Счастье на двоих

С того вечера они будто заключили негласное перемирие. Ничего не произошло и нечего было обсуждать. И в то же время произошло всё. Рэйден стал чаще задерживаться в кабинете Хокаге — всегда «по делу». Какаши делал вид, что не замечает, как Морито занимает стул слишком близко. Иногда их плечи касались. Случайно. Разумеется, случайно. — Ты снова смотришь, — лениво произносил Какаши, не поднимая глаз от отчёта. — Я проверяю, не спишь ли ты. — Я чувствую твой взгляд даже сквозь маску. — Это комплимент? — Это предупреждение. Но ни один из них не отодвигался. Время тихо шло своим чередом. Совместная миссия изменила всё. Ночь, сырой лес, запах грозы в воздухе. Рэйден уловил движение слишком поздно — техника противника оказалась быстрее. Удар. И оглушительная тишина. Когда он открыл глаза, он уже лежал на земле, а над ним — Какаши. Его шаринган отчетливо горел красным в темноте. — Ты слишком самоуверен, — голос звучал спокойно. Слишком спокойно в этой тишине. Но пальцы, сжимающие его ворот, дрожали. — Я контролировал ситуацию… — Нет. Это «нет» было не командным. А что-то личное. Не сухой ответ на отчет очередного подчиненного, а то, что вырывается прямо из груди и заполняет собой пространство. Какаши наклонился ниже. Их лбы почти соприкоснулись, дыхание смешалось с холодным ночным воздухом. — Если бы я опоздал на секунду… И не договорил. Рэйден впервые увидел это в чужих, но в тоже время уже родных, глазах — страх. Не за миссию, а за него. И внутри что-то болезненно сжалось. — Я бы не умер так легко, — тихо сказал он. — Не смей даже шутить об этом. Пауза. Молния вспыхнула в небе, освещая их лица. Как будто сама природа хотела, чтобы они были откровенны в этот момент. И именно в этом свете Рэйден осторожно коснулся его руки — той самой, что сжимала ткань его формы. Какаши не отстранился. Впервые — не отстранился. После миссии всё стало сложнее. Молчание стало глубже. Взгляды — дольше. Прикосновения — реже, но осознаннее. Они тренировались вместе на рассвете. Спина к спине. Дыхание синхронно. Энергия почти переплеталась. Иногда Какаши останавливался чуть ближе, чем нужно. Иногда Рэйден не отступал. И каждый раз это было как стоять на краю крыши, если сделать шаг вперёд, то пути назад уже не будет. Однажды утром, когда туман стелился по полигону, Какаши вдруг сказал: — Ты знаешь, что это плохая идея. — Какая именно? — Та, о которой мы оба думаем. Рэйден сделал шаг ближе. — Тогда перестань думать, и впервые сделай то, что хочешь. Молчание. Сердце билось слишком громко. Маска скрывала выражение лица, но не скрывала дыхание — оно стало глубже. Какаши медленно снял хитай-ате и провёл рукой по волосам. — Если я позволю себе это… — его голос стал тише, — ты не получишь половину меня. Я не умею наполовину. Все станет очень трудным. Рэйден, это не то, с чем бы ты хотел столкнуться. Рэйден ответил так же тихо: — Я никогда не просил половину. И на этот раз расстояние исчезло не случайно. Поцелуй был медленным, тягучим. Как признание, которое копилось слишком долго. Чувства хлынули как поток. Никакой спешки и грубости. Только тепло, которое наконец перестало быть запретным. Любовь, которая стала наконец осязаемой.