Часть 402 Бедный влюблённый лорд
5 марта 2026 г., 18:10
Совет.
Полный зал.
Лорды, дамы, послы.
И — Эстеван.
Стоит посреди зала.
Бледный.
Драматичный.
Непростительно искренний.
— Я прошу слова.
Маркиз прикрывает глаза.
Фея не двигается.
Лилиан смотрит прямо.
— Говорите.
Пауза.
И он говорит:
— Перевод в западное крыло — моя инициатива.
Не по приказу.
Не по принуждению.
А по необходимости.
В зале тишина.
Он делает вдох.
— Я позволил себе чувства, которые не имеют права существовать.
Секунда.
Лорд с серебряной бородой перестаёт дышать.
— И я не хотел, чтобы тень моих слабостей легла на трон.
Вот.
Сказано.
Слишком красиво.
Слишком благородно.
Слишком.
В коридорах к обеду версия оформлена окончательно:
“Он признался.”
“Он любил.”
“Её разлучили.”
Густав рвёт пергамент.
— Это трагедия. Настоящая.
🎵
«Он выбрал честь и шаг во тьму,
Не трон, не власть — а тишину.
Она осталась в свете дня,
А он — без права на “моя”.» 🎵
Пекарь плачет в тесто.
***
Во дворце дамы уже вздыхают.
— Какой мужчина…
— Так страдать…
Одна шепчет:
— Ради неё.
***
Вечером.
Северное крыло.
Фея закрывает дверь.
— Он идиот.
Лилиан спокойна.
— Он взял удар на себя.
— Он сделал меня причиной своей драмы.
Пауза.
— Он сделал тебя недоступной легендой.
Фея замирает.
— Я не легенда.
— Для него — да.
Тишина.
— Ты злишься? — спрашивает Лилиан.
— Да.
— Ревнуешь?
Фея смотрит прямо.
— Нет.
Секунда.
— Я ненавижу, когда кто-то использует моё имя, чтобы выглядеть благородно.
Пауза.
— А если он действительно чувствует?
Фея отвечает твёрдо:
— Это его проблема.
И тут впервые за несколько дней её голос звучит по-настоящему жёстко.
Но дворец уже сделал выбор.
Он любит трагедию.
Он любит разлучённых.
И теперь Эстеван —
бедный влюблённый лорд.
Жертва холодной короны.
Символ невозможного.
И хуже всего?
Фаркл подходит к Фее вечером.
— Ты правда его разбила?
Тишина.
Длинная.
— Нет.
— А он почему так смотрит?
Пауза.
— Потому что люди иногда путают уважение с любовью.
Фаркл думает.
— Это лечится?
Фея тихо выдыхает.
— Да. Временем.
***
А в западном крыле Эстеван стоит у окна.
Он не рассчитывал на такой масштаб.
Он хотел снять напряжение.
Он стал легендой.
И теперь выбраться из неё труднее, чем из огня.
