Серьезный разговор

*** — Я бессмертный, я бессмертный, я бессмертный, — напоминал себе Вампир, раскачиваясь на крышке унитаза, пока снаружи его дожидался Слава на серьезный разговор. В дверь постучали: — Сень, выйди-ка на минутку. — Нет! — Почему? Вампир жалобно отозвался: — У тебя голос нехороший. — … Когда Слава выходил из себя, то начинал говорить очень-очень мягко, с елейной улыбкой серийного маньяка, от которой бросало в дрожь. — А ну быстро дверь открыл! Я бессмертный, бессмертный, бессмертный… Вампир спрыгнул со своего насеста, вытер клыки, поправил заляпанный кровью джемпер (Славин), досчитал до пяти и обратно, зажмурился и распахнул дверь. Он бы еще помолился для верности, да по статусу не положено. Слава стоял на пороге со скрещенными руками (кардиган съехал с плеча), хмурился и недовольно топал ногой. — Рассказывай. Вампир не поднял головы, буркнул очень тихо: — Что? Послышался вздох. — Ты нахрена Алину убил? — Мне Костя сказал! Слава больно схватил его за плечо, толкнул обратно в ванную, захлопнул за ними дверь и не выдержал: — Костя ведущим был! Вы в мафию играли, нетопырь ты несчастный! Ты ее понарошку убить должен был! Ты ж молодой совсем, правил игры что ли не знаешь? Вампир вжал голову в плечи и зашмыгал носом, совсем как ребенок, который сильно накосячил, но не понимает, в чем именно. И за что его ругают, если он сделал так, как ему сказали. — Или для тебя вообще все — игра, и ты за решетку постоянно попадаешь, потому что думаешь, у меня карточки выхода из тюрьмы есть? Вампир отрицательно завертел головой. — Ладно Алина, — Слава закрыл глаза и устало потер переносицу, — а Вику ты зачем до слез довел? — Я не доводил! Слава приподнял брови и с таким интересом уставился на его лицо, что у Вампира не было другого выбора, кроме как продолжить. — «Убитые» могли пойти на кухню есть мороженое, и я пошел, а там была Вика, которую убили в прошлом раунде, ну мы и разговорились. — «Убитые!» — Да понял я. — буркнул Вампир, признавая свою ошибку. — Ну, она спросила, какое мороженое я люблю, я говорю шоколадное или с шоколадной крошкой (которое ты мне покупаешь), а она говорит, что любит клубничное, а я говорю: можно я выпью твоей крови? Слава вздохнул, сел на край раковины. — А она что? — Она сказала, что кровь можно только после третьего свидания. — А ты что? — А я сказал, что и на первое ее звать не собирался, страхолюдину. — Сень, блин! На самом деле Славе с трудом удавалось сохранять строгий вид и не расколоться. Он же отчитывать этого ребенка пришел, а не жалеть, пускай тот и выглядел сейчас так, будто сбежал со съемок фильма ужасов и вот-вот расплачется. Слава надолго замолчал, позволив взгляду остекленеть. Подцепил пальцем корку крови на своем любимом джемпере. Вампир скосил глаза на живот. — Слав? — М? Он помялся. Потеребил края кофты. — Можно тебя обнять? Все также глядя куда-то перед собой, Слава приподнял брови и поджал губы. Больше для того, чтобы не расколоться, а не от удивления. Удивительного тут как раз ничего не было — Вампир в последнее время очень ручным стал, привязался к Славиному теплу. И чуть что, сразу считывал его настроение и просил погреться — своего рода маркер, насколько сильно тот зол. Откажет, не откажет? Слава вздохнул, выдержал воспитательную паузу, затем как бы нехотя расставил ноги пошире и протянул руки. Угодив в его объятия, Вампир аккуратно спросил: — Ты меня очень ненавидишь? Помолчав, Слава уронил лоб на его грудь и сказал: — Не очень. — Потом подумал и добавил: — Я тебя не ненавижу, Сень. Просто расстраиваюсь, что кроме меня ты ни с кем общаться не хочешь. — Это они со мной не хотят. Слава воспользовался моментом и улыбнулся, уткнувшись в джемпер. Тот был зеленым. И всюду красная-красная кровь. Настоящее Рождество в марте. Хоть он и привык, но все же не слышать чужое сердцебиение было странно. Вдруг вспомнились слова сонного Вампира, когда они обнялись в первый раз: «Раньше у меня было только одно сердце, а справа — пустота. Зато теперь справа появилось твое сердце, заполнив мою пустоту». Порой у него совсем вылетало из головы, что этот невыносимый семнадцатилетний мальчишка — мертв. — Слав? — М? — Я лузер? Слава сжал губы и подчинил треснувший голос. — Самые настоящие лузеры это те, кто настолько боятся облажаться, что даже не пробуют. А ты ведь попробовал, верно? — Да. — Значит, ты не лузер. Попробуем в другой раз. Руки обвились вокруг шеи, крепче прижали к себе. — Слав? — Ну что еще? — Я больше не буду никого кусать. Пойдем домой. — Угу. Однажды Слава наткнулся на статью, в которой говорилось, что в Диснейленде все персонажи обучены такому правилу: когда тебя обнимает маленький ребенок, ты не можешь его отпустить, пока он не отпустит первым. Другими словами, ты обнимаешь ребенка столько, сколько он хочет тебя обнимать. И с тех пор Слава решил делать то же самое со всеми своими друзьями. Вот только в случае с Вампиром, казалось, объятия могут продлиться вечность. У бессмертных время, видимо, течет как-то по-другому. Поэтому Слава похлопал его по руке, как бы намекая, что можно уже собираться. Он дождался, когда хватка ослабнет, и вышел первым. Попрощался с ребятами, еще раз извинился за беспорядок, накинул пальто и отправился прогревать машину. Умывшись и выйдя из ванной на его поиски, расстроенный Вампир сразу наткнулся на пьяную Алину, которая уже переоделась и теперь уплетала мороженое вместе с хохочущей страшилой Викой. Он разозлился и рванул вниз, представляя, как хлопает дверцей, влетая в машину к Славе, чтобы сказать ему все, что о нем думает. Но когда сел в теплый салон и увидел Славино усталое лицо, Вампир как-то растерялся и оказалось, что ничего он о нем особо не думает. Только пристегнулся и сказал обиженно: — Вообще-то Алина живая. — Серьезно? — изобразил удивление Слава, выруливая с парковки. — Она что, воскресла?