Лопарское ведовство

- Так, билеты здесь, трансфер, путевка… Вроде все на месте. Паспорт надо отдельно положить, чтобы потом достать спокойно без суеты. Давайте присядем все на дорожку. - Не буду я присаживаться, это все суеверия! - Так, Миш! Тебе сложно, что ли?       Пробурчав что-то нечленораздельное, Миша плюхнулся на диван и недовольно воззрился на Олю, которая сидела, нахмурив лоб – явно вспоминает, не забыли ли чего важного. Вот че она так переживает? Не в глухую тайгу же едут, в цивилизацию. А если так боится, то не надо было этот тур заказывать, остались бы дома. Но она настояла, мол, нет, я хочу, Финляндия, зимняя сказка, ребенку показать, самим отдохнуть… - Так, ну все – Оля хлопнула себя по коленкам и встала – Насть, иди в прихожую одевайся. В туалет не хочешь?       Настя помотала головой и пошла в прихожую. - Миш, ну что, пойдем тоже потихоньку, такси скоро приедет. - Ага, ща… Бля, где он? - Что такое? - Да загран, е-мое! - Миш!!! Ну я же сто раз просила проверить! - Оль, не ори, щас найду.       В спальне он заметался по комнате, судорожно пытаясь вспомнить, куда сунул проклятущую красную книжицу именно с целью не забыть, и, разумеется, забыл. Паспорт обнаружился на кровати под старыми домашними штанами, которые он поднял без особых надежд, и Миша, победно потрясая документом, поспешил на выход.       ***       Лапландия встретила их настоящей зимней сказкой – было очень холодно, но столь же невероятно красиво. Отель, похожий на пряничную деревушку из красных и зеленых маленьких домиков-номеров вокруг большого главного корпуса, располагался примерно в трех километрах от Рованиеми – судя по количеству магазинов и кафешек, городок жил в основном зимним туризмом. Повсюду разгуливали неестественно улыбчивые розовощекие европейцы в разноцветных куртках, здания светились гирляндами и яркой рекламой, повсюду играли сопливые рождественские песенки, и его затошнило бы от всего этого мещанства, если бы не прекрасная природа вокруг и счастливые лица жены и дочки. Оля с Настей были счастливы совершенно непритворно: у Насти горели глаза, так ей хотелось попробовать все и сразу, а уж при виде витрин магазинов игрушек она вообще приходила в полный восторг, и ее чуть не силком приходилось уводить. Оля на ее бесконечные просьбы пойти туда или купить это только смеялась и говорила, что они обязательно постараются, только не все сразу. Каждый день начинался одинаково: поздний подъем в полутьме короткого полярного дня, сытный завтрак, выкуренная на морозе сигарета и вперед к развлечениям – они побывали в деревне Санта-Клауса, которого здесь звали Йоулопукки, от чего Настя очень смеялась; ходили на лыжах в лес (правда, Оля с Настей быстро устали и вернулись в номер, а Миша с удовольствием отмахал километров двадцать и вернулся к ним уже вечером); ездили в питомник северных оленей, где их можно было гладить по нежным бархатным носам и кормить морковкой и ягелем. В промежутках между этим просто шатались по городку, пили кофе, глинтвейн (для ребенка – безалкогольный), ели булочки с изюмом и покупали сувениры и подарки – Насте достались вязаные рукавички и шапка, а еще плюшевая игрушка-гном и стеклянный шарик с Санта-Клаусом, себе Оля накупила косметики, а Мише приглянулся стальной нож, но, после небольшого спора («Я тебя знаю, порежешься на ровном месте!») он согласился вместо него на кружку из рога и местный ликер с морошкой – взяли сразу две штуки, одну домой, другую – тут попробовать.       Cамому Мише из всех предлагаемых развлечений больше всего по душе пришлись как раз прогулки – крошечный и кишащий туристами городок, где приходилось объясняться обрывками английского и жестами, быстро ему надоел, зато снег, вековые ели и свежий морозный воздух успокаивали, а северное сияние наоборот – завораживало, как в детстве, когда он впервые увидел его в Мурманске, когда жили там с батей. Все это вместе с микросауной в номере и отельным баром с безбожно дорогим пивом, где они с Олей зависали пару вечеров, оставляя Настю с книжкой и телевизором слегка разбавляло приторную новогоднюю атмосферу.       ***       Единственное, что его беспокоило – то, что прошла уже почти неделя, скоро обратно в Питер, а у них так ни разу и не случилось никаких супружеских радостей. В первый день отдыхали от долгой дороги, потом как-то настроение было не то, то у Оли, то у него, попробовали, но как-то не пошло, а потом наконец все сошлось – и настроение, и желание, и организм не подвел – но невовремя проснулась Настюшка и заскреблась в дверь, сон ей страшный приснился, ну и потом как-то скомкалось и все. Мишу это напрягало: с его постоянным отсутствием в турах и нестабильным, чего греха говорить, здоровьем, совместные отпуска дома или в поездке были шансом спокойно заняться любовью без суеты, чтобы в голову не долбила мысль, что уже завтра-послезавтра в новый тур, и обязательно «надо», чтобы все получилось, а то они же муж и жена, как же без секса-то? Мысли об этом постепенно копились и оседали в мозгу, как сажа, создавая напряжение, а напряжение вело к другим нехорошим мыслям о том, как можно расслабиться… Он искоса наблюдал за Олей, следил за ее настроением – чего греха таить, от недотраха оно у нее ожидаемо портилось, и, покупая им путевки, она наверняка думала о том же, о чем и он, и теперь наверняка расстроена. Но Оля вроде бы вела себя так же, как всегда. - А давайте сегодня не пойдем никуда? – вдруг выдала она за завтраком. - Как это? – Настя оторвалась от намазывания масла на хлеб и посмотрела сначала на маму, а потом на Мишу – А что мы тогда будем делать? - Валяться, кино смотреть… - Здесь все не на русском же! - Ничего, зато весело, будем угадывать, что они говорят. - Мааам, ну это скучно! Давай лучше в город, ну пожалуйста, там такой магазин с куклами… - Ребенок, да дались тебе эти куклы – мы их завтра съездим посмотрим, понимаешь, да? - Да, Насть, завтра у нас последний день, специально поедем в город, посмотрим все, что захочешь, и в кафе твое любимое сходим, где фрикадельки. - А сейчас поедим и гулять пойдем! – Миша подхватил – снега ночью навалило, ух! Будем снеговика лепить. - Слишком холодно, он развалится. - Не развалится – я секрет знаю. - Пап, а ты со мной будешь лепить? - Конечно, е-мое. И снеговика слепим, и крепость, и все, что хочешь, идет? - Хорошо! Тогда давайте быстрее. - Ты поешь сначала как следует, как раз рассветет.       Настя принялась с энтузиазмом намазывать хлеб дальше, а Миша с Олей переглянулись, и у него потеплело на душе: отпуск из приятной, но обязаловки «ради семьи» вдруг стал удовольствием, ну и что, что завтра в ночь они уже уезжают.       После завтрака они вернулись в номер, оделись потеплее – Оля разрешила Насте надеть новую шапку и варежки – и вышли на улицу. Ночью началась оттепель, снег немного потяжелел, и из него стало можно лепить – конечно, это все равно не то, что в Питере, но они с Настей старались изо всех сил. Оля в основном наблюдала за ними со стороны, курила и подбадривала, и присоединилась, когда они уже катали снеговику голову – отломала от куста пару веточек для глаз и еще несколько поменьше для кривоватой улыбки. После снеговика они уже втроем принялись за крепость: сначала построили одну, потом вторую, друг напротив друга. Строили по всем правилам: башенки, бойницы, Миша параллельно рассказывал Насте про средневековые замки, и тут в него прилетел снежок. - Эй! - Снежная война! – крикнула Оля и побежала к другой крепости.       Миша с Настей тут же подхватили инициативу и все трое начали перекидываться снежками, пытаясь спрятаться от противника за невысоким бруствером. Сначала они с Настей были против Оли, потом Настя решила, что хочет быть за маму и перебежала к ней, но вскоре всем троим надоело прятаться, и война из позиционной перешла в генеральное сражение – снежки летали по двору с разной степенью точности и скорости: Миша щадил Настю и в нее швырял вполсилы, зато каждый раз попадал, а Оля брала числом – бомбардировала его с двух рук, и он не оставался в долгу. В какой-то момент она, прикрывая лицо руками, оббежала вокруг Миши и быстрым движением запихнула ему пригоршню снега за воротник. - Оль, ну е-мое, это нечестно! – но она только захохотала и отскочила в сторону, но месть была близка – он прыгнул за ней, зачерпнул снега и, поймав Олю за капюшон, щедро напихал ей в ответ. Она взвизгнула, оступилась, схватилась за Мишу, и они оба рухнули в огромный мягкий сугроб, а секунду спустя на них котенком прыгнула Настя. Секунд тридцать все трое барахтались в снегу, задыхаясь от смеха, но потом Оля забеспокоилась, что Настя простудится и погнала всех в номер – переодеваться и на обед, тем более что короткий полярный день уже закончился, вокруг стемнело и начался снегопад.       После обеда все стали такими сытыми и сонными, что едва дошли обратно от столовой до домика. Настя с Олей пошли подремать, а Миша примостился за ноутбуком на первом этаже – непройденная вторая «Готика» манила за собой, и следующие два часа провел в увлекательном исследовании города Хориниса и окрестностей. Потом Настя с Олей захотели посмотреть телевизор, он к ним присоединился и, чтобы ребенок не скучал, начал на ходу придумывать реплики персонажам мультфильмов, пока не пришло время ужинать. Всю дорогу до корпуса со столовкой он поглядывал на Олю: ну что, может что-то придумаем? Посидим в баре или улизнем в город во «взрослый ресторан»? Оля, заметив его взгляд, улыбнулась, и, пока Настя в гардеробе возилась с застежками, подтянувшись на носочках, быстро поцеловала в губы и подмигнула. Он не особенно хотел есть и закончил раньше них, а Настя начала капризничать и возить ложкой по тарелке. - Так, ну я в бар, подожду тебя там, ага? - Угу, хорошо. Насть, ты либо ешь, либо допивай сок и пошли обратно, а то, я смотрю, ты чего-то не в настроении. - Не хочуууу… - Чего не хочешь? - Не знаааю… - Ну понятно. Давай одевайся, а я тебе с собой булочек возьму.       Оля присоединилась к нему минут через пятнадцать. Он увидел ее от входа – она тряхнула волосами, смахивая снег, и легко, как птица на жердочку, уселась на высокий стул рядом с ним. - Уложила ребенка? - Чего-то она совсем расклеилась, не надо было так долго днем спать… Боюсь, не простудилась ли, а то завтра лететь. - Да нормально все будет, е-мое, давай лучше выпьем – он наклонился и погладил Олю по коленке, она игриво шлепнула его по руке – мол, ты чего, не здесь – но он чувствовал, что ей приятно.       Они выпили по коктейлю, потом Миша взял себе коньяка, Оля отказалась и вдруг засобиралась домой. - Эй, ты чего, только ж сели? - Слушай, я чего-то не хочу тут в толпе. Давай лучше вдвоем побудем, а? - А Настюшка как же? - Да она спит уже. - А вдруг не спит? - Не спит, значит, скоро заснет. Давай приходи, не заставляй жену ждать.       Оля подмигнула, наклонилась, незаметно ущипнула его за бок и прошептала: «Не пей много, Мишутка». ***       Миша осторожно закрыл за собой дверь домика, стараясь не хлопать, разделся и у входа в гостиную ненадолго замер, любуясь открывшимся зрелищем. Оля погасила верхний свет, разожгла камин и сидела почти спиной к нему прямо на ковре из овчины, подтянув колени к подбородку. Огонь освещал все ее тело мягким золотистым светом с более резкими контурами – каждый изгиб, каждую складочку – и ровные прямые плечи, и стройные ноги, и ямочки внизу спины, под которыми темной галочкой уходила вниз полоска между ягодиц. То ли не замечая его, то ли играя с ним, Оля повернулась боком и потянулась к бутылке настойки, держа в руке стакан, налила немного и медленно отпила глоток. Теперь он видел ее профиль со вздернутым носом и упрямым круглым подбородком – и вдруг подумал, как гармонично он рифмуется с грудью с торчащим вперед соском. Во рту у него пересохло.       Услышав шаги, а, может быть, решив закончить игру, Оля повернулась к нему, улыбнулась и поманила рукой. Миша порывисто опустился перед ней на колени, положил руки на плечи и слегка смущенно улыбнулся. - Вот, я пришел… - Да – Оля снова улыбнулась, потом запустила руку ему в волосы, погладила по щеке – он перехватил инициативу и прижал ладонь к лицу, поцеловал несколько раз с обеих сторон, потом отпустил и начал торопливо раздеваться сам. Оставшись голым, как и она, Миша снова ненадолго замер, поедая ее взглядом и ощущая, как возбуждение полнится внутри и стискивает грудь. - Ты как хочешь в этот раз? Тут по-всякому можно… Мягко.       Не отпуская его рук, Оля соскользнула на шкуру и легла, раздвинув бедра. Он поймал ее взгляд из-за полуприкрытых ресниц и сглотнул. - Давай начнем с классики, а там, как пойдет.       Миша улыбнулся ей в ответ, но теперь улыбка была предвкушающей и почти хищной. Он навис над ней, опираясь на руки, поцеловал живот, глубоко вдыхая ее запах, поднялся губами вверх к груди, почувствовал, как ее нога скользнула по его, и рванулся вперед, точно прыжком. - Ох, Оленька… Ох… – Миша чувствовал, как ее влажные волосы скользят под его рукой, и жилка на шее бьется под кончиками пальцев в унисон с ним, все сильнее и сильнее… - Ну что, отпуск удался? – поддразнила его Оля, когда они снова смогли разговаривать связно. - Так он и так удался, чего ты, е-мое… - Да ладно – Оля улыбнулась, потянулась и легла поудобнее – краем глаза он заметил, как шевельнулись красные, как ягодки, ноготки на ногах – Я же вижу, что ты переживаешь. И понимаю. - Да ничего я не переживаю! - Ну как хочешь – Оля не стала спорить и ласково заправила прядь, упавшую ему на лицо, но не стала убирать руку, медленно поглаживая его по щеке. - А ты знаешь – прервал Миша их расслабленное молчание – Что мы сейчас как викинги? - Чего? - Ну они же это, любили на шкурах спать! И трахаться, наверное, тоже! - И на что ты намекаешь? - Ни на что – вспомнил просто… Они же и сюда походами ходили, ну короче, когда здесь еще не было никакой Финляндии, только разные дикие племена. Ходили, вот… Дань брали, шкурами там всякими… Девушек похищали. - Так-так… - Оля приподнялась на локте и посмотрела на него с интересом – Похищали, говоришь? Им своих не хватало? И что они с ними делали? - Ну, может и не хватало… Да просто, ну, видят красивую, почему бы не похитить? Но вообще я читал, что они этих… лопарок боялись, типа, ведьмы они все, еще проклянут. - Ага, ведьмы, значит… А так они делали? – с этими словами, она потянулась к нему и поцеловала в шею долгим сочным поцелуем, чуть-чуть прикусив кожу. - Не знаю… Может и делали…       Оля спустилась поцелуями ниже к груди, пробежалась губами по боку, от чего мышцы живота рефлекторно сжались, по бедру, перевернулась на другой бок, подразнила еще немного, и, наконец заставила его застонать. - А вот так? – спросила она глухо, сделав паузу через пару минут – Может, их поэтому считали ведьмами?..       Миша тяжело дышал, – говорить сил не было, он сам не знал, почему – вроде ну обычное дело, сколько раз уже она его так радовала, но сейчас он мог только постанывать, чувствуя, как ступни сводит сладкой судорогой и в свою очередь гладить ее бедро в знак благодарности. Кстати, о бедрах – в голову стрельнула шальная мысль, он облизнулся, придвинулся теснее, приподнял ее ногу, устраивая у себя на плече и задвигался в одном ритме с ней, из последних сил пытаясь сделать ей хорошо в ответ. Предсказуемо, надолго их обоих не хватило – сначала Олины движения стали хаотичными, бессвязными, потом его самого прошило огнем, но, отдышавшись, он все-таки довел дело до конца, с удовлетворением чувствуя, как Оля впивается ногтями в его поясницу, и напоследок мелко зацеловал внутреннюю сторону бедер, давая ей остыть. - Встать сможешь? – спросил он, наверное, еще через полчаса – лежать бы так с ней и дальше, но захотелось курить. - Не уверена… - Давай подниму. - Спину сорвешь. - Не сорву, не сорву, бери меня за руку, давай.       С длинным стоном Оля поднялась с ковра, цепляясь за него, и ненадолго застыла, привалившись к нему, но потом Миша чмокнул ее в ухо, и она, вздохнув еще раз, отодвинулась и пошла в сторону ванной, а он – на кухню. Он докуривал вторую, когда Оля вернулась и прижалась к нему со спины, обнимая за талию. - Будешь? - Да, давай, мои где-то там…       Миша прикурил ей свежую сигарету, и они снова замолчали. Вокруг стояла почти абсолютная тишина – только изредка в трубах что-то очень тихо шуршало или гудело, а за окном бесшумно падал снег. - Чаю хочешь? – спросила наконец Оля, задавив окурок в пепельнице. - Не откажусь.       За чаем они снова молчали и только улыбались друг другу – говорить не хотелось, но Мише было и без того хорошо. - А знаешь – вдруг сказал он, когда они уже почти допили – Вот что сегодня было, этого викинги точно не делали!       Оля в ответ только негромко рассмеялась.