Часть 1050 Вязальная угроза
14 марта 2026 г., 21:14
Фея объявила это утром.
Спокойно.
— Ребёнку нужна одежда.
Зал напрягся.
— Я буду вязать.
И вот тут даже акустика замолчала.
Потому что почувствовала — сейчас будет хуже, чем при луке.
Первая попытка выглядела невинно.
Клубок белой шерсти.
Спицы.
Фея на подоконнике.
Через двадцать минут белый клубок выглядел как переживший магический шторм.
— Это рукав? — осторожно спросил Маркиз.
— Это замысел, — ответила Фея.
Он промолчал.
Потому что замысел напоминал морского ежа с травмой.
Вторая попытка закончилась тем, что одна спица воткнулась в подушку.
— Она агрессивная, — прокомментировал Осёл из безопасного угла.
— Она амбициозная, — поправила Лилиан.
Фея посмотрела на своё творение.
Оно выглядело как если бы носок решил эволюционировать в головной убор, но передумал на середине пути.
— Почему это всё время расширяется? — спросила она.
— Ты прибавляешь петли, — осторожно сказал Маркиз.
— Я никого не прибавляю! Оно само!
Акустика тихо донесла в коридор только:
— …прибавляю… само…
Двор покраснел.
Третья попытка была хуже.
Фея сосредоточилась.
Очень.
Слишком.
Когда она концентрируется — промахивается.
С ножами почти попадала.
С луком не попадала вовсе.
С вязанием получилось нечто, напоминающее пончо для тревожного енота.
Северин подошёл, посмотрел серьёзно.
— Это для кого?
— Для младенца.
Северин подумал.
— Он не поместится.
— Почему?
— Там три выхода и ни одного входа.
Маркиз отвернулся, чтобы не рассмеяться.
Через час на полу лежали:
два перекрученных «рукава»,
один подозрительно широкий «воротник»,
и нечто, похожее на маленький гамак.
Фея смотрела на это с выражением человека, который только что проиграл неодушевлённому предмету.
— Я древнее половины стран, — тихо сказала она. — Я меняла климат. Я ломала легенды. Почему меня побеждает шерсть?
Лилиан подошла.
Взяла один кривой кусок.
— Потому что это не враг.
— Это хуже.
Фея упрямо взяла спицы снова.
— Я научусь.
— Ты уверена? — спросил Чарминг.
— Я беременна. Уверенность не обязательна.
И вот тут акустика решила вмешаться.
Она донесла в большой зал только:
— …беременна… научусь…
Через пятнадцать минут половина двора была уверена, что Фея собирается освоить что-то гораздо более пугающее, чем вязание.
К вечеру Фея устала.
Очень.
На её коленях лежал перекошенный, но всё же узнаваемый крошечный носок.
Один.
Не идеальный.
Не симметричный.
Но настоящий.
Она долго на него смотрела.
— Он уродливый, — сказала она.
— Он первый, — ответил Маркиз.
Лилиан тихо добавила:
— И он сделан тобой.
Фея осторожно провела пальцами по мягкой шерсти.
И впервые за весь день не выглядела раздражённой.
Она выглядела… настоящей.
Акустика не рискнула ничего вырезать.
Потому что если бы зал услышал это целиком — он бы просто растаял.
Ночь.
Фея спит на подоконнике, уронив спицы. На её коленях — тот самый носок. Маркиз осторожно накрывает её пледом.
— Глубоко? — шепотом спрашивает Лилиан скрывая ревность.
— На уровне превращения хаоса в одну теплую петлю, Ваше Величество, — ровно отвечает Маркиз.
— Акустика сегодня зафиксировала звук того, как гордость древнего существа аккуратно свернулась калачиком у её ног.
— Она научится.
— Я внесу «закупки шерсти высшего качества» в приоритетные расходы.
Маркиз делает запись:
«Вязальная кампания началась.
Потери: три мотка, одна подушка.
Победы: один левый (предположительно) носок. Акустика транслирует мерное сопение и тихий скрип шерсти. Помоги нам... пережить вязание чепчика».
Акустика ловит звук того, как Осёл в углу пытается распутать «пончо для енота», надеясь сделать из него шарф, и транслирует это как «Вторичную Переработку Замысла».
