Всполохи

      Луч робко провел своими пальцами по ресницам светловолосого юноши. Веки поднялись, сквозь марево недавнего сна он различил, как с шелестом трепыхаются, словно прикованные к земле птицы, обрывки бумаги с желтыми пятнами на них. Он выпрямился и протер глаза.       Его зовут Клио. Но немногие зовут его Клэнси.       Положив голову на ладони, Клио оперся на стол и огляделся. Вчера он уснул прямо на кухне, и он не желал помнить почему. Взглянув на стол, юноша сразу же всё вспомнил. Клио резко поднялся и отпрянул к стене.       Вчера его преследовали. И позавчера. И месяц назад. Но именно вчера он вновь столкнулся с той же иллюзией, которую видел раньше, так что это уже не галлюцинации. На покрытом тенями измятом листке, на котором он провел эту ночь, человек в капюшоне и с крестом, пересекающим грудь над сердцем. Словно вызов: «Стреляй сюда. Здесь бьется».       Клио пошатнулся; его тонкое, высокое, неуловимо хрупкое, как стебель осенней асоки, тело опасно качнулось в падении. Выставив узкую ладонь, юноша оперся о столешницу. Со стены напротив на него давили присутствием желтые пятна, цветы, лучи, но больше всего желтого креста. Он всегда ловит его в отражении за спиной. Словно Клио специально позвал их всех сюда, не желая при этом даже вспоминать о них.       Подойдя к окну, Клио опустил жалюзи дрожащими руками, разделив стену с рисунками на равные полосы. Никто не должен это видеть. Они не знают, что за этой стеной ничего более, чем страх.

***

      Клио решил сходить на исповедь, желая остановить или хотя бы упорядочить слишком быстро проносящиеся мысли – из-за этого хаотичного шума страхов и давящего чувства преследования он не мог сложить единой картины, понять, что именно ему угрожает. И ему было страшно открывать эту тайну.       Сев перед бархатной перегородкой, Клио провел пробиваемыми мелкой дрожью пальцами по белесым кудрям и ещё раз вернулся к причине появления в этой тесной комнате, стены которой заставляли сидеть с идеально ровной спиной прямо напротив окна, где должен был появиться Бишоп. Юноша поёжился, ощущая, как позвонки ноют под давлением о стену. «Я не согрешил, я ничего плохого не сделал, я только хочу узнать…»       – Что со мной? – Клио вздрогнул, когда услышал свой собственный глухой голос и понял, что мысль вдруг была озвучена без его ведома. Несколько раз моргнув, он увидел, что в окне напротив него уже сидит Бишоп, которого юноша сразу узнал – это был Листо. Именно он забрался в его мысли и вынудил их озвучить – так было проще и Клио, и ему.       – Ты что-то видишь? – спросил Листо, не пошевелившись.       – Да, меня это пугает.       – Я понимаю. Ты видишь их каждый день?       – Вы знаете? – Клио вдруг перешёл на шепот. – Они следуют за мной. Они хотят подойти ближе. Эти желтые силуэты.       Казалось, Клио уже не владел собой – слова срывались с его искусанных губ неудержимым потоком, даже когда он пытался их остановить.       – Желтый – цвет смерти, – спокойно прервал его Листо. – Поэтому я его не вижу, твои друзья его не видят, только Тайлер видит.       У Клио перехватило дыхание. Все вокруг то и дело твердили о Нова-Бишопе, хотя никто его не видел, да и остальная девятка не сильно о нем распространялась, а теперь сам Листо упомянул о нем.       – Почему? – со священным страхом спросил Клио.       – Потому что он уже умирал.       – А что стало с Ни… – он сглотнул и не смог закончить вопрос – это Листо снова остановил его: это знание причинит ему только боль, а за ней придет страх, потом сомнение, потом действие… Переведя дыхание, он продолжил. – Но почему я вижу желтый?       Листо вздохнул, посмотрев Клио прямо в глаза. Из-за неожиданной, почти отеческой тревоги в его взгляде, юноша невольно вздрогнул. Никто никогда так на него не смотрел. Клио никого никогда так не волновал.       – Ты слышал о Факелоносце? – спросил Листо.       Клио покачал головой.       – Одетый в желтое, он блуждает по Тренчу, заманивая к себе внушением тех, кого посчитает достойным.       У Клио закружилась голова. Он почувствовал, что ему здесь тесно, что он задыхается, что ему нужно бежать… Или это уже Факелоносец завладел его мыслями? Клио побледнел и спросил, сглотнув:       – Достойным для чего?       – Для жертвы ради его свободы. Ему противоестественна даже мысль, что кто-то может его защищать, страшно представлять, что завтрашний день будет похож на предыдущий, он хочет вечных перемен, но ведь ты этого не хочешь? – Листо посмотрел ему в глаза, и, увидев, что юноша часто замотал головой, продолжил. – Он хочет разрушить Дему, а, ступив раз в этот омут, покинуть его уже не получится — цикл будет повторяться и повторяться пока кто-то не падет: он или Дема. А наш город не падет, он вечен. Страхи и сомнения вечны и неизбежны, как жизнь и смерть. Поэтому каждый раз кто-то будет погибать из-за призрачной надежды молодого, наивного революционера. Кто-то хочет свободы, которую можно найти в Тренче, за пределами стен, поэтому они уходят, но это их выбор. А Факелоносцу нужен кто-то, кто усомнится в безопасности Демы в пределах города и кто не так сильно привязан к его лагерю, к бандито. Тот, кто не так близок и ему лично. Наверное, ему показалось, что это ты.       Клио вскочил. Он задыхался. Ему было страшно, что Листо мог усомниться в его верности.       – Листо, я… Вы знаете, что я не мог. Я всю… всю жизнь был вашим верным учеником, – Клио почувствовал, как горло сдавил ком.       Листо протянул ему руку, поднявшись.       – Я знаю, Клио. Будь осторожен, – он взял руку юноши и крепко сдавил. – Ты не останешься в Тренче, даю слово.

***

      Из-под грифеля рождались желтые всплески. Клио старался перенести из памяти где и в каком обличье он снова видел цвет смерти по дороге с исповеди. Свободной рукой он мял между пальцами лепесток желтого цветка, названия которого он не знал, ведь жители Демы даже не подозревали о его существовании, не видя его пламя среди изумрудных волн лугов за стенами города. Он оказался у Клио в руке, когда тот столкнулся с прохожим: после соприкосновения их ладоней в его пальцах появился этот бутон, а незнакомец растворился среди бредущих по улицам жителей. И теперь Клио поднял взгляд на цветок. Он был потрясающе красив: полный девственной жизни, его зрачок-сердцевина смотрел на мир сквозь шелковые, полупрозрачные лепестки, которые словно обнимали ту кроху пространства вокруг него. Хоть разок взглянуть бы на поле, полное таких же малюток…       Юноша посмотрел за окно. Над городом начинал накрапывать дождь, превращая окружающие ряды домов в картину, наспех написанную маслом: светящиеся окна расплывались в широкие мазки растрепанной кисти. В его воображении поля, полные желтых цветов, не могли существовать в мире бетонной, дождливой серости.       «Желтый – цвет смерти», — появились в воспоминаниях слова Листо. Тогда почему это послание случая у него на столе – цветок, подаренный незнакомцем – выбрало этот цвет для своих лепестков, раз в руках Клио жизнь в её первозданном виде?       И главное – почему Клио так хочет увидеть, как горят желтым поля, полные этих цветов?

***

      Его шаги будто были кем-то заранее выведены на карте, которую он не знал. Он шел закоулками города, там, откуда берет истоки Тренч — мир из детских страшилок, где ты не оберегаем, а значит не любим.       Когда Клио покинул тоннель, он невольно обернулся и, увидев нависшую над ним громаду стен Демы, рванул вперед. Ноги несли его всё дальше и дальше. Он спотыкался, но никогда не падал. Жадно глотая воздух, Клио чувствовал, что его гонит совесть: зачем он послушал этот дурацкий зов цветка, который сейчас лежит у него в кармане куртки? Его догоняет собственный разум, который сейчас стремится схватить его за куртку, укусить острыми зубками за щиколотку, подставить подножку, лишь бы он вернулся обратно в город, этот побег от Листо точно не утаить.       Но он бежал.       Взбежав на холм, который окружал Дему со всех сторон, Клио остановился и закрыл глаза. Легкие горели от долгого бега, губы пересохли. Юноша оперся трясущимися ладонями о колени, переводя дух.       Вдруг к нему начал возвращаться слух, и от того, что он услышал, забылись и боль, и усталость. Щебет птиц. Он был скромный, почти неторопливый, словно это были не песни, а разговоры. Клио прислушался – он никогда до этого не слышал, как поют птицы на закате, ведь в Деме никто из птиц, кроме стервятников, не жил.       Юноша выпрямился, и у него перехватило дыхание – всюду по другую, пологую сторону холма, переливались волны желтых цветов. Они сверкали в лучах закатного солнца недавно пролитым дождем. Клио вдохнул и спустился к кромке поля, неуверенно подошел ближе к цветам, которые тут же под новым порывом ветра нагнулись к нему и тронули своими лепестками кончики пальцев, заставив юношу вздрогнуть и улыбнуться. Последнее тепло уже почти холодного осеннего солнца создавало ощущение сна – словно Клио только осознал, что спит, и это и испугало, и успокоило одновременно. Он сделал несколько шагов вперед, и цветы стали касаться его колен, приветствуя.       Юноша шёл всё дальше и дальше, смотря, как жуки и бабочки перелетали с цветка на цветок. Каждый бутон был похож на другой, но всё же чем-то отличался: чьи-то лепестки были ярче, у кого-то их было больше, кто-то склонялся к земле, а кто-то гордо смотрел в небо. «Как люди», — подумал Клио и удивился — в Деме он никогда не думал о ком-то, кроме себя или Бишопов. У него не было друзей, или хотя бы кого-то, с кем он мог переброситься парой фраз хотя бы о погоде. Вечно одинокий, и его это устраивало.       Юноша был заворожен тем, как быстро сбылась его мечта – в его разуме она даже не успела обрести форму мечты, обитая там только как желание, от которого со странной тоской тянуло сердце.       Клио шел и шел, вертя головой во все стороны, но не оборачиваясь к Деме, а когда случайно это делал, стыдливо отводил глаза. Он старался запечатлеть в памяти всё, что его окружало, он почти растворился в этом осеннем вечере, стал призраком себя прошлого, пока не почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Сердце юноши замерло и через миг заколотилось с новой силой, вновь требуя бежать. Клио обернулся и встретился взглядом с человеком с желтым крестом на груди.       Половину его лица скрывала желтая маска, а глаза прятались за по-мальчишески разбросанными кудрями темных волос. Клио безошибочно узнал своего преследователя.       – Клио? – неуверенно окликнул его Факелоносец. Его голос звучал глухо, отстраненно, словно мыслями он был где-то очень далеко.       – Так это ты? Ты всё это придумал? – бросил Клио и обвел руками поле.       Маска слегка дернулась, так, что юноша лишь по отражению улыбки в глазах распознал реакцию Факелоносца.       – Нет. Это мир. Я просто показал его тебе.       – Ты меня сюда заманил. Зачем? – Клио сделал шаг назад, опасливо поглядывая на цветы — вот сейчас они должны пропасть навсегда. Или через мгновение. Вот уже совсем скоро!..       Факелоносец нахмурился, взял маску в кулак и, после секундного колебания, снял. Странно, но когда он перестал прятаться, Клио ощутил исходящую от него силу и поддержку.       – Ты мне не доверяешь? – спросил Факелоносец и протянул Клио руку, но он только отстранился, и ему пришлось опустить протянутую ладонь.       – Ты несешь смерть, как можно тебе доверять?       Факелоносец шумно втянул воздух, крепче сжав бандану в кулак.       – Это Тайлер сказал?       – Листо, что это меняет?       – Многое, – с заметным облегчением, как бы себе прошептал Факелоносец. – Пойдем со мной, – он поднял взгляд на Клио и сделал шаг навстречу.       – Зачем? – Клио осмотрелся, ища глазами Дему, которая оказалась по его правое плечо. Теперь поддержку, спасение источала она.       – Ты разве не хочешь жить в этом мире каждый день? Не хочешь показать эту, настоящую жизнь другим?       Клио задумался. Если бы дело было только в этом поле, но Листо предупредил об этой манипуляции Факелоносца.       – Дело ведь не только в этом. Не ври мне, – его слова покрылись острой коркой льда.       Факелоносец ошарашено сделал шаг назад.       – А ты хочешь жить в вечном страхе? Под постоянным контролем, в манипуляции и лжи? – его голос стал жестче.       – Разве ты не манипулируешь? Это всё не манипуляция? — Клио обвел руками поле, которое растворялось в горячем мареве слез. — Я знаю, что ты утаиваешь. Я не хочу погибнуть ради свободы, к которой не стремлюсь. Я люблю свою жизнь! – сорвалось у него, и он явственно ощутил, что сказал правду.       – Клио, пожалуйста, выслушай меня… – но Факелоносец вдруг посмотрел поверх правого плеча юноши и замер.       Клио обернулся и приглушенно вскрикнул. Через поле к ним на белом коне галопом летел человек в алом плаще: Тайлер нашел беглеца. Ноги коня придавливали цветы, уничтожая желтые бутоны под ударами жестокой реальности. Теперь первый детский восторг от бесконечного моря желтых цветов стремительно забывался, как сон после пробуждения. Клио смотрел, как Нова-Бишоп приближается к нему, не в силах пошевелиться.       – Клио, выслушай меня, пожалуйста, – прошептал Факелоносец, подойдя ближе к юноше. – Не позволь им уничтожить тебя…       – В Деме я не один, – даже не взглянув на Факелоносца ответил Клио, когда конь уже остановившись переминался с ноги на ногу. – Это мой дом.       За его спиной под тихими шагами шуршали стебли, которые, выпрямляясь, ударили его по коленям, словно в последний раз напоминая о своем существовании, зовя за собой. Но Клио ощутил только злость. И этот прекрасный мир оказался пропитанным ложью. Она везде. Просто смирись.       Клио встретился взглядом с ледяными глазами Тайлера и почувствовал, как его сердце провалилось под лед. Он ощутил холодные руки на своей шее и закрыл глаза. Его жизнь определена. Он ведом по безопасному маршруту без резких поворотов. Он имеет место в чьей-то жизни. Пусть даже только в одной. Простит ли его Листо?..       Пальцы Бишопа сдавили его горло, и Клио почувствовал, как контроль над его разумом утекает, словно песчинки из чаш песочных часов, а на место него приходит заполняющая все тело тишина: ни мыслей, ни чувств, ни боли.       «Мне так спокойнее. Мне так спокойно…»