Пульс Времени

Я лежал с закрытыми глазами. Не было никаких звуков вокруг меня, не было никого и ничего. Я хотел открыть глаза, но у меня не получалось: как бы я ни хотел, я не мог их открыть — они были налиты свинцом и усталостью. Я начал вспоминать всё, что произошло за последнюю неделю: звери, школа, ссорящиеся родители, плачущая Оля, Алиса и, конечно же, своя смерть — такая долгая и мучительная. Я видел, как звери разрывали, раскусывали, переламывали моих родных, друзей и знакомых. Они меня обманули, воспользовались, чтобы набить своё брюхо. Заставили за всем этим наблюдать, мучиться от потери близких мне людей. Был бы у меня второй шанс — я бы не допустил эту ошибку. Я бы не допустил смерти Оли, родителей и всех остальных в посёлке. Но этого уже не изменить, как бы я ни хотел что‑то поменять — было уже поздно. Я уже не могу ничего сделать. Сейчас я плыву в пустоте. В ней так тепло и приятно, будто я погрузился под тёплую воду после ледяного холода. Это тепло разливалось по телу, проникая в каждую мышцу, обволакивая её, расслабляя напряжённые мышцы и мысли в голове. Спустя какое‑то время я понял, что нельзя вот так просто плыть. Я попробовал открыть глаза — они не поддавались. Но я был настойчив: с помощью больших усилий я смог приоткрыть их. Всё, что я увидел, — это пустота. Она обволакивала всё вокруг меня, тянулась на километры. Я поднялся и понял, что я полностью голый. Я шёл по этой тьме очень долго. Мои ноги были ватные; я падал, но поднимался и шёл дальше — и дальше. Спустя неопределённое количество времени я начал видеть какой‑то тусклый огонёк вдалеке и слышать шёпот. Я начал бежать к нему — он становился всё больше и больше. Я начал слышать голоса мужчины и женщины всё отчётливее по мере приближения. Я подошёл к огоньку. Он пылал оранжево‑белыми красками. Из него слышались голоса мужчины и женщины. Я не понимал, о чём они говорят, но по интонации голоса я понял, что они спорят. Я приблизился к огоньку максимально близко и потянул к нему руку, чтобы коснуться. В этот момент голоса стали ещё громче — такое чувство, что они были не просто у меня в голове, а повсюду. Я коснулся огонька. Он был тёплым, мягким и совсем не обжигающим. Я чувствовал его тепло по всему телу — оно всасывалось в моё тело. Голоса мужчины и женщины были уже совсем рядом. Я сжал огонёк в своей руке. Резкая, но несильная боль в ладони расползлась по телу, заставляя мурашки пробежать по коже. Резкая вспышка света озарила эту пучину небытия и бескрайности. От такой вспышки я невольно зажмурился и закрыл глаза. В скором времени вспышка закончилась, и я стал ощущать своё тело по‑другому — по‑живому. Я слышал голоса двух людей, смешанные со звуком двигателя. Я не спеша открыл глаза. Передо мной предстала такая картина: я сижу в машине на заднем сиденье, рядом со мной спит Оля в своей любимой кофточке с зайчиком. На водительском сиденье сидел мой отец, а слева от него — мать. Они о чём‑то спорили. Мои глаза расширились от непонимания всей ситуации. — Где я?! — выкрикнул я. Смотря на это всё, Карина повернула ко мне голову, меняясь в лице. Она сказала мне мягким, заботливым голосом: — Проснулся наконец? Не кричи — Олю разбудишь. Неужели ты забыл, что мы переезжаем в дом твоей бабушки? Я ошеломлённо огляделся по сторонам и посмотрел в окно. Неужели всё это было сном? Или же я и вправду вернулся в тот момент, когда мы приехали в тот посёлок? Вдруг меж деревьев мелькнуло что‑то ярко‑рыжее. Я присмотрелся и понял: это была лиса. Она сидела и смотрела на меня, при этом склонив голову набок. «Всё как тогда», — подумал я. Всё же это был не сон. Я в действительности пережил те события, но сейчас мне дан шанс изменить будущее. — Сынок, с тобой всё в порядке? А то ты какой‑то бледный весь, будто призрака увидел, ха‑ха‑ха, — рассмеялся Петров‑старший, смотря на меня через зеркало. Я медленно повернул голову в его сторону и медленно кивнул. Всё же вид подавать не нужно: нельзя, чтобы родители за меня волновались. У них и так сейчас всё туго, а тут я со своими проблемами. — Антон, через 30 минут мы уже приедем. Разбуди Олю, пожалуйста, и, когда приедем, не забудь выпить таблетки, — сказала Карина, даже не поворачиваясь ко мне лицом. — Хорошо, — сказал я, начиная тихонько трясти Олю за плечо. Спустя недолгое время Оля приоткрыла глаза, смотря на меня. — Тоша, а мы уже скоро приедем? — сказала она чуть приглушённым, заспанным голосом. — Да, Оленька, скоро, — не успел я ответить, как меня перебила мать. «Всё же надо продумать план. В прошлый раз всё началось после знакомства с Алисой. Но не думаю, что это из‑за неё: она единственная заступалась за меня перед хозяином, и у неё единственной были видны человеческие глаза. Вопросов было больше, чем ответов, но главный вопрос: что мне сейчас делать? Вроде меня не будут трогать до того момента, пока они будут танцевать в поле. Что, если я не буду смотреть на них? Или что будет, если я не познакомлюсь с Алисой? Или не дам отпор Семёну? Плана такового сейчас нет, так что нужно будет импровизировать на ходу. Главное — быть осторожней с Алисой: она очень умна и хитра. Не знаю как, но она на меня как‑то влияла. Для меня она и сейчас дорога как друг, даже зная, что она монстр, пожирающий детей. Я хочу попробовать спасти её, если это будет возможно». Вот мы уже подъезжаем к дому моей бабушки. Когда мы приехали, я помог отцу отнести коробки с вещами в дом, а мама с Олей пошли осматриваться. Оля выбрала себе самую большую комнату, как и в прошлый раз. Я же решил не менять свою и остаться в той же, что и в прошлый. Раскладывая вещи и вытирая пыль в комнате, я нашёл тайничок за дощечкой возле кровати. Он был весьма немал: туда, думаю, могли бы поместиться пять, а то и шесть книг. В любом случае пригодится. До момента, когда я увижу танцующих зверей, осталось ещё восемь часов. Я не буду бояться, как в прошлый раз: ведь я уже видел смерть — и свою, и чужую. А пока можно и вздремнуть. Я разделся и лёг в кровать. Она была приятно прохладной, из‑за чего мои глаза быстро закрылись, а я сам провалился в сон.