Shadow's Temptation

— Тара, я понимаю, что встреча с коллегой по способностям может вызвать немалый интерес, но Сириус — очень опасная и непредсказуемая личность. А учитывая его не просто желание, а одержимость захватить обратно Старр Парк, то с ним нужно быть начеку. Будь осторожна, если он поблизости. Только одного этого предупреждения от Шелли дало Таре понять всю серьёзность ситуации. И, будучи осторожной особой, свойственной своей картёжной профессии, она следовала этому совету. Сторонилась, игнорировала, не разговаривала и уж тем более не смотрела. Ей не нужно было дважды повторять, ведь силы и на что он был способен Тара была прекрасно осведомлена. Впрочем, сам Сириус не сказать что прям отвечал тем же. Тем самым усложняя всякие попытки осторожничать. Всегда находился рядом, аргументируя своё близкое присутствие «Командой работой», всегда держал взгляд красных глаз на картёжнице, скользя им по женскому телу и движениям, всегда бросал короткие, чуть хрипловатые и въедающиеся в душу фразы: — Хорошая работа. — Я впечатлен. Очень даже впечатлен. — Твои тени, как и ты сама, радуют мой глаз. — Это было просто восхительно, meine Liebe. И Тара соврала бы, скажи она о стойкой неприязни в сторону этих слов или действий. Она чувствует, как приятный холодок бежит по телу от тона циркача, как застывает от прикосновений то мимолетных на спине, то долгих на плечах, как дыхание нарушается от охотной тактильности с его стороны. И его улыбка. Ох боги, улыбка Сириуса. Чёртова улыбка заклейменного всеми злодея Старр Парка всегда отражала всю его суть — зловещая, загадочная, иногда холодная, но выдержанная многими годами вынашивания мести тем, кто посмел его незаслуженно изгнать. И именно улыбка медленно, но издевательски верно тянула Тару к нему. Голос был чуть низкий, хриплый, но такой притягивающий и заставляющий кровь застывать в жилах. Всякие сомнения о харизматичности отпадали — Сириус заслуженно собирал вокруг себя большие толпы и полные трибуны. Внимание для столь яркой личности со столь выразительным голосом не ново — это его базовый минимум. Был, есть и всегда будет. Из-за него Таре становилось трудно оставаться в стороне и хотя бы не посмотреть на него. Что уж говорить о приближение к нему. Глаза цвета крови безмолвно вещают нелёгкую судьбу иллюзиониста — тяжёлый взгляд, мелькающие в нём мрачная сосредоточенность, тихая, но жгучая ненависть и хладная уверенность. Они не были с самого начала, нет. Они развились в очах Сириуса, затмевая и растаптывая когда-то почти детскую радость и гордость за свои выступления и восторженные звуки восхищения его способностям от гостей цирка. С каждым разом Таре всё больше хотелось смотреть на его глаза, но сметь рисковать она не хотела — большая цена ошибки для кратковременного желания. — О чём-то задумалась, Liebe spielerin? И сейчас эти глаза смотрели прямо в её единственный видимый, расплавляя всю осторожность и решительность сопротивления его чарам. Тара незаметно дрогнула мускулами лица под бинтами, еле выдавив негромкое мычание. — Ни о чём. Сириуса ухмылка становится шире, приобретая чуть насмешливый вид. Но остающейся до ужаса спокойной. — Конечно. Ни о чём. Очередное окончание поединка оставило их вдвоём, молча и будто намеренно потешаясь над попытками одной из банды базара противиться навязчивой мысли — судьба хочет его нахождения рядом с ней. Тара в который раз проклинает волю случая. — Мне пора. С этими словами разворачивается, уходя прочь и находу унимая бешено стучащее сердце, ведь красные огоньки в чёрных прорезях звёздной маски следили, не отказывая в удовольствии в чрезмерном изучении уходящей фигуры. — Я буду с нетерпением ждать нашей новой встречи. Слова были брошены негромко, неспешно, точно смакуя каждое. И явно имея ввиду что-то большее, чем просто намерение встретиться в следующий раз. Так оно и оказалось. Тень в виде картёжницы, обрамленная голубым свечением и идентичного цвета глазом, появилась в лавке Тары. Владелица и Сэнди мгновенно напряглись, неотрывно смотря за созданием и ожидая недоброго. Но тень лишь ровно ступает к Таре, протягивая свернутый листик с прикреплённым степлером цветком, чьи тёмные бордово-коричневые лепестки сразу выдали чёрную георгину. Сущность, стоило бумаге оказаться в руках Тары, растворилось и юркнула за девушку, вновь выполняя свои функции. Записка имела следующее содержание: «Достопочтенная Тара, Слов не хватит описать моё восхищение вашей персоной и, главное, вашими искуссными способностями в управлении теней. Я не без оснований думаю, что мы могли бы стать очень крепкими партнёрами и союзниками, ведь одни наши силы говорят о нашем сходстве. Зачем довольствоваться небольшой территорией скромного магазинчика, когда можно иметь целый парк в рукавах? Если вам интересно наше дальнейшее сотрудничество, то буду ждать вас в цирке. Там, где они думали всё закончилось, не имея даже малейшего понятия о новом, грандиозном начале здесь же. Пишу вам я, навсегда единственная и истинная звезда Старр Парка, Сириус.» — Сестра…? — вырывает Тару от размышлений уставший, обеспокоенный голос брата, — Ты ведь…не пойдёшь к нему, да? — Я… — Тара хотела озвучить твёрдый отказ от приглашения, только вот слова застряли где-то на стадии формирования на языке. А потому она ограничилась туманным, -…Не знаю. «…Не знаю, готова ли отказаться» не слышит Сэнди, ведь предложение закончилось в её мыслях. Тара боялась. Боялась признаться о тяге к этой опасности, боялась показаться младшему члену семьи съезжающей с ума психопаткой. Ведь именно такой она чувствует себя, приходя в шатёр. Ведь именно безумие не позволяет сопротивляться, стоит Сириусу, со своей обворожительной улыбкой, поднять её руку и прильнуть для поцелуя внешней стороны кисти, шепча удовлетворение её приходу. Ведь именно угаснутый здравый смысл даёт иллюзионисту рассказать о своих намерениях, не получив осуждения в ответ. — Я лишь хочу вернуть то, что было моим по праву. Хотят считать этот простой факт злом — так тому и быть. Их мнения не будут столь важны в момент возвращения парка в его законные руки. И именно полное принятие его идей и своей беспомощности с георгиной, теперь выполняющей роль украшения на груди Тары и словно тоже влияя на разум девушки, толкают её не только в пучину одержимости тех же намерений, но и в руки Сириуса, завершающий акт падения сопротивления Тары. — Этот парк будет наш.