про тараканов и принцесс

виталий тараканов не боялся — у него всего лишь была особо бурная фантазия. он представлял, как они перебирают маленькими ножками туда-сюда, мерно постукивая ими по покрытому трещинами бетону, как их панцири скрябают поверхности, стоит только им начать пролезать в узких местах, какие звуки они издают, откладывая яйца, и как именно они трахаются своими маленькими члениками... ладно, виталия всё-таки пробивала дрожь при мыслях о тараканах — живых или мёртвых в метре от него. и виталий понятия не имел, как именно размножаются эти твари. но терлецкий их правда не боится, пусть даже с повязкой на лице и телячьими глазами в руках он проходит от их трупов максимально далеко. и между двумя багажниками он выбирает тот, к которому тараканы не подползали никогда — только вот зря. человек вылазит из машины напротив, виталик флегматично жмёт плечами, стараясь не смотреть на белые усики за плечом девушки. дерьмовее сочувствующих взглядов, которыми терлецкого провожают по коридорам, может быть только ощущение, что под одеждой кто-то ползёт. виталик знает, что выглядит ёбнувшимся, когда с разной периодичностью стучит себя то по карманам, то по штанинам, из раза в раз не натыкаясь ни на одну ползающую тварь. он даже понимает, что это ощущение — происки подсознания, но никак не может перестать. в итоге мужчина всё-таки останавливается, отпускает сумку на пол и начинает критически осматриваться, пытаясь убедить себя же самого, что никого на нём нет. на нём нет никого, кроме маленького тараканчика, уверенно ползущего с ботинка на штанину. если виталий и взвизгивает, то он будет отрицать это даже на последнем суде. не решаясь схватить насекомое руками, терлецкий принимается скакать на ноге да дёргать штанину, пытаясь сбросить богомерзкую тварь на пол. сопротивляется она до тех пор, пока мужчина не зажимает её между ногой и стеной, а прощается с жизнью, как только падает на пол кверх ногами, — виталий давит её подошвой со всей имеющейся у него силой. выглядит он теперь ещё хуже, чем было, стоило только выйти из ангара, — потный, взволнованный, с бешено горящими глазами, подрагивающими руками и начинающей рассыпаться укладкой. — выставляешь себя экстрасенсом, а на деле — трус? — виталик обладателя голоса за спиной не видит, но блядски мерзкая усмешка, проникающая в эту самодовольную интонацию, заставляет покрепче стиснуть зубы. — чего?! сдержать свистящий на агрессии выдох мужчина не может, дёргается резко, буквально расталкивая воздух руками, лишь бы обернуться быстрее, и мягкие кулаки вмиг начинают чесаться, но... при виде полуголого бугая два на три приходится замереть, стратегически не обернувшись до конца — так и зависнув полубоком. мысленно поправляя овальные очки, терлецкий называет это «чувством самосохранения». — того. прямолинейная абсолютность сказанного выбивает виталия из колеи. он моргает тупо пару раз, не сдержавшись, пальцем у виска дерзко крутит да уёбывать собирается, ибо и ежу понятно, что конструктива от такого типа мужчин не дождёшься, а сам он не бессмертный, чтобы нарываться сильнее. но тяжёлая рука за шиворот дёргает обратно, стискивает ткань крепко, и терлецкий чувствует, как чужие плотные костяшки упираются ему в затылок. — не торопись, принцесска, у тебя здесь... неизвестный бугай, с каждым мгновением всё больше походящий на маньяка, касается рукава белой куртки виталия, а сам он никак не может выгнуть шею, чтобы глянуть на то, что, блять, с ним вообще делают. оказывается, выглядывать было и не нужно — довольно хохотнув (и это движение чужих накаченных сисек буквально подтолкнуло терлецкого вперёд), мужик пихает в лицо виталия дёргающего лапками таракана. от неожиданности (и только от неё!) виталик вздрагивает всем телом, дёргает бошкой назад, чуть не впечатавшись бугаю в нос, да принимается локтём отталкивать от себя неумолимую, показавшуюся каменной, руку. — ..мой дружок, — заканчивает предложение грузный мужчина. — чего?! — терлецкому будет стыдно за второй визг подряд, когда он вспомнит об этом перед сном, но сейчас его намного больше волнуют длинные усики, практически касающиеся его носа. — отпусти меня, придурок! что удивительно, мужик оказывается довольно быстро соображающим, когда прикол доходит до грани. виталика отпускают, позволяя скользнуть под рукой и выпрямиться только через пару метров, при этом не переставая сумбурно отряхиваться. сам же мужик на своего «дружка» наступает тяжёлым ботинком, размазывая внутренности туда-сюда по паркетному полу. — жена моя бывшая также тряслась, пока не бросила меня, — внезапно выдаёт бугай. он всё ещё смотрит на терлецкого с этой своей странной усмешкой, которую мужчине так и хочется обозвать «плотоядной». — догадываюсь почему, — не задумываясь, бросает виталик, пока фантомные таракашки, вызванные его подсознанием, словно бы продолжают ползать по одежде. однако ответом ему выступает тишина. терлецкий поднимает нахмуренную мордашку, встречаясь с таким же нахмуренно-сложным выражением лица напротив. «мыслительный процесс ему не идёт», — моментально заключает виталий, глядя на то, как морщины мужика пытаются сложиться не в очевидно привычное веселье, а в нечто более серьёзное. — бля, бро, прости, ляпнул не подумав, — всё-таки прерывая мучения бугая, извиняется виталик. мужик пытается страдать ещё пару мгновений, но, наконец, сдаётся да вновь ухмыляется. — я серёга так-то, — тянет он руку. — виталий. — не, «принцесска» тебе шло больше, — самодовольно заключает сергей, разрывая рукопожатие. на плечо терлецкого падает тяжёлая рука, чуть ли не прибивая его к земле, и с похабной (теперь-то виталик её распознал) усмешкой мужик своими пальцами-сосисками поправляет ему волосы. «не из-за тех тараканов жена его бросила...», — чувствуя себя липким от такого усиленного внимания к своей скромной персоне, понимает виталик. а через пару недель, похуистично рассматривая своих конкурентов у особняка стахеева да кутаясь в зимний пуховик, терлецкий вздрагивает, услышав за спиной развязное: «о, привлекательная принце-е-есска». молоденькая девчонка, с которой он до этого обсуждал духов, выпячивает глаза, когда оголённый огромный серёжка хлопает виталия по предплечью, чуть ли не наваливаясь на него сверху. терлецкому ещё только предстоит узнать о том, что та блондинка со странным немигающим взглядом, пялившаяся на него с другого конца шеренги, и есть бывшая серёжи...