история про ласковый май и всех всех всех...

пятого числа, какого-то ласкового мая Ли Феликс познал, что такое любовь. правда, сам пока не догадывался об этом. воздух был наполнен слезами радости, будто роса осела на ресницы, оставляя за собой минеральный вкус мировых океанов и воспоминаний с той самой фотоплёнки. Феликс бегал по кухне, перевешивал заграничные магниты-острова с дверцы холодильника на металлические банки. воистину безумие. он думал точно так же. думал, пока в его затылок не прилетела гайка, вырывая его из мечтаний. Феликс потёр ладонью лунный затылок, поворачиваясь на отца. – на этот раз слабее. теряешь хватку, пап. с добрым утром. – Кенджи лишь приподнял уголки губ, зажимая сигарету пропахнувшими травами зубами. он достал спички, сверкнул огоньком, загадал желание и на всякий случай сделал первую затяжку – чтобы сбылось. – доброе. завтракал? – отец пытался быть заботливым, но у него всё равно не получалось так, как это делала мама. они оба это знали. знали и скучали. скучали и курили. курили и скидывали пепел сперва в ладонь, а после в зелёный подсвечник. импровизированная пепельница. долгожительница. – если гайка и капли для глаз считаются едой, то я наелся. – хмыкнул Феликс, расчёсывая веснушчатую щёку. Кенджи положил пропитанную запахом кисть ему на голову, взъерошивая загривок. – сходишь в магазин? я конечно мог бы принести тебе кальций из гаража, но что-то мне шепчет, что дети такое не едят. – снова поник. значит, табак закончился и до пепельницы-зелёнки снова есть дело. Феликс понимал её. наверное она тоже скучала по маминым кулонам и пластиковым кольцам семилетнего Ликса. – как раз собирался, – папа хотел что-то сказать, но сын его опередил. – помню и знаю. сдача нужна для хлопьев по купонам, а конфеты-шипучки выжигают гортань, поэтому я возьму две пачки. – паренёк встал со скрипящей табуретки, заплетая отросшие пряди красной ленточкой от торта. Кенджи проводил его взглядом. наверное мысленно обнимал и придумывал оправдание, если Феликса случайно найдут на частной территории соседей. – я ушёл!! – сверкал он, обувая шлёпанцы с динозаврами на подошве. деньги были взяты, а дверь уже секунды четыре назад хлопнула, задевая колокольчик, – тоже мамина идея. мальчишка спускался по лестнице, и ловил солнечных зайчиков сонными родинками. он мог бы спокойно спуститься, но что-то розоволосое не давало ему покоя. человек сидел на подоконнике, черкая на нём ручкой с блёстками. ему повезло, что ручка была зелёная, иначе Феликс не клюнул бы на это так быстро. пятого числа, какого-то ласкового мая Ли Феликс познал, что такое любовь. "она" рисовала на подоконнике и пахла сиропом от кашля...

☆☆☆

веснушчатый мальчишка всё смотрел на владельца зелёных ручек с блёстками. Феликсу казалось, что в розовых прядках очарователя спрятаны драконы, таблетницы и что-то невозможно тёплое. какое-то родное. Ликс робеет, крутиться на резиновых пятках и наконец подходит к неизвестному. как можно мягче. чтоб не спугнуть. –привет? - неуверенно начинает тот.– что рисуешь? ответа не последовало. просто взгляд. просто прямо в глаза. просто наповал. Хёнджин молчал ещё несколько мгновений. приглядывался, принюхивался. будто пытался ощутить пульс. хотел просканировать. они пялилась друг другу в душу. прятались в глубине глаз и уже представляли общее настоящее. Феликс всё настаивал. хотел услышать голос розового дракона, чтобы записать на подкорку. – я раньше тебя тут не видел розоволосого парня будто током ударило. он поджал колени к груди и уткнулся в них лицом, оставляя глаза конечно же. чего это он? но долго ждать не пришлось, дракон заговорил. так тихо, хрипло и волшебно. – да..- откашлился он, продолжая говорить.– я пришёл посидеть и погреться. это единственный подъезд, где всем на меня всё равно. – оу... а как тебя зовут? - мальчуган искренне хотел обратиться к нему по имени. такой нелепый и добрый. возможно, он смог зацепить неизвестного хоть немножко? – Хёнджин я - снова макрота. но на удивление не страшная. даже мудрая в каком-то смысле. вместо запятых. – Джинни..- вырвалось у заворожённого Ликса. он улыбался клыками детёныша динозавра и буквально сиял. да. он явно зацепил Хёнджина. определённо. к гадалке не ходи. – меня Феликсом зовут обычно - его никто не спрашивал. но тем не менее, он протягивает руку Хёну тот лишь грустно посмеялся. будто что-то погасло. что-то не значительное, но от лёгкой обиды это не спасает. ноги дракона разжимаются, открывая вид на лицо. о боже. на его щеках и переносице красовалось бледно-красное пятно в виде бабочки. как же красиво - подумал лучистый, но решил не озвучивать мысль. – у меня красная волчанка. - шморгает рубиновым носом и затихает, бросив на последок – кости ломит, не люблю прикосновения. это больно Феликс убрал руку обратно в карман вишнёвых шорт, виновато катая взгляд по подоконнику. – ой.. прости, я не знал - кажись покраснел. так лепетно, зато по-настоящему. – ничего. мне даже льстит, что ты хочешь прикоснуться ко мне. конечно хочет. хочет, но не скажет. будет по-прежнему глупо улыбаться и смахивать сахарную пудру с ресниц-лучей. ей богу солнце Феликс был рад поговорить хоть с кем-то кроме отца. так необычно и вкусно. блондин никогда не чувствовал, что такое влюблённость и с чем её едят. сейчас его сердце обливалось абрикосовым вареньем. и тогда он понял, что попал. Хёнджин попал в самое сердце.