем немного и их общение было недолгим, судя по сообщению, Юнхён все еще сохранял к нему хорошее расположение. — Заместитель управляющего с работы спрашивает, действительно ли я выйду на следующей неделе. — Заместитель управляющего? — Да, он был моим куратором во время стажировки. Сухван улыбнулся, вспоминая Юнхёна, который раньше едва не впадал в ярость и одаривал его ледяным взглядом, стоило лишь предложить ему чашечку кофе. Конечно, после того как они сблизились, лед растаял. Пока Сухван посмеивался, перечитывая сообщение, Сынхён подошел ближе. — Этот человек… омега? — Что? Нет, у нас в компании омег не так много. — Правда? — Да, заместитель управляющего — альфа. — Понятно. На лице Сынхёна мелькнуло облегчение, но Сухван этого не заметил, погруженный в свои мысли. «Вдруг Сынхён подумает, что Hwamyeong — это консервативная компания, дискриминирующая омег?» Возможно, из-за того, что председатель Джин Гильнён был человеком старой закалки, политика компании была соответствующей. В Hwamyeong строго придерживались установленного государством минимума по найму омег. К тому же большинство из них работали по контракту. Сухван запереживал, что Сынхён может воспринять это негативно, и поспешно добавил: — Но, эм… это не значит, что их совсем нет. В других отделах довольно много сотрудников-омег. Просто у нас так сложилось. — … — Эм… я просто подумал, что ты можешь плохо об этом подумать. Мой дедушка немного суров в таких вопросах, вот и все. Наверняка все изменится, когда Хвалён станет председателем. В компаниях под ее началом доля сотрудников-омег была выше, а социальный пакет — лучше. Со временем вся группа Hwamyeong пойдет по этому пути. Сухван говорил это, внимательно следя за реакцией Сынхёна. — Все нормально. Меня это не беспокоит. — Правда? — Да, скорее даже… — … — Да нет, ничего. Сынхён беззаботно и ярко улыбнулся. Сухван с любопытством посмотрел на него, но тут же вздрогнул от телефонного звонка и уставился на экран. [Хвалён-нуна] Звонила Хвалён. Сухван ответил быстро. — Алло. — Сухван. — Да, нуна. — Наконец-то… кажется, все закончилось. — Эм… да… — … В воздухе на мгновение повисла неловкая тишина, типичная для разговора двух альф. Но спустя несколько долгих секунд Хвалён заговорила первой: — Как ты себя чувствуешь? — И я, и Сынхён в порядке. — Ясно. — Да. — … Казалось, Хвалён в чем-то сомневается. Обычно Сухван не отличался проницательностью, но сейчас он словно почувствовал, о чем она хочет спросить. — Кхе-кхе… — откашлялся он, — тебе не о чем беспокоиться. — …Вот как? — Да, мы… со всем справились. Можно ли было назвать произошедшее «справились»? Это вопрос довольно спорный, но выбора не было. Хвалён хотела знать, предохранялись ли они во время эструса Сынхёна, но их близость изначально была такой, что контрацепция не требовалась. Так что даже если возникло небольшое недопонимание, суть оставалась прежней. В итоге с Сынхёном ничего плохого не случится. — Фуф… я волновался, но теперь я успокоился. — Хорошо. — Мне нужно обсудить кое-что лично. Когда ты будешь свободен? — Я свободен в любое время. — Тогда я сверюсь с графиком и пришлю тебе сообщение, хорошо? — Хорошо, договорились. Сухван коротко кивнул и закончил разговор. Сынхён, который все это время прислушивался к их разговору, перевел взгляд на отложившего телефон Сухвана. — Кажется, генеральный директор очень о тебе печется. — Что? Эм… Да, наверное. — Двоюродные братья и сестры — это ведь практически чужие люди. — Разве? — Да, я даже не знаю имен большинства своих двоюродных братьев и сестер. — Серьезно? — Да. — Хм… Сухван, конечно, понимал, что его отношения с Хвалён выходят за рамки обычных. Но единственными родственниками Джин Сухвана были председатель Джин и Хвалён, и ему было приятно ощущать заботу сестры, с которой у него сложились такие теплые отношения. — Мы выросли почти как родные. Скорее уж Хвалён его вырастила, но… Как только Сухван попытался воскресить в памяти сюжет новеллы, он замер в недоумении от внезапно всплывшего обрывка воспоминаний. Перед глазами предстали маленькие Хвалён и Джин Сухван в какой-то поношенной одежде, что никак не вязалось с официальным прошлым его персонажа. — Что это такое? — О чем ты? — Что? Когда он повернулся к Сынхёну, это мимолетное видение рассеялось, словно туман. С неловким выражением лица он посмотрел на Сынхёна. — Нет, ничего. Просто о прошлом задумался. — О прошлом? — Да. После смерти родителей нуна фактически заменила мне всех. От этих будничных слов лицо Сынхёна омрачилось. Для Сухвана они не были настоящими родителями, так что горевать было не о чем, но Сынхён, похоже, воспринял это иначе. — Прости, что заставил тебя вспомнить неприятные моменты. — Что? Нет-нет, все в порядке. Меня это больше не ранит. Было бы фальшиво изображать грусть сейчас. К тому же он не хотел, чтобы Сынхён чувствовал вину. — Я правда в порядке, — повторил он. Но серьезное выражение лица Сынхёна так и не исчезло. Подумав мгновение, Сухван решил перевести все в шутку. — Ну, думаю, мне станет гораздо лучше, если ты меня поцелуешь. — Хорошо. Словно только этого и дожидаясь, Сынхён прижался губами к щеке Сухвана. Поцелуи, начавшиеся с легких касаний, постепенно переместились, и Сынхён накрыл своими губами полные губы Сухвана. — Ммм… Хотя они просто соприкасались, не сплетаясь языками, это почему-то ощущалось чертовски эротично. Сухван издал сладкий стон, почувствовав, как внизу живота все напряглось. Он обвил руками шею Сынхёна и притянул его ближе. Сынхён ограничивался лишь короткими поцелуями. Когда Сухвану хотелось чего-то более глубокого, он заставлял его терять терпение. Выдохнув, Сухван произнес, не отрываясь от его губ: — Сынхён… почему? Тогда Сынхён с лукавым блеском в глазах игриво ответил: — Ты же просил только поцелуй. — Ха-а… Он имел в виду совсем не это. Было ясно, что Сынхён его дразнит. Сухван нахмурился. — Ты серьезно… просто поцелуешь и все? Глядя в глаза Сухвана, в которых начал разгораться нешуточный огонь, Сынхён нахмурился. Хотя ему казалось, что за неделю они утолили жажду, вид покрасневших глаз Сухвана пробудил в нем неконтролируемое желание. Едва сдерживая порыв повалить его и сорвать одежду, Сынхён склонился ниже. Он поцеловал влажные от возбуждения уголки глаз Сухвана и улыбнулся. — Боюсь, я не смогу сдержаться. Ты уверен? — … Сухван замолчал после такого прямого вопроса. Совсем недавно он страдал от Сынхёна, который потерял рассудок из-за эструса. Память об этом была еще слишком жива. Сынхён был настолько неутомим, что не останавливался, сколько бы Сухван ни плакал, ни умолял и ни кончал. Даже сейчас в животе сохранялась ноющая боль. Сынхён поднял руку и погладил Сухвана по щеке. Тот выглядел напуганным. Прежде округлые, пышущие здоровьем щеки теперь пугающе впали. Это был результат изматывающего недельного эструса. Чувствуя вину, Сынхён касался его крайне осторожно. — Я никогда не сделаю этого, если ты не хочешь. — … Дело было не в том, что он не хотел. Совсем не в этом… Дрожащие губы не могли облечь путающиеся мысли в слова. Сынхён терпеливо ждал. Теперь он пообещал себе никогда не подавлять его феромонами и не принуждать к близости. Только так он мог удержать его рядом навсегда. — Ха-а… Глаза Сухвана расширились, когда он почувствовал, как его окутывают мягкие феромоны Сынхёна. Скованное тело начало постепенно расслабляться. Боль, которая до этого была лишь мучительной, стала менять свой характер. — Не то чтобы я не хотел. — А что тогда? — Не то чтобы я не хотел, но мне все еще немного страшно. Это пугало. Грубое, необузданное желание было пугающим и подавляющим. Тогда он по-настоящему осознал, что в процессе можно буквально умереть. Сынхён погладил бледное лицо Сухвана и с раскаянием произнес: — В следующий раз я сделаю так, чтобы тебе не было больно. — Хорошо. — Прости меня, хён. — …Тебе не нужно извиняться. Сухван покачал головой и потянул Сынхёна за шею на себя. Глядя в лицо, оказавшееся совсем рядом, он прошептал: — Лучше поцелуй меня в этот раз по-настоящему. …А не просто чмокни. — Хех… От такого милого протеста любимого человека Сынхён наконец рассмеялся. — Хорошо. И он нежно прижался к губам Сухвана.