Морские приключения Зайчика и капитана Лисички

Антон вздрогнул и резко распахнул глаза от того, что кто-то бесцеремонно тыкал его в бок чем-то тяжелым и тупым. Первая мысль была о щупальцах кракена или сапоге Ромки, но реальность оказалась куда более сюрреалистичной. Над ним, заслоняя собой утреннее солнце, возвышалась массивная, необъятная фигура. Человек был одет в лохмотья, которые когда-то, кажется, были школьной формой. Лицо незнакомца заросло густой, неопрятной щетиной, но эти маленькие, вечно недовольные глазки Антон узнал бы из тысячи. Спишь, значит, Петров? Пробасил гигант, ковыряя в зубах рыбьей костью. А я-то думал, по мою душу приплыли. Опять очкариков на мой остров выбрасывает, на завтрак, что ли? С-семен? Антон протер запотевшие очки и сел на песке, не веря своим глазам. Бабурин? Ты... ты жив?! Перед ним стоял тот самый Семен. Тот, кто исчез после их драки, тот, кого весь поселок считал жертвой лесных зверей. Как видишь, не сгинул, хмыкнул Семен, усаживаясь на поваленную пальму, которая под его весом жалобно хрустнула. Когда я тогда в лес припустил, ноги сами несли. Бежал-бежал, а очнулся уже здесь, на песке. Видать, Хозяин Леса решил, что я слишком жилистый для него, и выплюнул меня в море, а течение сюда прибило. Антон ошарашенно огляделся. Рядом с местом, где спал Семен, высилась гора пустых кокосовых скорлупок и обглоданных рыбьих скелетов. Похоже, Бабурин и на необитаемом острове устроил себе личную столовую. Так ты всё это время был тут? Спросил Антон, поднимаясь и отряхивая песок с камзола. Мы думали, тебя волки съели... или что похуже. Волки? Семен презрительно сплюнул. Пусть попробуют. Я тут местную фауну так построил, что обезьяны мне бананы по расписанию приносят. А ты-то как здесь оказался в этом нелепом наряде? На карнавал плыл, да лодка лопнула? Антон усмехнулся, чувствуя, как абсурдность ситуации придает ему сил. Долгая история, Семен. Если вкратце: я сбежал со свадьбы с дочерью губернатора, обманул сирену и теперь ищу капитаншу-лису. Бабурин долго смотрел на Антона, переводя взгляд с его очков на шлюпку у берега. Ну и закрутил ты, Петров... Ладно, бог с тобой. Раз приплыл делись, что в лодке есть. У меня тут кокосы уже в горле стоят, а ты, небось, из цивилизации чего вкусного прихватил? Изголодался я по нормальной еде, на одних крабах далеко не уедешь! Антон огляделся внимательнее и ахнул. Жилище Семёна не было похоже на лачугу дикаря. Это был настоящий тропический замок из бамбука, украшенный ракушками, с мягким гамаком из лиан и огромным запасом сушеной рыбы, разложенной на солнце. Бабурин выглядел на удивление умиротворенным. Слушай, Семён, осторожно начал Антон. У меня в шлюпке место есть. Поплыли со мной? Мы найдём Лисицу, доберёмся до нормальных земель. Ты же здесь совсем один! Неужели не хочешь вернуться к людям? Семён остановился и медленно повернулся к Антону. Его лицо, раньше всегда искаженное злобой или голодом, теперь выражало странное, ленивое спокойствие. Вернуться? К кому, Петров? Буркнул он. Опять слушать нытьё предков? Опять в школу ходить, где меня за дебила держат? Или снова с Ромкой за гаражами мусор делить? Но ведь здесь... скучно? удивился Антон. Скучно? Семён усмехнулся. Здесь я - царь и бог. Никто не указывает, когда жрать, а когда спать. И вообще, Петров, ты меня напрягаешь. Слишком много слов, слишком много очков. Я тебя сюда не звал, мой покой нарушать не позволял. Бабурин подошел к горе кокосов, сгреб охапку в сетку и швырнул её в шлюпку Антона. Следом полетела связка вяленых тропических окуней. Вот тебе еда и вода. Проваливай, пока я не передумал, Семён махнул рукой в сторону океана. Считай, что я тебе помог. Теперь мы квиты за ту драку в лесу. Долгов нет, обид нет. Я теперь человек возвышенный, я тут... это... философствую. О смысле бытия думаю под шум прибоя. Антон стоял, хлопая глазами. Бывший задира и гроза школы превратился в заросшего отшельника-мыслителя. Ну... удачи тебе, Семён, пробормотал Антон, подталкивая шлюпку к воде. И тебе не хворать, очкарик, бросил Бабурин через плечо. Он подошел к огромной пустой бочке, которую, видимо, когда-то прибило к берегу после крушения, ловко забрался внутрь, свернулся калачиком и мгновенно захрапел, выставив наружу только заросшую пятку.