Одна кружка на двоих

На улице мело несчадно. Снег, подгоняемый сильным ветром, летел в лицо, сбивал с ног, свистел, закладывая уши. Рыжие волосы, выбившиеся из-под шапки, покрылись инеем, как и ресницы. Казалось, ещё немного и от усталости можно падать. Перед глазами расплывались смутные силуэты домов, смазанные столбики фонарных столбов, а впереди показалось одно из вожделенных сооружений — закрытая автобусная остановка. Девушка запрыгала бы от радости и запела, если бы не замёрзшие конечности и охрипшее горло. Прибавив шаг, она почти с нежностью смотрела на обшарпанную дверь со старой деревянной ручкой. Дёрнула, но дверь, чуть заметённая снегом, казалось, примерзла. Поставив левую ногу на стенку, девушка попробовала потянуть сильнее, когда кто-то внутри открыл дверь, заставив её рухнуть на спину, прямо в сугроб. — А-а-а-а-а! — испуганно просипела Алёнка, глядя на расплывчатый силуэт в тёмной куртке. — Ты в порядке? — шум ветра глушил голос, и девушка нахмурилась. — Что? — спросила она, напрягая горло, и тут же закашлялась. Наверняка это коварная простуда! Силуэт подошёл ближе, протягивая руку, и девушка смело ухватилась, вставая и отряхиваясь от снега. Молодой паренёк с каштановыми волосами и огненно-красной прядкой махнул рукой, предлагая зайти внутрь закрытой остановки, и девушка с удовольствием согласилась — продрогла до костей. — Привет! Не ушиблась? — спросил незнакомец, и девушка с радостью осознала, что ветер больше не мешает ни зрению, ни слуху. — Да нет, всё хорошо, — ответила девушка. — Кошмарная погода, ни черта не видно! — Она шмыгнула носом. — Действительно, кошмар, — согласился парень. Мрак коморки рассеивался, пока глаза привыкали, и девушка рассмотрела вполне приятные, чуть округлые черты лица, ровный нос с бледными веснушками и карие глаза, обрамлённые густыми ресницами. — Я вообще не местный, на учёбу приехал, заблудился в такую метель... Меня Саша зовут, а тебя? — спросил он, протягивая руку. — Алёнка, — девушка улыбнулась, чуть резковато пожав его ладонь и задержав рукопожатие дольше положенного. — А ты куда поступил? — спросила она заинтересованно, наклонив голову и борясь с першением в горле. — Да в местный колледж, на технологический... — Парень закинул руку за голову, неловко касаясь затылка, словно боясь осуждения. — Ой, здорово! Это мы в одной шаражке учимся, получается. Только я на другом факультете. Кхем, — закашлялась она. Парень в ответ расслабился и слегка улыбнулся, приободрённый её реакцией. Затем резко всполошился: — Точно. У меня же термос есть, хочешь? — Парень потянулся к спортивной сумке на боку и достал небольшой металлический термос с кружкой-крышкой, показав его словно редкое сокровище. Девушка сглотнула, чувствуя саднящее горло. — Чай! — с восторгом согласилась она и тут же радостно подпрыгнула. — А у меня с собой печеньки есть! Домой по пути прихватила. Настоящее чаепитие устроим! — с восторгом улыбнулась она, роясь в обвешанной значками сумке и достав помятую, но знакомую пачку «Юбилейного». Парень наклонился, смахивая с тонкой деревянной скамейки заметённый снег, и они устроились. От термоса шёл пар, наполняя тесную коморку запахом чёрного чая, лимона и земляничного печенья. Но возникла проблема: кружка от термоса была лишь одна. Александр налил чай и с решимостью протянул кружку девушке. — Дамы вперёд, — бодро сказал он с какой-то ноткой уверенности. — Благодарю, — ответила она, сняв связанные бабушкой варежки и обхватив чашку двумя руками. Девушка сделала глоток и протянула чашку парню, с хрустом откусив печенье. — А ты не брезгуешь? — спросил он, забирая из её рук чашку. — Неа! Микробы, вирусы — ерунда это всё, — весело ответила девушка, усердно жуя. — Ага, болеют только дураки, — усмехнулся он, сделав глоток и возвращая чашку. Алёнка снова пригубила тёплый чай, чувствуя, как приятное тепло растекается внутри, прогоняя холод. Так они и сидели, передавая друг другу одну кружку и хрустя печеньем, пока за обшарпанными стенами выла вьюга. Ветер бросал в стекло пригоршни снега, но здесь, внутри, было уютно и почти по-домашнему.— Слушай, — Саша кивнул на её сумку, увешанную значками с котами, какими то мемами и игрушками, — ты всегда так много всего с собой таскаешь? Прямо как тот персонаж... ну, из книжки, у которого в рюкзаке был целый дом. — Хоббит, что ли? — усмехнулась Алёнка, стряхивая крошки с коленок. — Ага, я такая. Бабушка говорит, что я даже в магазин за хлебом собираюсь, как в кругосветное путешествие. — Она закашлялась в кулак и поморщилась. — Ох, чуйка у меня, что завтра горло совсем сядет. — Так может, не надо было в метель переться? — Саша приподнял бровь, но в голосе не было осуждения — скорее с любопытством и беспокойством. — Надо, — Алёнка вздохнула и уставилась в заснеженное окно. — У нас в деканате практику распределяли. А там тетка... Ух зверь какая строгая! Пришлось завоевывать местечко по слаще. — Она хлюпнула носом и неловко улыбнулась. — Дура, да? — Не дура, — Саша мотнул головой, и рыжая прядка метнулась в сторону. — Я, когда поступать ехал, тоже через пургу пробирался. Думал: ну всё, сейчас развернусь и уеду обратно. Разве не дурак через пару месяцев переводиться в другой город? А потом зашёл в приёмную комиссию, а там такая тёплая батарея и запах кофе из автомата... И как-то полегчало. За хорошее в жизни нужно бороться... наверное, – неуверенно закончил он смутившись. — А родители? — Алёнка повернулась к нему, чувствуя, что просто молчать в этой каморке уже не хочется. — Не отговаривали? — Отговаривали, — Саша пожал плечами. — Говорили, что технологический — это скучно. Что надо на юриста идти или на экономиста. А я с детства люблю что-то руками делать, собирать, чинить. Дома вечно у меня в комнате был бардак из деталек. Да и руки у меня ловкие. – усмехнулся он по доброму. — О, — Алёнка оживилась, — так ты тот самый человек, который может починить сломавшийся наушник? Вот здорово! А я заклеиваю изолентой, но звук потом только в одном работает. Саша рассмеялся, услышав её слова, по настоящему развеселился и только погодя ответил: — Могу. Если наушники не жалко в руки маньяку отдавать. — Не жалко, — махнула рукой Алёнка. — Они всё равно китайские, за двести рублей. Если сломаешь не расплачусь. Она подняла лицо, словно загипнотизированная его теплым взглядом карих глаз, его легкой улыбкой , каштановой, взъерошенной шевелюрой с огненно-красной прядкой и вопрос вырвался сам собой: – А откуда у тебя красная прядь в волосах? Парень тут же провел рукой по волосам, несколько смутившись. – Да просто... Перемен захотелось, как то выделится, быть ярким, – он стрельнул глазами и сердце предательски пропустило удар. – Зато меня теперь в толпе легко найти, – улыбнулся он, – почти маяк. Аленка засмеялась в ответ, представляя Александра одетого красно белую тубу с фонарем на голове, прогуливающегося в центре города. – держи чай, маяк. Чай в термосе закончился, когда они доедали последнее печенье. Саша покрутил в руках пустую пачку и вдруг спросил: — Слушай, а давай, когда метель кончится, сходим куда-нибудь? Ну, в смысле, если ты не против. Тут, говорят, кафе есть прикольное — «Снежинка». С нормальным чаем и пирожными. Алёнка почувствовала, как щёки теплеют, и не только от чая. Она сунула нос в вязанный шарф и буркнула: — А это не будет считаться свиданием? — Будет, — серьёзно кивнул Саша. — Я вообще противник тратить время на непонятные встречи. Если зову — значит, серьёзно. – Но тут же смутился. – Но если ты не хочешь... Дружить тоже хорошо. — Ну тогда... — Алёнка покосилась на него из-под заиндевевших ресниц, — тогда только если ты возьмёшь с собой термос. А я печеньки. И не смейся, но у меня домашние есть, с шоколадной крошкой. Бабушка печёт, по нашему секретному рецепту, между прочим! — Идёт, — Саша протянул руку, и они скрепили договор рукопожатием, не снимая варежек. За окном ветер начал стихать. Сквозь серую пелену проступили очертания фонарей, и снег уже не летел в лицо, а мягко опускался на землю. — Вроде утихает, — сказал Саша, выглядывая в дверную щель. — Жалко, — вырвалось у Алёнки, и она прикусила язык. — Что? — не расслышал он. — Говорю, повезло нам, что остановка попалась, — быстро нашлась она и встала, отряхивая яркую куртку. Они вышли на улицу. Город, укутанный снегом, казался притихшим и чуточку сказочным. Алёнка сделала шаг и вдруг поскользнулась, взмахнув руками. Саша мгновенно подхватил её под локоть. – Ой-ёй! — Аккуратнее, — сказал он тихо. — Я провожу до дома. А то ещё упадёшь, и вместо свидания будем вызывать скорую. — Тьфу на тебя, — фыркнула Алёнка, но руку не убрала. – Не заблудись потом, герой. Они пошли по хрустящему снегу, оставляя за спиной два ряда следов. Где-то вдалеке заурчал двигатель — откапывался первый автобус. А в кармане у Алёнки лежала пустая пачка от печенья и ей казалось, что это самый лучший вечер за всю её жизнь в этом промёрзшем городе. Саша проводил её до подъезда, постоял секунду, раздумывая, а потом просто сказал: — Давай обменяемся номерами? Не хочется потеряться. И Алёнка, улыбаясь в воротник, продиктовала цифры, чувствуя, как внутри разгорается что-то тёплое, совсем не похожее на простуду.

***

На следующий день у неё действительно пропал голос. Но это не помешало им встретиться в «Снежинке». Саша принёс тетрадку, и они общались записками, пока официантка косилась на них с подозрением. А через месяц Алёнка пришла к нему в гости чинить наушники. Наушники, кстати, так и остались сломанными, потому что чинить их никто не собирался.