Магия и корона

Слухи, как известно, не спрашивают разрешения. Они просто растут. И если двор решил, что Шрек — новая мода сезона, то болото рано или поздно должно было это услышать. Болото услышало. В лице Фионы. Фиона стояла на крыльце. Руки скрещены. Взгляд — не огненный. Холодный. — Объясни. Шрек, который только что вернулся с тыквами, замер. — Что именно? — Почему в городе говорят, что ты «надёжный фаворит»? Пауза. — Я что? — Надёжный. — Фаворит. — Я даже не знаю, что это значит! Осёл осторожно высунулся из-за двери. — Я бы сейчас не уточнял. Во дворце тем временем Фея лениво сидела на подоконнике, когда Лилиан подняла бровь: — Ты слышала? — Что именно? — Болото слегка закипает. Фея замерла. — О. Фиона не кричала. Это было хуже. Она говорила ровно. — Ты в последнее время часто в северном крыле. — Я всегда там бываю, — защищался Шрек. — Там огород. — И тыквы. — И тыквы! — И «крепкий». Шрек побледнел. — Это не я сказал! Осёл вмешался: — Это акустика! Фиона перевела взгляд. — Акустика не смотрит так, как вы двое смотрели вчера в зале. — Мы просто обсуждали урожай! — Улыбаясь? — Мы всегда улыбаемся! — Нет, — спокойно сказала Фиона. — Не всегда. Шрек впервые за долгое время почувствовал себя неуверенно. — Фиона, я никогда… — Я знаю. Пауза. — Но это неприятно. Тишина стала вязкой. Во дворце Фея ходила по галерее туда-сюда. — Я не думала, что это зайдёт так далеко. — Ты недооцениваешь воображение, — сухо сказала Лилиан. — Я хлопнула его по плечу! — Именно. К вечеру Фея не выдержала. Карета поднялась без фанфар. Крылья — без света. Болото встретило её туманом. Фиона увидела её первой. И не улыбнулась. — Ты пришла подтвердить или опровергнуть? Фея остановилась. — Опровергнуть. — Убедительно? — Предельно. Шрек стоял между ними, как человек, который внезапно оказался в центре эпической поэмы, не зная, кто автор. — Я вообще не участвовал! — В слухах ты главный герой, — сухо сказала Фиона. Фея подошла ближе. — Фиона. Пауза. — Ты правда думаешь, что я… Фиона вздохнула. — Нет. — Тогда? — Тогда мне просто не нравится, когда на моего мужа смотрят так, будто он новый трофей сезона. Тишина. Фея моргнула. — На него смотрят? — Да. Осёл кивнул: — Немного. Шрек растерянно посмотрел на себя. — Я в грязи. — Это сейчас в моде, — пробормотал Осёл. Фея вдруг рассмеялась. Не насмешливо. Тепло. — Фиона. Она шагнула ближе. — Ты единственная женщина, которая может бросить топор, приготовить суп и при этом выглядеть так, что половина совета забывает речь. Пауза. — Мне не нужен твой муж. — Точно? — Абсолютно. Она повернулась к Шреку. — Ты крепкий. — Но не в моём вкусе. Шрек выдохнул. Фиона изучала её взглядом. Долго. Потом медленно улыбнулась. — Хорошо. Пауза. — Но если ещё раз кто-то скажет «земля и свет», я устрою настоящее извержение. Фея подняла бровь. — Можно я буду зрителем? — Нет. Когда карета вернулась во дворец, слух уже дозревал. Версия новая: «Фиона ревнует. Значит, что-то было.» Акустика не дремала. Лилиан встретила Фею у окна. — Всё улажено? — Почти. — Почти? — Теперь у нас есть ревнивая версия. Лилиан прикрыла глаза. — Прекрасно. На следующий день Фиона демонстративно поцеловала Шрека в саду. Долго. Уверенно. Так, чтобы видели. Двор застонал. Версия изменилась мгновенно: «Болото защищает своё.» Маркиз стоял у окна, наблюдая за всей этой эволюцией слуха. — И это, — тихо сказал он, — называется стабильностью. Фея подошла к Лилиан. — Ты ведь не ревнуешь? Лилиан посмотрела на неё долго. Очень долго. — Если ты решишь уйти к огороду, я просто куплю весь огород. Фея улыбнулась. — Вот поэтому я здесь. И эпидемия слухов снова ожила. Но теперь с новым оттенком. Васильково-болотным. Ночь. Северное крыло. Лилиан и Фея стоят у окна. Воздух пахнет дождем и васильками, которые Фея привезла с окраины болота. — Глубоко? — спрашивает Лилиан, и её рука на миг задерживается на плече Феи. — На уровне полного осознания того, что Фиона бросает топор точнее, чем я творю заклинания, — отзывается Фея. — Лили, ты действительно купила бы огород? — Я бы купила почву под ним, небо над ним и воздух вокруг. Чтобы тебе некуда было деться. — Это звучит как самая дорогая тюрьма в мире. — Это звучит как мой ответ Акустике. Маркиз в своём кабинете ставит точку в отчёте и делает запись: «Конфликт интересов исчерпан через демонстрацию силы. Акустика транслирует тишину как признак того, что Фиону услышали. Ослу выдана двойная порция (за моральный ущерб). Мы снова в равновесии. Спаси нас Небо от новых "фаворитов"». Акустика ловит звук того, как Лилиан закрывает окно, отсекая шум сада, и транслирует его как «Окончательное Присвоение».