Бен 10: Второй герой

До того как всё закончилось Меня зовут Александр. Мне тридцать шесть лет. И если честно — я не тот человек, которым хотел стать. Когда-то я мечтал изменить мир. Звучит громко, даже глупо. В двадцать лет это казалось естественным — верить, что у тебя впереди что-то великое. Я хотел создавать технологии, которые будут двигать человечество вперёд. Хотел, чтобы моё имя стояло под открытиями, а не под отчётами. Сейчас моё имя стоит под отчётами. Я просыпаюсь за секунду до будильника. Всегда. Словно организм боится проспать ещё один день своей же жизни. Потолок в спальне знаком до трещин. Иногда мне кажется, что я знаю его лучше, чем себя. Телефон загорается на тумбочке. Сообщения от начальника. «Нужно переделать». «Где финальная версия?» «Клиент недоволен». Я даже не открываю их сразу. Сначала сажусь на край кровати и пытаюсь вспомнить — когда я в последний раз просыпался с желанием идти вперёд? Не вспоминается. Работа в исследовательской компании звучит солидно. На деле — бесконечные правки, сокращение бюджета, страх сказать «нет» и потерять место. Я стал специалистом по компромиссам. Сначала с окружающими. Потом — с собой. Сегодня важный день. Презентация проекта, над которым я работал почти год. Идея была моей. Почти вся. Но в финальной версии от неё осталось процентов тридцать. Остальное — «как безопаснее», «как дешевле», «как быстрее продать». Я согласился. Как всегда. В лифте я смотрю на своё отражение. Галстук идеально ровный. Лицо спокойное. Только внутри — странное давление, будто кто-то медленно сжимает грудную клетку изнутри. Наверное, нервы. В офисе пахнет кофе и пластиком. Коллеги улыбаются натянутыми улыбками. Все делают вид, что горят идеей. Я тоже делаю вид. Во время презентации я слышу свой голос будто со стороны. Чёткий. Уверенный. Убедительный. Люди кивают. Кто-то аплодирует. А я думаю только об одном: «Это не то, что я хотел создать». После встречи начальник хлопает меня по плечу.Вот так надо. Без лишнего риска.Без риска. Когда-то я жил ради него. К вечеру головная боль усиливается. В висках пульсирует так, будто сердце переместилось в голову. Я списываю всё на усталость. Я всегда всё списываю на усталость. Выхожу из здания уже затемно. Город гудит огнями. Машины, люди, неоновые вывески. Мир живёт быстро, решительно. А я чувствую себя человеком, который всё время стоит на месте. В машине я сижу несколько минут, не заводя двигатель. Внутри странная мысль: «Если бы можно было начать заново…» Я усмехаюсь. Слишком поздно для таких мыслей. Я поворачиваю ключ зажигания. И в этот момент боль становится резкой. Не тупой. Не давящей а режущей. Руки слабеют. Мир перед глазами расплывается. Звуки становятся глухими, как будто меня погружают под воду. Последнее, что я вижу — отражение своих глаз в зеркале заднего вида. И в них — страх. А потом — темнота. Темнота не была мгновенной она накрывала волнами. Сначала — глухой удар внутри головы, потом — ощущение, будто меня кто-то резко выдернул из реальности. Машина. Свет фар. Сигнал клаксона. Всё смешалось. А затем — холод. Я не понимаю, открыты ли мои глаза. Мир — это набор размытых пятен и звуков, которые приходят с задержкой. — Давление падает! — Пульс нестабильный! — Готовьте адреналин! Голоса резкие. Чужие. Быстрые. Я пытаюсь вдохнуть глубже, но тело не слушается. Воздух входит с усилием, будто лёгкие забыли, как это делается. Меня куда-то везут. Свет над головой вспыхивает и исчезает рывками. Лампы. Коридор. Потолок снова — но уже не мой. «Я что… умираю?» Странно. Мысли ясные. Даже слишком. Кто-то сжимает мою руку. Или мне кажется? — Держись, слышишь? Не отключайся! Я хочу сказать, что слышу. Что я здесь. Но губы не двигаются. В груди — тяжесть. Не боль. Давление. Будто на меня положили бетонную плиту. — Разряд! — Чисто! Тело резко выгибается. Если бы я мог кричать — я бы закричал. Темнота снова приближается. Я чувствую, как меня уносят вниз. Внутри поднимается паника — не из-за смерти. А из-за того, что всё заканчивается вот так. Без объяснений. Без шанса что-то исправить. «Подождите…» «Я ещё не…» — Пульс есть! Слабый, но есть! — Он возвращается! Возвращается? Куда? Мир снова на секунду проясняется. Белый потолок. Маска на лице. Глаза врача — сосредоточенные, напряжённые. И в этот момент я впервые по-настоящему понимаю: Я не контролирую ничего. Всё, за что я держался — работа, планы, статус — не имеет значения здесь, под этим светом. Я просто тело, которое пытаются удержать. Аппарат рядом начинает пищать быстрее. Потом медленнее. — Давление снова падает… — Мы теряем его! Странно. Вместо страха приходит тишина. Как будто внутри меня что-то отпускает. Напряжение, которое я носил годами, растворяется. Я больше не пытаюсь удержаться. И когда звук аппарата вытягивается в одну длинную линию — я перестаю чувствовать своё тело. Свет разрывает темноту. Он уже не ослепляет — он давит. Сжимает. Проталкивает вперёд. Я падаю — или меня вытягивают. Нет тела, нет веса, только движение. И вдруг — Холод, резкий, настоящий. Воздух обжигает лёгкие. Я не хочу дышать — но тело делает это само. Боль. Не та, что была в машине, не взрослая, не тяжёлая. Грубые руки подхватывают меня. Чей-то голос рядом, радостный, торопливый: — Второй тоже крепкий! Поздравляю! Второй. Сознание будто натыкается на это слово. Я пытаюсь открыть глаза. Веки тяжёлые. Всё расплывается. Свет слишком яркий. Я слышу другой звук. Плач. Не мой. Где-то совсем рядом. Тонкий, живой, требовательный. Ещё один вдох. Маленькое тело двигается, хотя я не отдаю команд. Руки крошечные. Пальцы едва сгибаются. Я чувствую — но не понимаю. Я жив. И это не продолжение. Это начало. Где-то рядом женщина плачет от счастья. Чей-то мужской голос дрожит от волнения. Мир наполнен шумом, который для меня — как океан. Но сквозь этот хаос приходит одна ясная мысль. Я помню. всё и очень даже чётко. Но мой молодой разум стирает некоторые фрагменты, но я помню, что уже жил. Память не как картинки — скорее как чувство. Как тень за спиной. И в этой новой темноте, под закрытыми веками, я вдруг понимаю: У меня есть брат. Я чувствую его присутствие так же ясно, как своё дыхание. Два сердцебиения, две жизни. И в этот раз — я не собираюсь прожить её вполсилы. И тут один из врачей кладет нас теперь как я понимаю с моим братом рядом с женщиной на кровати. Я думаю что это теперь моя новая мама. К то-то рядом с моей теперь нынешней мамы заговорил мужским голосом я думаю что это мой отец. — Два мальчика… — голос отца дрожит от счастья. — Как назовёте? — спрашивает врач. Отец смотрит сначала на первого. — Бенджамин. Бенджамин Кирби Теннисон. Затем — на второго. Пауза. — А его… Максвелл. Максвелл Теннисон. Где-то глубоко внутри меня что-то замирает. Бенджамин. Макс. Теннисон.