Первый своего имени

Мелеис коснулась земли на холме Рейнис ещё до того, как солнце успело как следует подняться над заливом Черноводной. Утренний воздух пах солью и дымом — рыбаки на побережье уже разводили костры. Драконица глухо заворчала, складывая крылья, и Рейнис провела ладонью по её чешуе — горячей даже сквозь перчатку. Она спешилась привычным, отработанным за десятилетия движением. Двое драконоблюстителей уже бежали к ней по выжженному склону — мальчишки, совсем зелёные, судя по тому, как побелели их лица при виде Мелеис. Красная королева, впрочем, была сыта и благодушна после перелёта, и юнцам ничего не грозило. Пока. — Накормите её, — бросила Рейнис, стягивая лётные перчатки. — Два быка. Пожирнее. Старший из блюстителей замялся: — Принцесса Рейнис, но обычно… — Я знаю. Не сегодня. Сегодня моего дракона кормит корона. Обычно она ни за что не допустила бы подобного. Веларионы кормили своих драконов сами — всегда, принципиально, с тем нарочитым достоинством, с каким по-настоящему богатый дом напоминает миру о своём богатстве, не произнося ни слова. Даже сёдла их драконов были украшены богаче, чем у самих Таргариенов, и это никогда не было случайностью. Но сегодня у Рейнис были дела поважнее, чем фамильная гордость. Сегодня она решает проблемы короны - будет справедливо если Мастер над Монетой раскошелится. Карета под охраной сонных стражников ждала ее у выхода из Драконьего Логова. Рейнис забралась внутрь, откинулась на обитую бархатом спинку и закрыла глаза, пока экипаж качнулся и двинулся по мостовой. За окном просыпался Королевская Гавань. Скрипели ставни, перекрикивались торговки, где-то басовито мычала корова — её, вероятно, гнали на рынок, не подозревая, что на холме по соседству завтракает существо, способное проглотить эту корову вместе с хозяином. Рейнис смотрела на всё это невидящим взором. Город жил своей жизнью, а она перебирала в голове вчерашние вести, примеряя их на язык — снова и снова, как будто надеясь что именно сейчас она найдет в них какую-то новую грань. Вести могли оказаться неправдой. Слухи из Эссоса часто обрастали небылицами, пока пересекали Узкое море. Капитаны преувеличивали, шпионы додумывали, а писцы в портовых тавернах и вовсе сочиняли половину от услышанного. Бейлор — сын сира Эйниса — мальчик толковый, но молод, горяч, мог поддаться на чью-то выдумку. Но доклад был не его, это был доклад его отца. Доклад человека который там был лично. Если это правда… Рейнис позволила себе улыбку. Тонкую, кошачью, не предназначенную ни для чьих глаз. Если это правда, то её дорогой кузен Визерис наконец-то столкнётся с последствиями того, во что он превратил свою семью. И она, Рейнис Таргариен, намерена при этом присутствовать. С кубком хорошего вина. --- Красный замок в это утро был сонным и ленивым, как кот на солнцепёке. Большая часть придворных только-только продрала глаза и ещё ковыляла к завтраку, когда Рейнис вышла из кареты. Ее никто не встречал - она не присылала заранее письмо о своем прибытии, а отправлять посыльного из Драконьего Логова она запретила. Так что в сторону твердыни Мейгора она двинулась в одиночестве, провожаемая только взглядами замковой стражи. Сопровождение у нее появилось лишь на входе в твердыню Мейгора. — Принцесса Рейнис! — сир Рикард Торн явно не ожидал её визита. — Мы… вас не ждали. — Я и сама себя не ждала, сир Рикард, — улыбнулась Рейнис с безупречной любезностью, от которой рыцарь, казалось, растерялся ещё больше. — Где сейчас его величество? — Королевская семья завтракает в малом зале, миледи. — Будьте так добры, проводите меня к ним. Сир Рикард повёл её по коридорам Красного замка. Утренний свет лился через высокие стрельчатые окна, расчерчивая каменные полы золотыми полосами. Рейнис шла неспешно — торопиться теперь было незачем. Лучшие новости, как и лучшие вина, подают при правильной температуре. --- Малый зал для завтраков был залит тёплым светом. Длинный стол, уставленный блюдами — мясо, хлеб, сыр, фрукты, кувшины с разбавленным вином и травяными настоями, — и за ним вся «чёрная» часть королевской семьи, словно нарочно собранная для неё. Король Визерис сидел во главе стола, выглядя на удивление бодрым для человека, половина лица которого была спрятана за золотой маской, а здоровье было предметом тихих пересудов половины Вестероса. По правую руку от него расположился принц Деймон — небрежно откинувшийся на спинку стула, с выражением скуки на красивом лице. По левую — наследница престола, принцесса Рейнира, рядом с которой сидел её старший сын Джейкерис, серьёзный не по годам. На следующем стуле, с отстранённо-рассеянным видом, ковырял ложкой кашу Люцерис. А на дальнем конце стола, рядышком, как всегда, сидели Бейла и Рейна — внучки Рейнис, дочери её покойной Лейны. Бейла что-то тихо рассказывала сестре, подпирая щёку кулаком, а Рейна слушала, рассеянно отщипывая от булки кусочки и скатывая их в шарики на краю тарелки. Младшие дети Рейниры видимо предпочли сон завтраку. А справа от Деймона сидели два человека, и при виде них Рейнис мысленно уже поднимала кубок — за предстоящее зрелище. Первый — лорд Лиман Брисбери, десница короля. Ему было за семьдесят, и он, казалось, в любой момент мог заснуть. Рейнис при виде него не удержалась от мимолётной ухмылки: она прекрасно помнила выражения лиц Деймона и Рейниры, когда после полугода кропотливых интриг по смещению Отто Хайтауэра с поста десницы они обнаружили, что Визерис заменил его на семидесятилетнего старика, который засыпал на заседаниях Малого совета с регулярностью заката. Второй — лорд Корлис Веларион, мастер над кораблями. Её муж. Он слегка приподнял бровь, увидев жену, но ничего не сказал. Они были женаты достаточно долго, чтобы обходиться без слов в определённых ситуациях. — Кузина! — Визерис просиял. — Какой приятный сюрприз! — Ваше величество, — Рейнис изящно поклонилась. — Прошу простить мне неожиданность визита. Я прибыла с Дрифтмарка нынче утром по делам, которые не терпят отлагательств. Но, вижу, я прервала ваш завтрак. — Вздор, садись, — Визерис широким жестом указал на свободное место. — Присоединяйся к нам. Гренки сегодня превосходны. Рейнис села, приняла от слуги тарелку и позволила наложить себе гренок и варенья. Малиновое, отметила она, — отличное. Она намазала гренку с аккуратностью, граничащей с ритуалом, откусила и одобрительно кивнула. Торопиться было некуда. — Рейнира, ты прекрасно выглядишь, — сказала она, и это даже было правдой. — Джейкерис, Люцерис — как ваши занятия? Она обернулась к внучкам и позволила себе первую настоящую улыбку за это утро — тёплую, не предназначенную для политики. — Бейла, Рейна. Надеюсь, вы не скучаете без бабушки? — Нисколько, — ответила Бейла с той дерзкой прямотой, которую Рейнис в ней обожала. Рейна только улыбнулась и покачала головой. Обмен любезностями длился ровно столько, сколько требовали приличия. Она чувствовала на себе настороженный взгляд Корлиса и цепкий, внимательный — Деймона. Оба знали её слишком хорошо, чтобы поверить в случайный визит. Но Рейнис умела ждать. — Её величество с детьми к нам не присоединятся? — спросила она между глотками вина, как бы невзначай, просто из вежливости. Визерис улыбнулся — той рассеянной, мягкой улыбкой, которая делала его похожим на доброго дядюшку, а не на короля. — Ох, Рейнис, моя жена вместе с детьми и внуками отправилась в Старомест — отмечать четырнадцатые именины принца Дейрона. Рейнис подняла бровь — ровно одну, ровно настолько, чтобы это выглядело задумчивостью, а не обвинением. — Поправь меня, если я ошибаюсь, кузен, но, кажется, именины принца Дейрона были четыре месяца назад? Тишина длилась всего мгновение — но Рейнис уловила всё, что ей нужно было уловить. Растерянность в глазах Визериса, мимолётную, как тень облака на воде. Он не знал. Король Семи Королевств не помнил, когда родился его собственный сын. Рейнис не удивилась. Она помнила похороны Лейны — свою дочь она оплакивала так, что, казалось, от неё самой ничего не останется. Визерис на тех похоронах был уместно печален, по-королевски сдержан и… равнодушен. Не к Лейне — он любил её, по-своему, рассеянно, как любят дальнюю родственницу, которую видят по праздникам. Нет, он был равнодушен ко всему, что находилось за пределами его маленького мира — Рейниры, Железного трона и модели Старой Валирии, над которой он корпел ночами. Остальные дети — выводок Алисенты — существовали для него как-то приглушённо, на периферии. Но знать это — одно, а видеть воочию — другое. Рейнис, мать, потерявшая двоих, каждый раз ощущала укол, похожий на озноб. Она помнила день рождения каждого из своих детей — час, запах воздуха, первый крик. Этот человек не помнил даже месяц. — Они решили остаться погостить в Староместе на несколько месяцев, — пришла на помощь отцу Рейнира, голосом ровным и отрепетированным, как у менестреля, знающего свою партию наизусть. — У них с отцом сейчас… нелёгкие отношения. — Ох, понимаю, — Рейнис кивнула с выражением искреннего сочувствия. — Возможность отдохнуть друг от друга во время семейных ссор — это благо, которым стоит воспользоваться. Но они вам хотя бы пишут? Молчание было ответом. Не просто паузой — тяжёлым, давящим молчанием, которое заполнило зал, как вода заполняет трюм. Но никто не отвёл взгляда. Визерис смотрел на неё спокойно — с усталостью человека, которому задали вопрос, ответ на который его не интересует. Рейнира — прямо и твёрдо, с тем холодным достоинством, которое она надевала как броню. Деймон чуть склонил голову набок, и в его глазах читалось скорее любопытство — к чему Рейнис ведёт, — чем хоть тень раскаяния. Даже Джейс выдержал её взгляд, сжав губы. Лишь Люцерис мрачно изучал содержимое своей тарелки. — Не очень часто, но пишут, — произнесла Рейнира с улыбкой, натянутой, как тетива. — Кажется, как раз вчера лорд Брисбери сообщал о получении письма из Староместа. Верно, лорд Лиман? Ответа не последовало. — Лорд Лиман! Десница короля — могущественнейший после монарха человек в Семи Королевствах — не торопясь открыл глаза. Моргнул. Обвёл зал взглядом, в котором читалось искреннее недоумение человека, не вполне уверенного, где он находится. — Что? Ах, прошу прощения, принцесса. Кажется, я не выспался. Вы что-то спрашивали? Деймон поморщился. Едва заметно, но Рейнис заметила. Она не могла его за это винить. — Да, лорд Лиман, — терпеливо повторила Рейнира. — Вы вчера получили письмо из Староместа. Не поделитесь с нами его содержимым? — Письмо из Староместа? — лорд Брисбери нахмурился с таким видом, будто его попросили вспомнить события прошлого столетия. — Ах да! Странное письмо, должен сказать. Кажется, их старому мейстеру Джонотору начинает отказывать разум. “Кому-то определённо начинает отказывать разум”, — подумала Рейнис, — “и это не мейстер Староместа". — В письме интересуются, — продолжал лорд Брисбери, шевеля губами, будто каждое слово давалось ему с усилием, — сколько времени займёт обучение принца Дейрона полётам на драконе в столице. Насколько я помню, такое обучение ещё даже не обсуждалось. — Обучение полётам на драконе? — усмехнулся Деймон, откидываясь на спинку стула. — Раз уж они все в Староместе, почему Эйгон не научит своего брата летать? Неужели он и сам не умеет? В его голосе было именно столько яда, сколько требовалось, чтобы замечание звучало не как оскорбление, а как шутка — но жалило как оскорбление. Деймон владел этим искусством виртуозно. — Боюсь, я пока и сам не могу ответить на этот вопрос, мой принц, — ответил лорд Брисбери с достоинством, которого, надо отдать ему должное, у старика всё ещё было в избытке. — Я отправил им письмо с просьбой уточнить и жду ответа. Рейнис намазала гренку вареньем и мысленно поаплодировала. Браво, Алисента. Браво. Картина складывалась… впечатляющая. Столице сказано — уехала в Старомест. Староместу, судя по этому нелепому письму, сказано — королева в столице. Между тем попросила прислать к ней сына. И вот уже четыре месяца королева Алисента Хайтауэр вместе с детьми, внуками и — что куда важнее — их драконами находится неизвестно где. Испарилась, словно утренний туман над заливом. А Визерис до сих пор этого не понял. Рейнира — уже понимает, но слишком поздно, и теперь ей остается только реагировать, а не предотвращать. Четыре месяца. Рейнис откусила от гренки и задумчиво прожевала. Четыре месяца скрывать перемещения королевы — а это дети, слуги, сундуки, лошади, и драконы, которых не спрячешь в сундук, — это требует не просто хитрости, это требует железной руки и абсолютного послушания окружения. Интересно, как она обошлась с фрейлинами? Среди них наверняка были глаза и уши Рейниры. Подкупила? Подменила? Оставила где-нибудь по дороге с мешком золота и вежливой просьбой помалкивать? Рейнис не знала, но каков бы ни был ответ, он вызывал у неё профессиональное уважение. Ты недооценивал её, кузен, — подумала она, глядя на Визериса. — Впрочем, ты недооцениваешь всех своих жён. Разговор перетёк на другие темы — так вода обходит камень в ручье. Визерис заговорил о ремонте западного крыла, Люцерис — о каких-то заезжих рыцарях из Долины. Но Рейнис видела, как хмурится Рейнира, как пальцы Джейса побелели на ножке кубка. Неясность с письмом из Староместа тревожила их. Рейнис же наслаждалась. Гренки были хороши — поджаристые, с хрустящей корочкой, а малиновое варенье оказалось просто превосходным, густое, сладкое, с целыми ягодами. Она намазала ещё одну гренку и откусила, позволив себе думать с лёгким, почти невинным злорадством: “А ведь я им сейчас испорчу аппетит. Надолго.” Корлис смотрел на неё. Она чувствовала его взгляд — тяжёлый, оценивающий, взгляд человека, который тридцать лет делил с ней ложе и совет и научился читать её молчание лучше, чем иные мейстеры читают книги. Деймон тоже смотрел — с подозрением. “Пора”, — решила Рейнис. Ещё немного, и ее начнут допрашивать. — Кстати, Корлис, — произнесла она тоном, каким обсуждают погоду, — прибыли вести из Волантиса. Ты ведь помнишь сира Эйниса? Корлис опустил кубок. — Одного из лучших моих капитанов и нашего постоянного представителя в Волантисе? Разумеется, помню. Что он пишет? — Он прислал с сообщением своего старшего сына, Бейлора. — Рейнис говорила размеренно, как рассказывают историю у камина, не торопясь, давая словам вес. — Противостояние триархов переросло в короткую гражданскую войну. Триарх Алонсо собрал войска и атаковал триархов Малендро и Виссатиса. И одержал победу — оба триарха погибли, войска союзных им магистров разбиты. Корлис мрачнел с каждым её словом — точно туча наползала на его лицо, затмевая солнце. — Правда, и сам триарх Алонсо ранен, — продолжила Рейнис, — и по слухам даже погиб. — Это скверные новости, — проворчал ее муж — Триарх Алонсо — сторонник установления единоличной власти в Волантисе. При этом его взгляды на торговлю и экономику… — он помедлил, подбирая слово, — слегка оригинальны. — То есть нам стоит ждать сокращения торговли с Волантисом? — нахмурился Джейс. Рейнис оценила — мальчик мыслил в верном направлении. Из него мог бы выйти толк. — Не факт, — возразила она. — Триарх ранен, а возможно и убит. Власть ему не принадлежит. Даже если он жив, то весьма вероятно, что ему помогут не выздороветь… — И кого же магистры выбрали в новые триархи? — спросил Корлис. Рейнис посмотрела на свою тарелку. Там оставалась последняя гренка — надломленная, щедро промазанная вареньем. Она неторопливо подняла её, откусила, прожевала. Глотнула вина. Промокнула губы салфеткой. Все смотрели на нее. Визерис — с рассеянным любопытством. Рейнира — с нарастающим напряжением. Джейс — с нетерпением юности. Деймон — с хищным интересом. Корлис — с тихим раздражением мужа, знающего, что жена тянет время нарочно. Лорд Брисбери — с закрытыми глазами. — Триархов не выбирали, — сказала Рейнис, откладывая салфетку. — Волантис преобразуется в королевство. Тишина обрушилась на зал, как обрушивается волна на берег — разом, целиком, не оставляя воздуха. Даже слуга, тянувшийся подлить вина в кубок короля, замер с кувшином в руке. — Коронация прошла крайне пышно, — продолжила Рейнис голосом спокойным и ровным, будто зачитывала список гостей, которых надо пригласить на планируемый пир, — как и полагается в самом большом и богатом городе Эссоса. Новоиспеченная Королева-Мать лично водрузила богато украшенную самоцветами корону на голову нового короля, и в городе прошли масштабные празднования и пиры. Говорят, что шесть… — Рейнис, — голос Корлиса разрезал её речь, как нож — натянутый канат. Он подался вперёд, и его тёмные глаза горели тем мрачным, неумолимым огнём, который она видела в них, когда он планировал отправиться на войну — Кто. Стал. Королём. Волантиса? Рейнис посмотрела на мужа. Потом — на Визериса. На Рейниру. На Деймона. — Муж мой, ты так нетерпелив… Она выдержала паузу — ровно столько, чтобы почувствовать, как натянулся воздух в зале, как замерло дыхание. — Королём Волантиса стал Эймонд Таргариен, Первый своего имени. Поздравляю, кузен, твой сын стал королем и под его властью есть шесть драконов. Слова упали в тишину, как камни в колодец. Рейнис медленно, со вкусом допила вино и обвела взглядом королевскую семью — одного за другим, не торопясь, впитывая каждую реакцию, как художник запоминает закат. Визерис побелел. Не побледнел — побелел, точно из него разом вытянули всю кровь, и ладонь, державшая нож для масла, мелко задрожала. Рот его приоткрылся, но слов не было — они застряли где-то глубоко, как кость в горле. Рейнира замерла, превратившись в изваяние. Только глаза были живыми — огромные, потемневшие от ужаса, быстро бегающие, словно она лихорадочно перебирала в голове все возможные последствия услышанного, и каждое было хуже предыдущего. Джейс стиснул край стола так, что костяшки побелели. Люцерис смотрел на мать, на деда, снова на мать — с выражением ребёнка, который чувствует, что мир вокруг него только что треснул, но ещё не понимает, по какому шву. Бейла перевела взгляд с отца на бабушку и обратно, стиснув зубы — она была достаточно взрослой, чтобы понять масштаб услышанного. Рейна сидела очень прямо и очень тихо, сцепив пальцы под столом. Деймон… Деймон не шевелился. Он сидел абсолютно неподвижно, и только его глаза — фиолетовые, валирийские, — стали тёмными и плоскими, как поверхность Божьего Ока с высоты. Рейнис знала этот взгляд. Этот взгляд означал, что кто-то скоро умрёт. Корлис медленно откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Рейнис видела, как работают желваки на его скулах, — он просчитывал. Торговые пути, флот, союзы, долги — всё пересобиралось в его голове заново, как мозаика, в которую швырнули камень. Рейнис поставила пустой кубок на стол. Жестом попросила слугу налить ещё. Теперь ей оставалось только наслаждаться грандиозной семейной истерикой. Лорд Брисбери спокойно спал.