Она вместо ужина.

После восьми часов в офисе, где единственным перерывом была чашка остывшего кофе, Алиса чувствовала себя опустошенной. Голод скручивал желудок, перед глазами стоял туман усталости. Она мечтала только об одном: рухнуть лицом в подушку и провалиться в сон. Ключ с трудом вошел в замочную скважину, и когда дверь, наконец, поддалась, Алиса ожидала увидеть привычный полумрак прихожей. Вместо этого её встретил теплый, мерцающий свет. В гостиной горели свечи. Десятки маленьких огоньков отражались в полировке стола, который ломился от яств. Алиса замерла на пороге, не веря своим глазам. Запеченная курица с хрустящей корочкой, тонко нарезанная семга на ледяной подушке, салат, фрукты, дорогой сыр и бутылка выдержанного вина — всё это выглядело как натюрморт из ресторанного журнала. Посреди этого великолепия стояла Вероника. Ей было тридцать пять, и каждый её жест излучал уверенную, спокойную зрелость. Каштановые волосы мягкими волнами спадали на плечи, а на ней был лишь шёлковый халат цвета кофе с молоком, едва завязанный на поясе. Она улыбалась той особенной улыбкой, которая предназначалась только Алисе — смесь нежности и предвкушения. — Сюрприз, — тихо сказала Вероника, чуть склонив голову. — Я подумала, что ты придешь голодная. Хотела, чтобы вечер был особенным. Алиса моргнула, пытаясь переварить увиденное. Красота сервировки, забота, вложенная в каждую деталь — всё это тронуло её до глубины души. Но в тот же миг, когда взгляд Алисы скользнул по столу и остановился на проступающих сквозь шёлк очертаниях тела Вероники, весь мир сузился до одной точки. Голод в желудке исчез, сменившись другим, более древним и жадным чувством. — Вероника... это невероятно, — голос Алисы сел. Она скинула сумку и пальто прямо на пол, даже не заметив этого. — Ты так старалась... — Я хочу тебя накормить, — Вероника сделала шаг вперед, протягивая руку. — Иди сюда, мой голодный волчонок. Алиса шагнула в её объятия, вдыхая терпкий, сладковатый аромат духов, смешанный с жаром разгоряченной кожи. Прикосновение шёлка, под которым чувствовалось упругое, живое тело, ударило в голову сильнее любого вина. — Я правда голодна, — выдохнула Алиса ей в шею, проводя губами по нежной коже. — Но не от еды. Вероника тихо рассмеялась, её пальцы зарылись в волосы Алисы, слегка оттягивая их назад, заставляя запрокинуть голову. — Неужели? — в её глазах плясали искорки свечей. — А как же курица? Я так старалась. — Ты — самое вкусное, что есть в этой комнате, — прошептала Алиса и, не в силах больше ждать, опустилась перед Вероникой на колени. Это движение было исполнено одновременно поклонения и жадной решимости. Прямо здесь, на пушистом ковре, в теплом свете свечей, среди всей этой роскоши нетронутого ужина, Алиса нашла свое истинное блюдо. Её руки легли на бедра Вероники, оглаживая шелк халата, а затем медленно, сантиметр за сантиметром, потянули ткань вверх, открывая длинные, стройные ноги. Вероника затаила дыхание, опираясь рукой о спинку стула. Она смотрела сверху вниз, как Алиса, не сводя с неё глаз, приближается губами к внутренней стороне бедра. Первое прикосновение было легким, как крыло бабочки — просто дыхание, просто обещание. Затем губы сомкнулись на нежной коже, и Алиса начала целовать, медленно продвигаясь всё выше. — Алиса... — выдохнула Вероника, когда горячий язык коснулся самого сокровенного места. Алиса действовала с методичностью искусного гурмана. Она не торопилась, смакуя каждый миг, каждую реакцию тела Вероники. Её язык скользнул по влажным складкам, собирая первые капли возбуждения, такие же терпкие и пьянящие, как дорогое вино на столе. Вероника вздрогнула, её пальцы сжались в кулак. — Боже... — простонала она, запрокидывая голову. Алиса нашла чувствительный бугорок и начала вырисовывать на нём узоры кончиком языка — то надавливая, то отступая, то обводя по кругу, пока дыхание Вероники не сбилось, а стоны не стали громче. Тогда Алиса сменила тактику. Она втянула клитор в рот, посасывая его с той же нежной жадностью, с какой могла бы пробовать экзотический фрукт. Её язык работал без остановки, дразня и даря наслаждение. Вероника покачнулась, пришлось ухватиться за плечо Алисы свободной рукой. Она чувствовала, как колени подгибаются от этого бесконечного, сводящего с ума ритма. Алиса же, напротив, чувствовала себя абсолютно сытой. Она питалась стонами Вероники, её дрожью, её вкусом. Для Алисы не существовало больше ни офиса, ни усталости, ни голода — только солоноватый, живой вкус женщины, которая стояла перед ней на полусогнутых ногах. — Хватит... не останавливайся... — сбивчиво шептала Вероника, противореча сама себе. — Я сейчас... Но Алиса не хотела, чтобы всё закончилось так быстро. Она хотела растянуть этот пир. Она замедлилась, переключившись на нежные поцелуи внутренней стороны бедер, покусывая кожу там, где та была тоньше всего, оставляя влажные дорожки. — Алиса, пожалуйста, — взмолилась Вероника. И Алиса послушалась. Она снова прильнула к самому центру её желания, но теперь её язык проник глубже, внутрь, имитируя движения, которые она собиралась сделать позже. Вероника вскрикнула, её бедра сами начали двигаться навстречу, и Алиса позволила ей взять контроль, просто продолжая ласкать языком, чувствуя, как нарастают спазмы. Когда Вероника кончила, её крик разорвал тишину комнаты, смешиваясь с ароматом свечей. Она содрогалась, вцепившись в плечо Алисы, и та бережно принимала каждый толчок оргазма, не прерывая поцелуя, пока последняя дрожь не покинула тело старшей женщины. Обессиленная, Вероника сползла по руке Алисы вниз, оказавшись на коленях напротив неё. Их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. — Ты невероятна, — прошептала Вероника, поглаживая Алису по щеке влажными пальцами. — Это ты невероятна, — ответила Алиса, целуя уголок её губ и чувствуя на языке собственный вкус. — Самое вкусное, что я пробовала. Вероника улыбнулась, но в её глазах уже загорался новый огонь. Она потянула Алису вверх, заставляя её встать. — Теперь моя очередь, — хрипло сказала она, беря Алису за руку. — Идем. Она повела её в спальню, оставляя роскошный ужин томиться в одиночестве на столе. В спальне горел только ночник. Вероника упала на кровать, раскинув руки, и смотрела, как Алиса торопливо стягивает с себя остатки одежды. В свете тусклой лампы Вероника видела тело своей молодой любовницы — подтянутое, с четкими линиями мышц и, что заставляло её сердце биться чаще, мужской орган, уже налитый кровью и готовый к действию. Это всегда поражало Веронику — сочетание в Алисе девичьей гибкости и явной, пугающей и притягательной мужской силы. Алиса была её секретом, её запретным плодом. — Иди ко мне, — поманила её Вероника. Алиса легла сверху, нависая над ней, их губы встретились в глубоком, влажном поцелуе. Она снова принялась за грудь Вероники, одновременно водя головкой своего члена по её влажным, раскрытым складкам. Вероника извивалась, насаживаясь на эту дразнящую ласку, пока, не выдержав, не обхватила ногами талию Алисы, прижимая её к себе. — Хватит дразнить, — выдохнула она. — Возьми меня. Алиса вошла одним плавным, но глубоким толчком. Вероника закричала, вцепившись ногтями в спину девушки. Это была миссионерская поза — самая интимная, позволяющая видеть глаза друг друга, чувствовать дыхание. Алиса двигалась сначала медленно, раскачивая бёдрами, заставляя Веронику скулить от каждого толчка. — Смотри на меня, — прошептала Алиса, и Вероника послушно открыла затуманенные страстью глаза. В них было всё: нежность, боль от переполняющего чувства и животное наслаждение. Алиса ускорилась, её толчки стали глубже и жестче. Кровать ритмично поскрипывала в такт их движениям. Вероника кусала губы, чтобы не кричать слишком громко, но сдержать рвущиеся из груди стоны было невозможно. Алиса наклонялась и снова кусала её — плечо, шею, ключицу, оставляя новые засосы поверх старых. Через какое-то время Алиса, тяжело дыша, остановилась и, не выходя из Вероники, перевернула её на живот. Вероника послушно встала на колени, прогнувшись в спине и уткнувшись пылающим лицом в подушку. Поза раком была её любимой — в ней Алиса брала её с особой, сводящей с ума глубиной. Алиса вошла сзади, сразу сильно и глубоко. Вероника зарылась лицом в подушку, заглушая крик. Теперь Алиса не сдерживалась. Она вколачивалась в неё с ритмичной, неутомимой силой, одной рукой сжимая бедро Вероники, а другой оттягивая её волосы назад, заставляя выгибаться ещё сильнее. Воздух в комнате сперся от запаха секса, пота и возбуждения. Вероника чувствовала, как внутри нарастает знакомый ураган. Она была близко. Очень близко. Её стоны перешли в сплошной, прерывистый всхлип. — Алиса, я сейчас... — простонала она. Но Алиса тоже была на пределе. Она чувствовала, как спазмы внутри Вероники сжимают её член, подталкивая к собственной разрядке. Она хотела выйти, хотела кончить на спину Веронике, на её ягодицы, как они делали это иногда, чтобы видеть, как её семя стекает по совершенной коже. Она попыталась отстраниться. Но не тут-то было. Вероника, словно прочитав её мысли, резко и сильно сжала ноги, поймав бёдра Алисы в ловушку. Её стройные, но сильные ноги сплелись замком, не позволяя Алисе выскользнуть ни на миллиметр. — Нет, — выдохнула Вероника, обернувшись через плечо. В её глазах горел торжествующий огонь. — Ты хотела меня съесть? Сначала языком, теперь... Так заканчивай. Кончи в меня. Я хочу чувствовать тебя внутри. Этот властный тон, это неожиданное удержание сломали последний барьер Алисы. Она застонала, вонзившись в Веронику до упора, и её тело сотрясла мощная, глубокая судорога оргазма. Она кончала долго, толчок за толчком, чувствуя, как горячая влага заполняет лоно женщины, которая держала её в плену своих ног. Вероника почувствовала это сразу — жаркую пульсацию внутри себя. И этого оказалось достаточно, чтобы её собственное тело взорвалось в ослепительном оргазме. Она закричала, сжимаясь вокруг Алисы, принимая в себя каждую каплю. Они замерли, тяжело дыша. Алиса, обессиленная, опустилась на спину Вероники, покрывая её плечи и лопатки невесомыми поцелуями. Вероника всё ещё держала её бёдра своими ногами, не желая разрывать объятия. Спустя долгие минуты, когда сердцебиение начало успокаиваться, Алиса перекатилась на бок, притянув Веронику к себе. Та уткнулась носом ей в шею, удовлетворенно мурлыча. — А как же ужин? — сонно пробормотала Вероника. Алиса тихо рассмеялась, поглаживая её по спине. — Я же говорила, — прошептала она, целуя женщину в висок. — Самое вкусное блюдо было прямо передо мной. Сначала десерт, потом основное блюдо... Всё остальное — просто декор. Вероника улыбнулась, чувствуя, как по бедру стекает то, что осталось от их страсти. Она проиграла битву за ужин, но выиграла войну за самую желанную часть Алисы, заставив ту утолить свой голод именно так, как хотелось самой Веронике. А свечи в гостиной всё горели, освещая остывающую курицу и нетронутое вино, которые стали сегодня просто безмолвными свидетелями чужого, более важного пиршества.