Шериф и кот

Джорджтаун такой маленький город, что раньше самым страшным преступлением в нём было воровство конфет из магазинчика мистера Зи и разграбление мусорных баков енотами… Но череда грабежей, начавшаяся в январе этого года очень взволновала его жителей… Йим вообще-то был старшим офицером отдела полиции городка, главное управление находилось в Шарлотсвилле в трёх часах езды от городка, но местные звали его шерифом. И у него даже звезда была, почти настоящая, впрочем Йим не парился. Несмотря на крохотный размер, Джорджтаун был многонациональным городком недалеко от границ национального парка Шенандоа в Аппалачах. Его жители по большей части в этом самом парке и работали. Поэтому днём в городе оставались старые да малые, несколько человек, работавших в администрации и семейный доктор Джосс, который принимал на дому. Откуда бы взяться преступности в таком тихом месте? Йим не возражал, когда после серьёзного ранения во время его работы в Норфолке в отделе убийств его направили в такую глушь. Не каждый сможет пережить потерю коллег и старых друзей в идиотской перестрелке, вот и он не смог. И уехал в Джорджтаун почти с радостью. Первые два года были больше похожи на сказку — пара пьяниц, дебоши каждую пятницу и субботу в единственном баре городка, воровство конфет в магазинчике господина Зи, по которому сохли все незамужние местные дамы. Задержав очередного подростка с шоколадкой в кармане, Йим вёл его в участок, записывал фамилию и адрес, потом звонил родителям и спустя максимум час передавал сопливого и заплаканного грабителя в заботливые руки, тут же отвешивающие страдальцу лещей, одного за грабёж, второго — за то, что попался. На третий год Йим уверовал, что грабить мистера Зи у местной школоты стало своего рода боевым крещением или испытанием, все старались сделать так, чтобы не попасться, но всё равно попадались. И всё повторялось снова и снова. Однако в этом году всё стало по-другому. Сперва ограбили дом миссис Сноу. Ничего особенного, у женщины, пока она была на работе, из запертого дома пропали пара флисовых пледов, три метра байки и маленький резиновый мячик. Йим сам лично осмотрел весь дом, но так и не понял, как туда попал грабитель и как он оттуда ушёл. Через неделю точно так же проникли в дом мистера Дэба. Снова тёплый плед, старая плюшевая игрушка-сова и расчёска для собаки, которая подохла от старости ещё полгода назад. И снова дом был заперт на замок, а сам замок абсолютно не тронут. Йим даже заказал в Шарлотсвилле чемоданчик эксперта и сгонял за ним, но и с ним ничего не прояснилось. Потом было ещё четыре домохозяйства с периодичностью раз в две-четыре недели, потом потеплело, наконец, началась весна, странный грабитель притих немного. А потом вдруг грянули внезапные заморозки, и ограбили уже дом самого старшего офицера. Йим определенно офигел, когда обнаружил дома бардак. Он жил в маленьком, даже пожалуй, крохотном одноэтажном домике почти на выезде из городка. Небольшой задний дворик и гараж — вот и всё, что было у него сверх жилой площади в кухню, одну спальню и гостиную-столовую. И Йим поддерживал дома идеальный порядок. Все вещи на своих местах, ни пылинки, ни соринки, любимый хлорофитум, который он сам вырастил из подаренной ему мистером Зи детки, красуется на подоконнике… Не в этот раз. Вернувшись с работы, Йим обнаружил горшок с хлорофитумом на полу, благо, цветок почти не пострадал, с дивана исчез его любимый плед с героями из мультика «Лило и Стич», а ещё был выдвинут ящик комода, в котором лежал бейсбольный мяч с автографом известного питчера. Само собой, мяч пропал. Что ж, усталость сняло как рукой. Внимательно осмотрев и сфотографировав квартиру, Йим сел за стол писать протокол. Помимо ранее обнаруженного он с грустью отметил, что из ванной пропали его любимые боксеры с Себастьяном из диснеевской серии нижнего белья, которая в прошлом году была снята с производства. Вот так, да, мало кто знал об этом, но суровый офицер полиции, которого боялись школьники и пьяницы Джорджтауна, обожал диснеевские мультики, смотрел их и скупал всякий мерч с любимыми героями. Потерю пледа и рассыпанную на полу землю из горшка хлорофитума Йим бы ещё мог пережить, но вот трусы! И ещё мяч. На его памяти это, пожалуй, была самая дорогостоящая утрата во время всех ограблений. При хорошем раскладе у коллекционеров за мячик можно было выручить до тысячи баксов. Трусы же несли чисто сентиментальную ценность. Но были не менее дороги его сердцу. К тому же, что немного смущало, они были ношеные, Йим снял их, принимая душ и просто промахнулся мимо корзины, оставив валяться до вечера, решив, что просто сразу с пола отправит всё в стирку. Вот кому в их городке могли понадобиться все эти вещи? Кто так ненавидел хлорофитумы, что не удержался и отправил невинное растение в полёт с подоконника? Как можно, не взламывая дом, пробираться внутрь и не оставлять следов?!!! Закончив протокол, Йим взял ещё один лист бумаги и принялся выписывать все пропажи в столбики по видам. Восемь пледов разного размера, но не больше полутораспальных. Шесть мячиков небольшого размера не больше кулака. Две банки тунца. Собачья расчёска мистера Дэба. Пара объёмных резинок для волос. Панно макраме, изображающее рыбок на верёвочках. Мяч с автографом. И трусы с Себастьяном. Бред какой-то. Хлорофитум Йим в список заносить не стал, тот всё же остался дома. Он отложил писанину и пошёл готовить ужин, а заодно навёл порядок в гостиной. После ужина сел на диван со смартфоном в руках и прошерстил все известные ему аукционы спортивных трофеев. Даже нашёл пару похожих на свой мячей, но они были выставлены несколькими днями раньше и выглядели более потрёпанными. Свой мяч Йим и не думал продавать — это была память об отце. Он написал старому другу из Норфолка, скинул фото мяча и попросил присмотреть за вирджинскими аукционами в интернете пару дней. Сам он так хорошо отследить всё равно не смог бы. А потом лёг спать — никакое ограбление не отменяло завтрашний рабочий день. Утром он как обычно вышел из дома пораньше. Заморозки пока не прошли, но он всё равно пошёл пешком. И что бы размяться, и чтобы как всегда заглянуть в небольшую пекарню неподалеку от собственного дома. За прилавком стоял румяный после духового шкафа Тьютор и широко ему улыбался. Ослепительно широко, Йим даже прищурился. Тью перебрался в их городок недавно, его дофигаюродная бабушка Клеморейн стала совсем плоха, и Тью приехал присматривать за старушкой летом прошлого года. А когда старая Клейморейн умерла в декабре, то никуда уезжать не стал, остался присматривать за домом и небольшим кошачьим приютом, который до самой смерти пестовала старушка. Тью устроился в пекарню, обеспечивая городок свежими синнабонами, паями, поповерами и донатами. Вопреки стереотипу, донаты Йим терпеть не мог, поповеры ему казались скучными, круассаны выпендрёжными, бриоши унылыми, а вот в синнабонах сливалось всё, что было ему мило. Поэтому каждое своё рабочее утро старший офицер начинал с любимой выпечки и большого американо, который брал всё в той же пекарне. Они всегда обменивались с Тью парой слов, улыбались друг другу, и он шёл на службу, откусывая ароматную корочку со сладкой глазурью и пачкая щёки. Тью был очень симпатичным, но Йим не торопился сближаться — парень всё ещё не стал своим в Джорджтауне, держался особняком и, кроме как в пекарне, нигде пока больше себя не проявлял. Впрочем, самому ему тоже понадобился почти год, чтобы городок принял его. На работе новость об очередном ограблении вызвала ажиотаж. Трое коллег Йима принялись строить самые невероятные версии, потому что нападение на дом старшего офицера полиции не лезло уже ни в какие ворота. Офицер Фиксо утверждал, что это не мог быть ни один из жителей Джорджтауна, ведь «кто ж не знает, где живёт шериф?!» Офицер Мэллоуни отчего-то решила, что это должны быть непременно инопланетяне: — Сами посудите, — маленькая и кругленькая Мэллоуни стукнула кулачком по рабочему столу. — Кто ещё может проникнуть в дом, не ломая замка? — Тот, у кого есть ключи. — невозмутимо заметил Йим, просматривая отчёт с ночного дежурства. Ничего не произошло, ведь пятница только завтра. — Шериф, вы сами у себя украли плед? — спросил младший офицер Прауд, которого чаще использовали на работе как курьера, нежели как полицейского. Прауду недавно исполнилось 22 года, и он был самым младшим в команде Йима. — Само собой, Прауд, и мячик с автографом. — Йим усмехнулся и про себя добавил «И трусы с Себастьяном, чёрт их подери! Где я теперь найду вторые такие же?» — Шериф, мы должны что-то сделать! — Мэллоуни нахмурилась. — Нам нужны камеры наблюдения!!! — Мэллоуни, солнышко, мэр не даст на это ни цента. — Фиксо задумчиво тыкал пальцем в старую кофеварку, но у неё сегодня, похоже, было плохое настроение. — И всё-таки! — Я разберусь. — Йим вздохнул. — А пока подготовьтесь к пятнице, коллеги. Прауд, вымой обе камеры. Фиксо, сгоняй в бар и спроси там, много ли они закупили пива. Мэллоуни, солнышко, проверь аптечку, и если что — позвони доку, пусть пополнит наши запасы перевязочных материалов. Сегодня всё ещё холодно, и я боюсь, завтра народ будет греться отнюдь не у каминов дома. — А вы, шеф? — спросил Прауд. — А я напишу отчёт, загляну к мэру и потом пройдусь по окрестностям. — Шеф, кофеварка отказывается варить кофе, может, принесёте нам кофейку из пекарни, а? — Мэллоуни прекрасно знала, что именно ей Йим отказать не сможет, и он кивнул, обещая обеспечить коллег отличным американо к полудню. А заодно — и тёплыми булочками. Обход городка изначально в планы Йима не входил, но на ходу и свежем, пахнущем соснами и горами воздухе думалось лучше, чем в офисе под гудение старых компов и кряхтение неисправной кофеварки. По сути, до завтра полицейским действительно было нечего делать. Если бы не эти странные ограбления. Йим, как и собирался, заглянул к мэру, узнал, не появились ли случайно в городке приезжие. Сам он, к сожалению, не обладал такими способностями собирать и генерировать слухи, как жена мэра, но не гнушался пользоваться её суперспособностью. Чужаков в городке не было, даже наоборот, пара парней всё же отправились на заработки в Шарлоттсвилль. Что ж, версия с тем, что какой-то приезжий сумасброд собирает самую странную коллекцию на свете, отпала сама собой. Йим не спеша шёл по пустым улочкам — дети учатся в школе в городе в нескольких милях отсюда, почти все взрослые работают в заповеднике Шенандоа, а немногие домоседы, как им и следует, сидят по домам. Он помахал рукой мистеру Зи, который снова что-то переставлял на витрине своего магазинчика, и направился к пекарне. Аромат от неё расплывался по всем ближайшим улочкам. Пахло яблочными пирогами. — Привет, Тью. — Йим распахул дверь и заметил, как стоящий за прилавком пекарь быстро сунул что-то в карман своего фартука. И лицо у парня при этом выражало сложную смесь эмоций, среди которых намётанный глаз сразу вычленил вину и стыд. В чём же мог перед ним провиниться человек, с которым они пересекались в обычное время раз-два в сутки? Мозг Йима, не отпуская мысли об ограблениях, принялся обдумывать и это, а глаза не отрывались от слегка смущённого Тью. — Здравствуйте, шериф. — Тью дёрнулся было к кофеварке, но остановился, поняв, что ещё не услышал причины, по которой шериф снова заглянул в пекарню. Может, кофе не удался? — Сделай мне четыре американо и один с ореховым сиропом, пожалуйста. И четыре куска пирога. С собой. — Йим продолжал шарить настороженным взглядом по парню, при этом приветливо улыбаясь. Покрасневшие щёки, поджатые губы, подрагивающие нервно руки — он подмечал всё. — Хорошо, шериф, сейчас. — Тью начал поворачиваться к кофеварке, когда не слишком глубоко впопыхах засунутый в карман предмет наполовину выпал из него. Ни с чем и никогда Йим бы не спутал свои любимые труселя с Себастьяном! Но!!! Откуда они у Тью?! Неужели это он таинственный серийный грабитель? Йим оторопел. Он готов был скорее поверить в теорию Мэллоуни, чем принять факт. Заметив, куда направлен взгляд шерифа, Тью инстинктивно прикрыл карман ладонью, но потом опустил руку и голову, уставившись в пол и покраснев до кончиков пальцев. — Простите… — его голос был еле слышен в шуме кофемашины. — Нам нужно поговорить, Тью. — Йим собирался узнать правду прямо здесь и прямо сейчас. — Закрывай пекарню. Послушный, пекарь вышел из-за прилавка и запер дверь пекарни, перевернув табличку на ней. А потом вернулся к Йиму, не поднимая головы. Боксеры с крабом всё так же дерзко торчали из кармана его фартука, и шерифу ужасно хотелось их забрать. — Отдай мне мою собственность. — Йим протянул руку, и Тью робко вложил в неё скомканные трусы. Только сейчас до Йима дошло, что они-то были НОШЕННЫЕ! Что с ними делал этот пекарь-извращенец?!!! Шериф почувствовал, что краска заливает и его лицо, но трусы забрал и запихнул в карман брюк. — Это всё ты? — Я. — покаянно качнулась черноволосая голова. — Это всё я. — Но зачем?!!! — Бабушкин приют. — Тью тяжело вздохнул. — Так, пошли сядем и поговорим. Тащи сюда кофе, не пропадать же ему. — Йим сперва указал на единственный столик в помещении, к которому прилагались три стула, а потом — на кофемашину, исправно сварившую два стакана американо. Тью кивнул и забрал оба стакана и кувшин с водой, принёс их к столу, за которым уже сидел Йим, и сел сам. Он подвинул один стакан к шерифу, а во второй добавил холодной воды из кувшина. — Не могу пить горячее, — пояснил он, не поднимая глаз. — кошачий язык, сразу обжигаюсь. — Рассказывай. — Йиму показалось очень милым то, что у Тью такой нежный и чувствительный язык. — Бабушкин приют. Это из-за него. Когда бабушка Клейморейн умерла, в приюте жили четырнадцать кошек, за которыми я пообещал приглядывать. Сперва денег хватало. И на корма, и на отопление. Но к февралю у меня почти кончились деньги, а зарплата пекаря не слишком большая. Сам-то я могу потерпеть, но они — нет. И тогда я принёс им все бабушкины пледы, но их не хватило утеплить домики. Поэтому я взял плед миссис Сноу. Она сама сказала, что он уж старый и ненужный, и она собиралась его выбросить. И у мистера Дэба тоже от Бобби остались ненужные вещи, я не хотел их брать, но мои котики мёрзли… Йим слушал и понимал, что теперь всё украденное обретает смысл. Все ограбления случались в холода, когда Тью, видимо, видел, что его усилий по обогреву питомцев не хватает. Мячики, наверное, должны были утешить кошек и заставить их больше двигаться, а расчёской Тью мог вычёсывать питомцев. Попросить жителей городка помочь он, похоже, просто стеснялся. В картину по-прежнему не вписывались диснеевские трусы и несчастный хлорофитум. А ещё было обидно за коллекционный мяч. — Ты мог попросить о помощи. — мягко сказал он парню, нервно теребившему кофейный стакан. — Я не подумал. Побоялся. Я чувствовал, что мне не доверяют. Бабушка Клейморейн хотела, чтобы я побыстрее стал своим, но очень быстро умерла. — Йим почувствовал вину. Когда хоронили старую Клейморейн, никто, даже он сам не поинтересовались, каково её юному подопечному. Все как-то дружно решили, что это дело касается родственников старушки. И жизнью парня никто особо с тех пор не интересовался. А оно вот значит как. — Хорошо, с пледами и мячиками мне всё ясно… — И с расчёской Бобби. — И с расчёской. Но расскажи, как ты проникал в дома? И… — Йим взял себя в руки. — И зачем унёс мои трусы? — Я… — голова Тью опустилась почти до самой столешницы. — Я… — Ладно, потом, как сейчас дела в приюте? — Пойдёмте, я покажу! — казалось, Тью мгновенно воспрял духом и вскочил на ноги. — Они все в порядке! Вы увидите! Йим встал и пошёл за ним. Оказалось, что приют был раньше гаражом, пристроенным к дому Клейморейн. Тью едва зашёл внутрь, как к нему кинулись несколько котиков разных размеров и расцветок. По периметру у стен стояли в три этажа домики из деревянных реек, укутанные разноцветными пледами разной степени изношенности. Йим заметил среди них и свой. — Это домик Сои, она самая старая кошка и почти не выходит оттуда. — Тью заметил его взгляд и снова потупился, поглаживая на груди маленького серо-пепельного котёнка. — Она очень мёрзла, и я отдал ей самый тёплый плед, простите. В гараже было чисто, почти не пахло, в мисках лежал корм, в поилках была чистая вода. Йим видел, что здешних жильцов любят и о них заботятся. Ему уже не было жалко плед. Он подошёл к домику Сои и увидел старую крупную кошку, взглянувшую на него из темноты изумрудными сияющими глазами. Взгляд Сои показался ему почти человеческим. — Если тебе не хватает средств на содержание кошек, давай устроим благотворительный сбор для них. Думаю, жители не будут против отдать немного денег и старые вещи на поддержку твоего хорошего дела. — Йим задумчиво смотрел на суетящихся у ног Тью котов. Он не очень хорошо разбирался в животных, но ему отчего-то казалось, что большинство питомцев Тью уже довольно стары. А значит пристроить их в добрые руки почти не получится. Охотнее берут молодых котов, вот как тот серый, что сейчас в ласковых руках подставляет подбородок чутким изящным пальцам… — А вы уверены? — голос Тью дрогнул. — Мы попробуем и посмотрим. К тому же скоро потеплеет. Если тебе ещё нужно утеплять домики, приходи ко мне вечером, я отдам тебе пару старых одеял, они остались от прежнего хозяина, и я ими не пользуюсь. — Йим совершенно бездумно протянул руку и тоже почесал серого котёнка. Его пальцы случайно столкнулись в пушистой шерсти с пальцами Тью, и парень замер, словно молнией ударенный. — Ладно, мне пора идти. Пойдём, ты всё же сделаешь мне кофе, а вечером увидимся у меня дома. Адрес ты уже знаешь. — Йим позволил себе ехидно хмыкнуть, а Тью кивнул, нервно поведя плечами. Шерифу даже на миг стало его жалко. По дороге в пекарню они почти не говорили, Йим обдумывал собственное предложение о благотворительном сборе, вспоминал изумрудный взгляд Сои и тонкие горячие пальцы в густой шерстке. Раздав в офисе всем кофе и пироги, он сел за стол и принялся писать. План следовало разработать тщательно. Тью не зря опасался, что горожане могут проигнорировать его просьбу о помощи. Чужакам здесь не особо рвались помогать. Вечером, вернувшись домой, Йим поставил чайник, достал любимую заварку и приготовил чай. Они не договаривались на определенное время, но интуиция подсказывала ему, что пекарь не станет тянуть с визитом. И точно — в дверь позвонили, едва хозяин успел переодеться в домашнее. Открыв дверь, Йим поймал на себе удивлённый взгляд и не сразу сообразил, что не в форме Тью видит его по сути впервые. — Проходи, я чай приготовил, тебе с сахаром? — Спасибо. Нет, мне с молоком, если можно. Я вот принёс. — Тью протянул пухлый бумажный пакет, пахнущий синнабонами. — Отлично. Проходи, я сейчас. Перед сидящим за столом Тью опустилась чашка с белёным молоком чаем. А рядом с собой Йим поставил тарелку с синнабонами. — А теперь расскажи мне, как ты проникал в дома. И почему именно в эти? Ты же знал, что вот это — мой дом? — Знал, но заморозки ударили так внезапно. И Соя начала кашлять. Я испугался. — Тью крутил чашку на столе, нервничал. Слишком нервничал для человека, который просто украл несколько старых пледов. «И твои любимые труселя!» — ехидно напомнило подсознание. Йиму и хотелось, и не хотелось знать причину… Но полицейский в нём не собирался сдаваться. — Хорошо. Причину я понял. Расскажи теперь про способ. — Ну… Я. Вы не поверите. — Ты. — А? — Мы почти ровесники, мне кажется, я едва ли на пару лет тебя старше. Говорим на ты. — М. Хорошо. Только… а, ладно, я покажу. — Тью встал резко, Йим даже вздрогнул от неожиданности, и без предупреждения чуть подпрыгнул — скок, и на полу стоит изящный крупный кот с округлыми ушками и большими миндалевидными глазами, подёргивая нервно длинным хвостом. Ещё один скок — и рядом со столом мается Тью, пекарь из Джорджтауна. Йиму хотелось потереть глаза, но он понимал, что это не поможет. — Я оборотень. — голос парня звучал виновато. — М-м-м, ага. Это я понял. — до оторопевшего Йима дошло, наконец, как Тью проникал в дома без взлома. — Ты через окна лазил? — Ага. И потому не мог вынести много. Только самое нужное. Им было так холодно… — Так… Поэтому и ко мне полез? — У вас… У тебя окно было открыто.Только у тебя. Холодно, все остальные позакрывали. — А я забыл, ага. Слушай, а сможешь вернуть мой бейсбольный мяч? Это память об отце. — Да, конечно! Соя запретила с ним играть, и я убрал его подальше, чтобы не потерять и не испортить. — Погоди, а твои кошки?.. — Не все. Соя, Магда и Принц. Они уже очень пожилые и доживают свой век в кошачьем обороте. Остальные совершенно обычные, но старших слушаются. Йим на пару минут задумался. Интересно, знает ли ещё кто-нибудь в городе тайну кошачьего приюта? И почему именно в Джорджтауне? — Мы живём в горах. В заповеднике. Но пожилым уже тяжело там, и вот много лет назад они стали селиться рядом с людьми и доживать в облике кошек. Поэтому бабушка Клейморейн и жила тут. А меня попросили ей помочь. Я должен был вернуться в горы, но… Я попросился остаться, и Соя поддержала меня. Поэтому я всё ещё тут. — А почему ты решил остаться? Понравилось с людьми? — Йим посмотрел на Тью и заметил, как тот нервно сжал руки и покраснел. Похоже, дело было не в людях вообще, а в ком-то конкретном. — Я нашёл здесь своего предназначенного. — смущённо заявил оборотень и парой глотков выхлебал весь чай, оставив над верхней губой полоску «усов». Йим едва удержался, чтобы утереть её пальцами, и протянул салфетку. — Это как? — Это тот, кто на роду написан, так бабушка говорила. Тот, без кого жизнь не мила. — Ты влюбился? — Ага. — Тью обреченно мотнул головой. — И кто это? Ты уже признался? — Н-нет… Д-да… — Это как? — Йим озадаченно посмотрел на собеседника. Голова шла кругом от увиденного и услышанного, но он усилием воли пока держал себя в руках. Тью поднял на него глаза, и Йим утонул в этом тёмном, наполненном слезами, отчаянием и надеждой, взгляде. — Я сейчас не могу сказать. — почти прошептал Тью. — Ладно, — слишком громко сказал Йим. — Вот моё предложение по сбору средств. И следующие полчаса они обсуждали его план. А потом Тью засобирался домой. — Мне пора кормить котов и тесто ставить на завтра, простите, я пойду, — он извинялся и старался не смотреть на Йима. — Погоди. Я вот ещё хотел спросить. Я тут понял, что хочу кота завести. Ну, знаешь, валяться вместе на диване, спать рядышком, чувствовать себя не так одиноко. Можно кого-нибудь из твоих питомцев приютить? — Я… Я могу вам… Тебе… Я могу приходить сам? — Тью открыл дверь и словно балансировал на тонкой грани между сбежать и дождаться ответа. — Сам? А… — Йим сперва растерялся, а потом внезапно почувствовал странное тепло в груди. — Конечно! Приходи сам. Здорово! Входная дверь захлопнулась перед его носом, Тью словно ветром унесло. — У меня будет свой кот. Самый крутой кот на свете. — Йим расплылся в улыбке и завис, глядя на закрытую дверь. Кажется, до него начало доходить.