Когда следующий сеанс?

В комнате было душно. Тесса открыла окно, впуская в спальню сырой воздух, и закурила тонкую сигарету. Она позволяла себе эту слабость, когда никто не видел. При дворе курить было неприлично, женщине-психологу — непрофессионально. Но сейчас, в половине первого ночи, с мокрыми после душа волосами, она могла быть кем угодно. Даже собой. Дым тянулся в темноту и исчезал. Тесса смотрела в одну точку и старалась не думать. Совсем. Это было единственным спасением для такого человека, как она, — вовремя уметь выключать голову. Но сегодня… Почему-то не получалось. Кассандра, Калеб, Томас и его отец. Мысли переплетались одна за одной, не давая возможности отдохнуть от паутины интриг, которой был окутан буквально каждый в этом месте. А затем и образ Элиана вклинился сам собой, заставляя пальцы дрогнуть и рассыпать пепел от сигареты по подоконнику. «Интересно, он молится перед сном? — вдруг подумалось ей. — Стоит на коленях у кровати, как примерный мальчик, и просит у Бога защиты? Наверное, это обескураживающее зрелище». Она представила эту картину: высокий белокурый юноша, стоящий на коленях со сложенными в молитве руками. Ангел во плоти. Если у Элиана за ночь вырастут крылья, никто даже не удивится. Тесса хмыкнула собственным мыслям, выпуская очередную струю дыма в темноту. Ухмылка получилась кривой. Чистый, светлый, наивный. Смотрит на неё своими серыми глазами так, будто она — не посланница дьявола, а та, кто действительно сможет его спасти. Хотя бы от самого себя. От этой мысли внутри кольнуло. Тесса повела плечом, сбрасывая наваждение, и затянулась глубже. Дым защипал лёгкие, но хотя бы отвлёк от того, что творилось в голове. От этой дурацкой картинки: он на коленях, она — в роли той, кто эти колени подломит. Интересно, Элиан догадывается, что она чувствует? И способна ли она вообще что-то чувствовать, кроме расчёта и цинизма? В дверь постучали. Тесса замерла с сигаретой у губ. Стук был тихим, неуверенным, будто тот, кто стоял по ту сторону, сам не решил, хочет ли он здесь быть. Она вновь взглянула на часы. Кто может бродить по дворцу в такое время? Для визитов вежливости слишком поздно. Для чрезвычайных ситуаций — слишком тихо. Калеб? Дым щипал глаза, но Тесса не моргала. В памяти всплыли образы. Палата. Мониторы. Его лицо на подушке — бледное, осунувшееся, с синевой под глазами. Трубки, провода, пищащий аппарат. Собственные руки, сжимающие его ладонь. Тесса почти забыла, каково это — слышать его имя в собственных мыслях. Почти убедила себя, что та история была с кем-то другим. С другой женщиной. С той глупой, наивной, которая только и делала, что верила. Верила в их любовь. Сейчас он пришёл, вероятно, с очередной проповедью. С намёками, что она здесь лишняя. Что Элиану нужна только вера. Что женщине с циничным взглядом не место рядом с таким светлым существом. Что ж, если это действительно Калеб, разговор будет коротким и неприятным. В дверь снова постучали. На этот раз ещё тише. Она раздавила сигарету о пепельницу и поправила халат. Тёмно-бордовый шёлк скользнул по плечам, пряча кружево нижнего белья. Тесса подошла к двери, взялась за ручку и, дёрнув её на себя, уже была готова изобразить на лице абсолютное раздражение. — Чем обязана, святой оте… Она замерла, распахнув глаза. На пороге стоял не Калеб. Элиан. В полумраке коридора молодой человек показался ей наваждением, дымкой, и Тесса моргнула несколько раз, стараясь прийти в себя. Его лицо, почти белое, было будто вылеплено из фарфора — холодное, нереальное. Он не мог быть настоящим. Эта мысль пришла первой. Люди так не выглядят. Не могут выглядеть. Слишком совершенные линии, слишком чистая кожа, слишком правильные черты. Будто его не рожали в муках и крови, как это обычно бывает, а создавали — долго, тщательно. Будто его соткали из самого света, забыв добавить лишь защитную оправу, чтобы такие, как она, не смогли пробраться в душу. — Прошу прощения, мисс Крейвен. — Элиан нарушил тишину первым, и его голос — низкий, чуть хрипловатый, выдернул её из оцепенения. — Я не мог уснуть, а потом увидел у вашей двери свет. Тесса моргнула. Раз. Другой. Заставила себя сфокусироваться на деталях, а не на общем впечатлении. Идеально уложенные платиновые волосы. Выглаженный бежевый воротник. Рубашка, заправленная в брюки, — идеально, ровно, ни складочки. Он пытался уснуть? В рубашке? Она выгнула бровь. — Неудивительно, что вы не смогли уснуть, — ответила Тесса. — В брюках на кровати не очень удобно. Элиан удивился, явно не ожидая такого замечания. Потом опустил взгляд на себя, словно только сейчас осознал, во что одет. — Я… — начал он и запнулся. — Я пытался. После часа ворочанья понял, что бесполезно. Думал, прогулка поможет. Элиан замолчал. Тесса скрестила руки на груди. Халат сполз ниже, но она не стала его поправлять. Сейчас она не психолог, а просто женщина, которую побеспокоили посреди ночи, вопреки всем правилам. — Вы что-то хотели? — её голос прозвучал ровно. Элиан выдохнул, хотел ответить, но вдруг почувствовал запах сигарет. Тонкий, горьковатый аромат табака смешивался с её парфюмом и чем-то пряным — может, мылом после душа, может, самой кожей. Его взгляд скользнул по её влажным, сбившимся волосам, сползшему на плечо халату. Он поспешно отвёл глаза, но было поздно — картинка уже отпечаталась в памяти. Тёмные пряди, блестящие от влаги. Шёлк, скользящий по коже. И этот запах. Элиан пришёл посреди ночи без приглашения, без повода, без единой причины, кроме той, что он больше не мог находиться один в своей огромной пустой спальне. — Вы курите? — вырвалось раньше, чем он успел подумать. — Иногда, — ответила Тесса. — Это против правил? Если это проблема, то я… — Нет, — перебил Элиан быстро. — Нет, что вы. Это не проблема. Я просто… не ожидал. Он замолчал, понимая, что несёт чушь. Тесса заметила, как он перенёс тяжесть тела с одной ноги на другую, неосознанно расправил плечи, стараясь не смотреть на неё так откровенно, в упор. Этот жест выдавал его с головой — Элиан не знал, куда себя деть, но пытался держать спину прямо, потому что так учили. — Вас что-то беспокоит? Элиан на секунду задумался. Его губы дрогнули. — Бог, — ответил он просто. Тесса замерла. Это слово повисло в воздухе между ними — тяжёлое и одновременно пустое, как дыра в том месте, где должна была быть её душа. — Бог? — переспросила она. Элиан кивнул. — Я молюсь каждый день, — сказал он тихо. — Я делал это всю жизнь. Сколько себя помню. Я просил за своё здоровье, но всё чаще болел; я просил за жизнь родителей, но они погибли; я просил облегчить мой путь, но на мою голову скоро ляжет кусок золота. И дай… Бог… — Элиан сглотнул. — Чтобы эта корона не свернула мне шею. Тесса молчала. Смотрела на него и думала о Калебе. О том, как она сама молилась, сидя у больничной койки, сжимая его холодную руку, обещая всё что угодно. О том, как никто не ответил. Кроме того, чьё имя лучше не произносить вслух. Когда-то она слышала, что жизнь каждого человека — это петля. В петле есть точки возвышения и падения, и есть точка соприкосновения, где повторяются одни и те же события, только в другом времени и в другой проекции. Сейчас, глядя на Элиана, она вдруг поняла, что стоит ровно в той же точке, где стояла много лет назад. Тогда она просила у Бога. Теперь, через много лет, она встретила того, кто тоже просит. Разница только в том, что Тессе некуда было идти. Не было в тёмном коридоре двери, за которой был свет. А у него была. Тесса смотрела на его светлую макушку и чувствовала, как внутри неё что-то надламывается. То, что она так тщательно выстраивала годами: отстранённость, цинизм. Всё это рушилось под тяжестью его слов и её собственных воспоминаний. Он просил. Он верил. И не получал ответа. Как она тогда. — Если вы хотите поговорить… — ладонь Тессы легла на дверь, приоткрывая её шире. — То проходите. Давайте проведём ещё один сеанс. Голос прозвучал хрипло, она сама не узнала его. Слишком много всего намешалось — сигаретный дым, мысли… — Сеанс? — переспросил Элиан. — В час ночи? — У придворного психолога, как оказалось, не бывает выходных, — усмехнулась Тесса. Он смотрел на неё долго, изучающе, с толикой благодарности. — Ночные сеансы — это уже за гранью этики. — Этики? — Тесса выгнула бровь. — Ваше Высочество, вы стоите под дверью моей спальни и говорите мне об этике? Элиан усмехнулся. — Вы правы. — Он переступил порог комнаты и прошёл внутрь. Тесса посторонилась, пропуская его, и закрыла дверь. Щелчок замка отрезал их от всего остального мира — от дворца, от обязанностей, от правил. Элиан замер посреди комнаты, оглядываясь. Его взгляд скользнул по широкой кровати, по тумбочке, на которой горела лампа, по распахнутому окну. Задержался на подоконнике, где ещё минуту назад она стояла с сигаретой. — Вам нравится здесь? — спросил он, не зная, что сказать. Тесса прислонилась спиной к двери, задумалась. — Здесь уютно, спасибо. — А это… — Элиан заметил полузавядший цветок в горшке прямо рядом с пепельницей. Несколько листьев пожелтели, стебли поникли. — Герань, — Тесса подошла ближе. — Я поливала её каждый день. Но она почему-то не умирает. Элиан не мог понять, шутка это или нет, но всё же оставил свои расспросы до лучшего случая. Слишком много всего намешалось, чтобы добавлять к этому ещё и вопросы о странном отношении к комнатным растениям. — Присаживайтесь. — Она кивнула на пушистый белый ковёр, расстеленный посреди комнаты. — Сюда? — удивлённо спросил молодой человек, посмотрев себе под ноги. Ворс был мягким и глубоким. — Я думал, вы предложите мне кресло… Или стул. — Не сегодня, Ваше Высочество. — Тесса первой опустилась на ковёр, поджав под себя ноги. — Садитесь. Раньше вы мне доверяли, и ничего плохого не случалось. Элиан помедлил ещё секунду, разглядывая её. В полумраке спальни, с распущенными влажными волосами, разметавшимися по плечам, она была совсем не похожа на ту женщину, что сидела напротив него в кабинете. Исчезла куда-то эта идеальная собранность, строгость. Осталась только она — уставшая, настоящая. Он опустился на ковёр напротив, повторяя её позу. — Неудобно? — Непривычно, — признался он. — Ничего, это пройдёт. — Тесса положила ладони на свои колени. — Я покажу вам одно упражнение. Когда вы запомните ощущения, сможете делать сами. В любой момент, когда станет тяжело. Элиан кивнул. — Теперь я попрошу вас закрыть глаза. Он послушно опустил веки. Тёмные ресницы дрогнули и замерли. Тесса молча уставилась на лицо Элиана. Теперь, когда он не видел, она могла позволить себе рассматривать и оценивать. Высокие скулы заострились в полумраке, делая черты лица изящнее. Тёмные брови сдвинулись в лёгком напряжении к переносице. Губы — чётко очерченные, с идеальным изгибом, были чуть приоткрыты в спокойном дыхании. Он дёрнул головой, и маленькая прядь светлых волос упала на лоб. Тесса задержала дыхание. Ей вдруг отчаянно захотелось убрать эту прядь, которая рушит идеальную композицию. Провести пальцами по его лбу, отвести волосы, коснуться виска, где пульсировала тонкая голубая вена. Просто чтобы почувствовать живой ли он? Настоящий ли? Она протянула руку — медленно, несмело — но замерла в воздухе, не донеся до его лица. — Мисс Крейвен? — выдохнул Элиан, чувствуя затянувшееся молчание между ними. Голос выдернул её из оцепенения. Тесса вздрогнула, отдёргивая пальцы. — Прошу прощения, — выдохнула она. Голос прозвучал хрипло. — Задумалась. Тесса собрала рассыпавшиеся мысли в кучу. Напомнила себе, зачем они здесь. — Продолжим, — сказала она уже ровнее. — Сделайте глубокий вдох. Медленно. И выдохните. Элиан послушно вдохнул. Грудная клетка под тканью рубашки поднялась и опустилась в ровном ритме. — А теперь представьте, что вы стоите на берегу океана, — голос Тессы стал тише. — Волны накатывают на песок и уходят обратно. С каждым вдохом волна приходит. С каждым выдохом — уходит. Он дышал. Лицо постепенно разглаживалось — уходило напряжение. — Вы видите океан? — Да, — выдохнул он. — Бесконечный… — Хорошо. Теперь представьте, что все ваши тревоги, страхи, все ваши сомнения скопились в одном месте. Просто соберите их в один ком. Элиан слегка нахмурился, брови дрогнули, выдавая усилие. — Где скопились все ваши проблемы? Где больнее всего? — спросила Тесса настойчиво. — Найдите это место в своём теле. Грудь? Горло? Голова? Элиан молчал несколько секунд. Искал. — В груди, — выдохнул он наконец. — Этот камень лежит прямо на сердце. — Он давит? — Да. — Сильно? Он кивнул, не открывая глаз. — А теперь, — голос Тессы стал ещё тише, — представьте, что берёте этот камень в руки. Не бойтесь — это ваш камень. Ваша боль. Лёгкая испарина появилась на лбу Элиана. — Тёплые волны касаются ваших ног по щиколотку, морской бриз треплет волосы, вы дышите солью, океаном, всем этим необъятным миром… А теперь — вдохните. Медленно, глубоко. И на выдохе — разожмите пальцы. Просто отпустите камень. Пусть он упадёт в воду. Он утонет. Он освободит вас. Элиан молчал несколько секунд, а затем обречённо выдохнул. — Не получается… — он сжал руки на коленях так, что костяшки стали совсем белыми. — Я бесполезен. Тесса задумалась, глядя на него. Элиан всё ещё не открывал глаз, борясь со своими ощущениями. С этим проклятым камнем, который она сама для него придумала. — Вы позволите мне помочь? — вдруг спросила Тесса. — Как? — Позвольте мне подержать этот камень вместе с вами. Элиан молчал. Молчание — не отказ. — Просто представьте, — продолжала Тесса, понижая голос, — что я рядом. Что вы не один. Что этот камень — он не только ваш. Я держу его вместе с вами. Женщина подалась вперёд. Медленно. Она протянула руку к груди Элиана и коснулась пуговицы на его рубашке. Замерла, взглянув на напряжённое лицо. Оттолкнёт? Возмутится? Он не открывал глаз. Но дыхание сбилось, стало чаще. Элиан ничего не предпринимал, просто тихо ждал того, что будет дальше. Это всего лишь упражнение. Очередной сеанс. Это необходимость. Она расстегнула первую пуговицу. Потом вторую. Ткань рубашки разошлась, открывая бледную кожу груди, впадинку между ключицами. Он был прекрасен. Ничего лишнего. Только совершенство, которое хотелось рассматривать бесконечно. Тесса расстегнула ещё одну пуговицу. Рубашка распахнулась почти до конца, открывая взгляду грудь с рельефом мышц, проступающим под кожей. Она прижала раскрытую ладонь к его груди. Кожа была горячей, немного влажной от волнения. Под пальцами она чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, испуганно. — Мисс Крейвен… — выдохнул Элиан. — Тише, — ответила Тесса, сама не замечая, как подвинулась ближе, соприкасаясь с ним коленями. Пальцы, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, скользнули выше, от груди к ключицам. Все ощущения смешались в одно. Тягучее, горячее, отчего-то такое нужное. Тепло его кожи. Трепет мышц под пальцами. Тихое, прерывистое дыхание. И её собственное сердце, которое колотилось где-то в горле. Пальцы уверенно поднялись к шее. Элиан замер. Перестал дышать. Он боролся с собой, хотел открыть глаза, но боялся разрушить момент, ощущая, как необычно его тело реагирует на её прикосновения. Почему он не хочет останавливать это? Тесса провела пальцами вдоль линии челюсти. Кожа там была гладкой, но уже начинала колоться лёгкой щетиной — ночь брала своё, стирая границы. Элиан не выдержал. Гулко выдохнув, он коснулся её колена, почувствовал, как шуршит в пальцах тонкая ткань халата. Не открывал глаза. Боялся. Боялся того, что между ними происходит, ведь это явно выходило за рамки любых психологических упражнений. Но его пальцы жили своей жизнью. Они гладили ткань, сминали, чувствовали тепло её тела сквозь шёлк. Он не смел подняться выше, не смел нарушить невидимую границу, но и убрать руку не мог. Это было сильнее его. Сильнее воспитания, сильнее этикета. Ему казалось, что если он уберёт руку, то потеряет что-то. Что-то, чего у него никогда не было. Что-то, о чём он даже не мечтал. — Элиан… — позвала Тесса, выпрямившись. Он открыл глаза. Она была так близко. Совсем близко. Красивая. Очень красивая. Глаза — карие, глубокие, смотрели прямо на него. — Тесса… Она смотрела на Элиана. На его губы. На то, как они шевелятся, произнося её имя. Её имя вкусное? Наверное. Сладкое, с лёгкой ноткой горечи в конце. Как запретный плод. Она коснулась большим пальцем его нижней губы, чуть оттянула, разлепляя. Элиан в ответ сильнее сжал её колено, чуть запрокинув голову. Этот жест, такой покорный, отозвался дрожью где-то глубоко внутри. Тесса наклонилась ближе. Её волосы упали вперёд, задевая чужое лицо. Она чувствовала его дыхание на своих губах — тёплое, пахнущее мятой. Одно движение. Один миллиметр и всё рухнет. Его безопасность. Выстроенные для него законы и правила. Всё целомудрие, которое взращивали в нём годами Кассандра, наставники, священники, вся эта дворцовая система, что лепила из него идеального монарха, чистого, светлого, непорочного. Тесса накрыла его губы своими так жадно, будто это было её единственной возможностью не умереть. Этот поцелуй не был нежным. Не был робким касанием. Он был глотком свежего воздуха после сигаретного дыма. Элиан замер на секунду, всего на секунду, а потом ответил. Его рука на её колене скользнула вверх, по бедру, притягивая ближе. Другая рука запуталась в её волосах. Это было падение с обрыва прямо в пропасть. И пока они летят с него, у них есть возможность насладиться друг другом. Тесса надавила на его грудь ладонями, и Элиан всё понял, медленно опускаясь спиной на мягкий ворс ковра. — Это неправильно… И, противореча своим словам, он сжал обнажённое бедро под халатом сильнее. Пальцы впились в кожу, оставляя следы. — Неправильно, — выпалила она, тяжело дыша в чужие губы. Тесса не расстёгивала рубашку дальше — просто рванула её. Ткань затрещала, пуговицы разлетелись по ковру. — Это может кончиться плохо… — свободной рукой Элиан дёрнул за пояс халата, распахивая его. Шёлк разошёлся, открывая тело. Он смотрел на неё с придыханием, не веря, что это происходит на самом деле. — Очень плохо… Желание ударило в низ живота тянущей волной. Что-то странное, первородное, истинно мужское действовало впереди его сомнений. Он потянулся к ней, снова запустил пальцы в её волосы, без раздумий впился губами в тонкую кожу на шее. Пальцы Тессы скользнули вниз по его груди, проследили линию светлых волос, уходящую от пупка вниз, туда, где уже чувствовалось напряжение. Она расстегнула пуговицу на его брюках. Рука скользнула внутрь, между тканью и разгорячённым телом. Пальцы Тессы накрыли плоть — горячую, налившуюся. Она провела подушечкой по влажной головке, собирая смазку. — Боже… — Элиан хрипло застонал, роняя голову на женское плечо. Это было безмерное богохульство от человека, который стёр колени, стоя у алтаря всю свою жизнь. Но сейчас… Мир сузился до точки её прикосновений. Она не сняла с себя белья. Он — не разделся полностью. Это было лишнее. Они не были возлюбленными, не были любовниками, не были мужем и женой, которые могли позволить себе раздеться и заняться… любовью. Это был секс. Просто жадность до чужого, удобно подвернувшегося под руку. Тесса перекинула ногу через его бёдра. Одно движение — и она уже сидела сверху, нависая над ним, чувствуя, как член упирается ей в живот. Твёрдый, влажный, чуть изогнутый от возбуждения. — Это точка невозврата, — шепнула Тесса и качнула бёдрами, задевая красноватую головку, лишая Элиана возможности отказаться от затеи остановиться. — Уже давно, — зашипел он, подтягивая её бёдра ближе. — А как же… — начала она. Но что хотела сказать на самом деле, не знала. А как же его статус? А как же церковь? А как же всё то, что в нём выстраивалось годами? — К чёрту, — перебил её Элиан, заходясь от собственного рваного дыхания. Два слова. Всего два слова, сказанные так просто, так буднично, будто он всю жизнь только и делал, что посылал всё к чёрту. Тесса вздрогнула. От того, что увидела в его глазах. На секунду ей показалось, что свет внутри Элиана вспыхнул ярче, и внутри этого света появилось чёрное пятно. Такое, какое бывает на снимке лёгких у людей, больных пневмонией. Если лечить сразу — всё можно исправить. Если запустить — эта болезнь сожрёт и убьёт. Тесса приподнялась. Халат сполз до локтя. Пальцы коснулись ткани, прикрывающей влагалище, и она медленно отодвинула её в сторону. Элиан не мог отвести взгляд. Видел, как блестит её кожа там, внизу. Как вздымается грудь, увенчанная тёмными сосками, обтянутая кружевом. Она хотела, чтобы он запомнил этот момент. Чтобы это мгновение врезалось в него на всю жизнь, даже если это будет последняя их встреча. Чтобы потом, в далёком будущем, в постели с «любимой» женой, он представлял Её. Это было эгоистично. Это было жестоко. Это было подло. Тесса взяла его член свободной рукой. Элиан дёрнулся от одного только прикосновения, зашипел сквозь зубы, вцепившись в ковёр рукой. — Тсс, — выдохнула она. Головка коснулась входа, влажных складок. Элиан видел, как член исчезает в ней. Как женское тело, тугое и горячее, принимает его полностью, не сопротивляясь. Она была идеальна. Будто специально создана для него. Лицо Тессы исказилось наслаждением, и, не став дожидаться чего-либо, она плавно задвигала бёдрами. — Тесса… — застонал Элиан. — Я не смогу долго… У меня это впервые.. — Знаю, — хрипло отозвалась женщина. Она задвигалась быстрее, принимая тот бешеный ритм, в котором не осталось места для мыслей. Он отвечал, подаваясь бёдрами навстречу. Влажный звук их тел заполнял комнату вместе со стонами и прерывистым дыханием. Её движения стали резче, отчаяннее. Тесса уже не контролировала себя, отдаваясь полностью. Тело стало влажным, липким от пота, грудь подпрыгивала в такт. Элиан скользнул рукой под бюстгальтер. — Да-а… — выдохнула она. Он сжал её грудь, перекатывая сосок между пальцами. Она переместила руки к его шее — резко, жадно, впиваясь пальцами в кожу. Чувствовала, как бьётся пульс под большим пальцем. Элиан ощутил, как ему перекрыли доступ к кислороду, как тяжело стало хватать губами воздух, как сознание вспышками погружало его в темноту. Кто здесь монарх? Тот, который стонет под женщиной на полу? Тот, который раскрывает губы в отчаянной попытке вдохнуть? Тот, который готов отдать всё — корону, власть, будущее, только за то, чтобы эта ночь никогда не кончалась? Он схватился пальцами за её бёдра, но не чтобы столкнуть с себя — чтобы прижать ближе. Чтобы почувствовать, как далеко это всё может зайти, даже если это стоит ему жизни. Элиан захрипел. Тесса зарычала, не сбавляя темп. Она чувствовала, как влажные ягодицы хлопают о его бёдра, как ткань трусов натирает его член, добавляя остроты этому безумию. Она чувствовала, как он пульсирует внутри, как дрожит, как близок к краю. Чувствовала, как её собственное тело сжимается вокруг него в предвкушении развязки. — Те… — захрипел Элиан, закатывая глаза и откидывая голову назад. — …сса. Тесса переместила руку с его шеи на рот, и отчаянный крик утонул в её ладони. Он кончал с чувством, что умирает и рождается заново одновременно. Горячая волна залила её изнутри. Тесса чувствовала, как наполняется им. Как он пульсирует внутри неё снова и снова. Как стекает по её бёдрам. И в этот же миг кончила сама, с тихим, сдавленным стоном. Если бы не эта комната, если бы они были где-то в другом месте, она бы кричала и рычала, как раненная кошка, выплёскивая из себя всё самое страшное. Тесса медленно убрала руку с его рта. Посмотрела на ладонь, влажную от его слюны. Элиан сделал судорожный вдох. — Тише, — она коснулась пальцами его губ. — Всё хорошо. Тесса медленно слезла с Элиана и упала рядом. Тело было ватным, чужим. Она почувствовала, как по внутренней стороне бедра стекает тепло. Он не двигался, только тяжело дышал и смотрел расфокусированным взглядом куда-то вверх. Они лежали рядом и молчали — двое падших, двое пустых и одновременно живых человека. Через минуту Элиан повернул голову. Посмотрел на Тессу, на её профиль, на разметавшиеся тёмные волосы. Его ладонь скользнула вдоль её руки, нашла мизинец. Тесса дёрнулась. От того, как сильно этот крошечный жест ударил по ней. Сглотнула накопившуюся слюну. — Камень упал? — М? — Камень на сердце. — Тесса повернула голову, встречаясь взглядом с серыми глазами. — У вас получилось избавиться от той тяжести, о которой вы говорили? Элиан устало растянул уголки губ. — Да. — Он прищурился. — Вы сказали, что когда я смогу научиться делать это упражнение… Тесса улыбнулась и даже чуть покраснела. — Ваше Высочество… — Когда следующий сеанс?