Протокол близости

Офис Чонгука погрузился в странную, сосредоточенную тишину. Он отменил все совещания, отключил внутреннюю связь. На столе перед ним лежали не отчёты, а три папки, образующие треугольник. Первая — официальное заключение криминалистической лаборатории по вещдоку №1, кожаной книге. Вторая — стопка распечаток с цифровыми расшифровками, переданными через защищённый канал от Сола. Третья — его собственные заметки, испещрённые стрелками, вопросами и одним именем, обведённым в кружок: Юн Сокхван. Он начал с официального заключения. Сухой, технический язык. «Предмет подвергнут анализу на наличие микрочастиц методом энергодисперсионной рентгеновской спектроскопии (EDS) в сочетании с растровой электронной микроскопией (SEM)». Дальше шли таблицы, графики, проценты содержания. Чонгук пролистал до выводов. И замер. «Образец демонстрирует уникальную комбинацию микрочастиц биологического и антропогенного происхождения: 1. Пыльца орхидеи вида Dendrobium nobile (Дендробиум благородный). Распространена в комнатном цветоводстве, требует специфических условий влажности. Частицы свежие (не окаменелые), что указывает на контакт с живым растением в помещении. 2. Микроскопические частицы пепла, по составу соответствующие табачной продукции высшего сорта, предположительно кубинского происхождения. Обнаружены следы ароматических углеводородов, характерных для данной марки. 3. Микрочастицы синтетической смазки на основе полиальфаолефинов (ПАО) с добавлением дисульфида молибдена. Состав характерен для смазки механизмов высокоточных часовых механизмов или специального инструмента. Он перепрыгнул на вывод, потому что дальше шли ненужные ему данные. Вывод: Комбинация данных микрочастиц образует уникальный «профиль места», маловероятный для случайного совпадения. Предмет длительное время (не менее нескольких месяцев) находился в специфической закрытой среде — предположительно, отапливаемом помещении (пыльца), где регулярно курили указанный табак и проводили работы с точными механизмами (смазка)». Чонгук откинулся на спинку кресла. В ушах зазвенело. «Уникальный профиль места». Улика, которую невозможно подделать задним числом. Книга пролежала в одном и том же месте долгое время. И это место, судя по косвенным данным — дорогой, приватный кабинет. Совпадение с описанием кабинета прокурора Юна, который ему на днях прислал Тэхен, известного коллекционера орхидей и кубинских сигар, было слишком явным, чтобы его игнорировать. В голове не укладывается — как Тэхен догадывается, что и где нужно искать… Он перешёл ко второй папке. Распечатки от Сола. На первых листах — скандально плохие, пиксельные изображения страниц книги, сделанные, судя по метаданным, пять лет назад. Файлы были сохранены на сервере, принадлежавшем компании «Чхонхэ Логистикс», в папке с именем пользователя LSCh_archive. Инициалы Ли Сончхоля. Сол снабдил данные комментарием, набранным моноширинным шрифтом: «Файлы загружены за три дня до даты инцидента на трассе. После этой даты пользователь LSCh не активен. Папка была скрыта, но не удалена. Кто-то недоглядел. На некоторых сканах видна та же деформация кожи на корешке, что и на ваших фото. Сравнительный анализ подтверждает: это один и тот же физический объект. Отпечатки пальцев на файлах стёрты, но остался цифровой след серийного номера сканера, принадлежавшего отделу бухгалтерии «Чхонхэ». Чонгук листал дальше. Сол пошёл вглубь: вытащил логи доступа к серверу. За день до предполагаемой смерти Ли Сончхоля к его папке было несколько попыток доступа с других терминалов в сети «Чхонхэ». Одна — с компьютера в отделе логистики. Тот самый отдел, где числился Кан Дэсик. Картина обретала пугающую чёткость. Ли Сончхоль сканировал свою книгу, прятал копии на рабочем сервере. Кто-то из логистов, и возможно это был именно Кан, вычислил это и доложил. После этого Ли Сончхоль «погиб», а физическая книга попала к заказчику — Юну. И пролежала у него все эти годы. Почему её не уничтожили? Наверное, как трофей. Или как страховка от других участников. Или… как часть плана. Возможно, Юн всегда собирался использовать её в будущем для шантажа или подставы. А теперь её подбросили к убитому Кану. Кем? Юном, чтобы свалить всё на мстящую дочь? Или… самой Джису, чтобы привлечь внимание полиции к Юну? Его телефон завибрировал. Личный, незарегистрированный. Тэхён. — Генерал. У вас есть минута? — Голос звучал натянуто. — Говорите. — Ко мне только что пришли с проверкой, сказали, что из министерства здравоохранения. Внеплановая ревизия лицензии и соблюдения врачебной тайны. Задавали вопросы о методах работы, о хранении записей… о клиентах. Особенно настойчиво интересовались, не было ли среди них лиц, замешанных в уголовных делах. Холодок пробежал по спине Чонгука. — Юн начинает давить. — Это был намёк, — сказал Тэхён. — Прозрачный. «Мы можем отобрать у тебя право работать. Мы можем добраться до твоих клиентов. Отстань». Они нащупали слабое место. Мою профессиональную репутацию. — Вы справились? — Я показал им дверь, сославшись на адвоката. Но они ушли не с пустыми руками. Они видели моё лицо. Они знают, что я не испугался. Значит, следующий шаг будет жёстче. — Пауза. — А у вас есть новости? Чонгук вкратце изложил суть экспертизы и находок Сола. — Книга была у Юна, это факт. Ваша клиентка знала о её существовании, она называла её «инструкцией». Значит, она либо получила её от кого-то недавно, либо знала, где она всё это время лежала. — Получить её от кого-то… — задумчиво повторил Тэхён. — Кающийся грешник. — Что? — На сеансе, когда она проговорилась, она упомянула, что книга была ей «передана». Не украдена, не найдена, а передана. Кем-то, кто, видимо, испытывал угрызения совести. — Исполнитель? Или кто-то из приближённых Юна? — предположил Чонгук. — Возможно. Если такой человек существует и передал ей книгу, то он — ключевой свидетель. И, скорее всего, мёртв. Или очень хорошо спрятан. Разговор прервался резким, пронзительным звуком — на компьютере Чонгука всплыло экстренное сообщение от внутренней системы кибербезопасности: «Попытка несанкционированного доступа к защищённому каналу передачи данных. Атака отражена. Трафик перенаправлен». Чонгук нахмурился. — Со мной только что попытались взломать связь. — Не только с вами, — голос Тэхёна стал резким, почти металлическим. — Мне только что Сол отправил панический сигнал. На его цифровое убежище вышли. Началась кибератака, очень профессиональная. Он держит оборону, но… они близко. Генерал, вы обещали защиту. — Адрес. Сейчас. Тэхён продиктовал координаты — глухой промышленный район на окраине. Чонгук уже набирал номер начальника отдела оперативного реагирования, отдавая приказ о немедленной высылке группы по адресу под видом проверки сообщения о взломе. «Обеспечить безопасность лица, находящегося по адресу. Личность не разглашать. Угроза кибертерроризма». Положив служебный телефон, он снова услышал голос Тэхёна, но теперь в нём звучало нечто новое — сдавленная, кипящая ярость. — Если с ним что-то случится… Эти люди не просто играют в бюрократию. Они атакуют на всех фронтах. И они не остановятся. — Ваш Сол — свидетель. Теперь он под защитой. Сосредоточьтесь на том, что сейчас важнее для нас — на Джису. Мы встречаемся с ней завтра. Вместе. Нужно вывести её на чистую воду, пока она не сделала следующий шаг или пока её не убрали, как того «кающегося грешника». — Я подготовлюсь, — коротко бросил Тэхён. — И, генерал… спасибо. За Сола. Связь прервалась. Чонгук сидел в тишине, нарушаемой лишь тихим гулом системного блока. Он смотрел на три папки, пыль из кабинета Юна, пиксели с сервера «Чхонхэ» и психологический портрет девушки, которая, возможно, дергала за все эти ниточки, чтобы столкнуть лбами двух гигантов — правосудие и коррупцию. Он взял свою записную книжку, открыл чистую страницу. Нарисовал три круга. Первый: Юн. Мотив — скрыть старые преступления, устранить угрозу (Кан), сохранить власть. Средства — влияние, насилие, бюрократия. Второй: Джису. Мотив — месть за отца, разрушение системы. Средства — информация, манипуляция, чужие руки. Третий: они с Тэхёном. Мотив… Что было их мотивом? Правда? Профессиональный долг? Теперь, после атаки на Сола, после давления на Тэхёна, после покушения на него самого — мотив стал личным. Выживание. И справедливость, как единственный способ выжить, не сломавшись. Он соединил все три круга линиями. В центре, на пересечении, лежала старая кожаная книга. Инструкция по разрушению. Его служебный телефон снова зазвонил. Дежурный по отделу. — Генерал, группа на месте. Объект, молодой мужчина, в безопасности. Помещение чист… Погодите. — В трубке послышались отдалённые голоса, звук шагов. — Здесь… здесь кто-то был до нас. Следы взлома на физической двери. Но сам объект и его оборудование не тронуты. Похоже, визитёры спешили или их спугнули. Чонгук закрыл глаза. Они опоздали, но Сол был жив. Пока. Игра продолжалась, ставки росли. Теперь под ударом был не только он, но и люди, которые по его вине оказались в эпицентре. Он посмотрел на часы. До встречи с Джису оставалось меньше суток. Нужно было решить, как играть. Продолжать следовать её сценарию, ведя атаку на Юна? Или попытаться вырвать у неё инициативу, рискуя спровоцировать непредсказуемую реакцию? Он вспомнил слова Тэхёна на крыше: «В таких зонах лучше держаться вдвоём». Впервые за долгие годы Чонгук почувствовал, что «вдвоём» — это не слабость. Это единственный шанс не сойти с ума в лабиринте, где все стены зеркальные, а каждый следующий шаг может быть последним. Он взял телефон, чтобы написать Тэхёну, что Сол в безопасности, но остановился. Тот, наверное, уже знает. Вместо этого он написал другое: «Завтра в 10:00 чайный клуб. Будьте готовы к тому, что она попытается играть на ваших с ней отношениях. Не дайте ей этого». Ответ пришёл почти мгновенно: «Она уже играет. Я просто должен играть лучше». Чонгук выключил свет в кабинете. В темноте экран компьютера тускло светился, подсвечивая три папки — пыль, пиксели, портрет. Осязаемое, цифровое, человеческое. Три стороны одной чудовищной правды, которая медленно, неотвратимо подбиралась к ним всем. И завтра они должны были посмотреть ей в глаза.