Улыбка вампира в зеркале заднего вида

Дождь лил как из ведра, размывая желтые огни уличных фонарей в грязно‑оранжевые пятна на мокром асфальте. «Волга» Тимофея, или просто Тимы с потускневшим номером «Т‑748МР» медленно катила по окраине Заводского района — туда, где заканчивались редкие фонари и начиналась черная пустота промзоны. Город отбрасывал его все дальше от центра, радио хрипело старым шансоном, перебиваемым треском помех, а на приборной панели тускло светился счетчик: за три часа — ни одного вызова. Тима меланхолично затянулся сигаретой, стряхнул пепел в пустую банку из‑под колы и вдруг заметил ее — одинокую фигуру у обочины, почти слившуюся с тенью старого детдома. Девушка подняла руку, и в этот момент фары выхватили на стене здания свежую надпись белой краской: «НЕ БЕРИ». — Не бери… ха! Однако… Мужчина всмотрелся в силуэт за стеклом, на котором подрагивали капли дождя. Стоит. Ждет. Одна. Тима зачем-то повернул голову и снова всмотрелся в надпись, которая показалась ему очень странной. — Словно подсказка… знак, как бы сказала моя племянница. Но я не верю в знаки… — как-то не очень уверенно подумал Тима вслух. — Ну что, берем? — непонятно у кого спросил водитель. — Промокнет же до нитки бедняга! Девушка еще раз помахала рукой и замерла. Машина остановилась от нее в паре метрах. Дверца открылась почти бесшумно. Девушка скользнула на заднее сиденье плавно и легко. Запах дождя и сырости ворвался в салон, но тут же растворился в чем‑то ином: сладковатом, густом, напоминающем запах старых книг и сухой лаванды. — Здравствуйте, — окидывая цепким взглядом незнакомку, произнес Тима. — Доброй ночи, — незнакомка странно улыбнулась и сняла капюшон.

Их взгляды встретились. Освещения в салоне хватало, чтобы заметить, насколько пассажирка была хороша собой. Она была красива той особой красотой, что заставляет сердце сжиматься не от восхищения, а от первобытного страха. Бледное лицо, ровная, будто мраморная кожа, тонкие черты, рыжие мокрые волосы прилипшие ко лбу и шее. Но главное — глаза. Большие и черныег, как сажа. Как сама тьма. Тима невольно вздрогнул и подумал: «Таких черных глаз в природе не бывает… хм… линзы, наверное…»

— Давно стоите? — Боитесь что намочу салон? — в приятном мелодичном голосе послышался смех. — Да, я промокла… но мне все равно на это. — Почему не воспользовались Яндекс Такси, например? — зачем-то стало интересно Тиме. Какое ему дело до этой женщины, пусть и очень привлекательной? — Или не было машин? И что вы здесь забыли в таком месте? — Были дела. — И куда сейчас едем? — В центр. Только… я бы хотела с вами еще немного покататься… Тима снова обернулся в полоборота, всматриваясь в обворожительную молодую женщину. От нее веяло исполинским спокойствием. Она выглядела даже расслабленно, что нравилось и смущало одновременно. Такой час… они одни… девушки обычно опасаются, и очень часто их опасения небеспочвенны… — Со мной? — А вы что, не поедите? — незнакомка заулыбалась шире. — Поедем медленно, неторопясь. Можете рассказать о себе, я иногда люблю послушать разные истории. — Может лучше музыку? Какую предпочитаете? Я меломан, так что… — Можете фоном что-то поставить, если есть что-то из классики, — перебила обескураженного мужчину пассажирка. — И поехали. — Вы что, не торопитесь? — Почему вы так удивлены? Просто хочу покататься… «Бывает», — подумалось Тиме. За годы своего хобби кого он только не возил и каких только не встречал. Разные встречались люди… Автомобиль тронулся с места. Они медленно направились к центру города, где было куда больше огней и неона, как и просила клиентка. — Итак, вас зовут Тимофей Орлов, — прочитала на карточке на передней панеле девушка. — Почему ночное такси? — Романтика ночи, — не сразу ответил Тима, вслушиваясь в шум дождя. — В этом есть что-то особенное… — Романтика значит… — Ночью все по-другому. Мир ощущается иначе. И люди тоже. Согласны? — И не боитесь? — Боюсь? Ну-у-у, если бы боялся, не таксовал бы, — хмыкнул Тима, ощущая взгляд в спину чуть ни не кожей. Ему уже задавали эти вопросы, он привык к разным вопросам… и предложениям. — Бояться больше женщинам нужно, разве нет? — Тут вы правы. — Вот вы не боитесь по ночам разгуливать? — усмехнулся Тима. — Мало ли на кого наткнетесь! Даже таксистов стоит опасаться… — И вам нравится общаться с людьми по ночам? — Хобби и терапия. У меня есть еще основная работа, вот от нее отдыхаю таким возможно для многих странным способом. «Проветриваю голову» крутя баранку по ночам! — Когда ж вы спите? — воскликнула девушка и снова улыбнулась. Тима словил эту улыбку в зеркале заднего вида. Она казалась ему заинтересованной, но и отстраненной одновременно. — Я мало сплю, — буркнул молодой человек. — Мне хватает. А основная работа у меня, если вам вдруг интересно — кофейня. Я владелец небольшой кофейни, — и почему-то смутился. — О, как интересно! Ливень постепенно утихал, превращаясь в морось. Ночные улицы, еще недавно скрытые за плотной стеной воды, проступали в свете уличных фонарей и витрин — мокрые тротуары блестели, отражая разноцветные круги света. Город начинал оживать и преображаться: асфальт заблестел, глубокие лужи, еще минуту назад бурлившие от ударов капель, успокоились, а ветер, утихая, доносил запах влажной весенней земли. Где‑то вдалеке уже проглядывали звезды, пробивающиеся сквозь понемногу рассеивающиеся тучи. — Да неужели? — усмехнулся Тима выворачивая руль на главный проспект. — Красота! Ночь. Тишина. И запах дождя. — Любите дождь? — Особенно люблю когда тепло гулять под ним. Хм… вспомнилась одна фраза… — Какая же? — «Мир так красив без людей»… что-то в ней есть. — Семья? Дети? Извините, если задаю лишние вопросы, — донеслось тихо с заднего сиденья. — Ни того, ни другого. Пока не обзавелся. — И помолчав, добавил: — А вы чем занимаетесь, если не секрет? — Секрет, — лениво улыбнулась краешком рта незнакомка. — Но хоть как зовут? — Амелия. — Эмилия? — Амелия, — с нажимом произнесла клиентка. — У вас редкое имя… Они остановились на светофоре. Тима опустил стекло и сделал глубокий вдох. В воздухе витал свежий, пронзительно чистый запах дождя — запах влажной земли, вымытых тротуаров и набухших от влаги листьев. Мелкий дождь, почти туман, продолжал крапать — неслышно, едва ощутимо, словно сама природа осторожно стирала следы прошедшей ночи. И вот на пустынной улице появились первые прохожие. Они возникали словно из тумана — сначала неясные силуэты, потом все более отчетливые. Один шел неторопливо, подняв воротник пальто, и капли дождя блестели у него на ресницах; он не прятался от мороси, будто наслаждаясь этой утренней свежестью. Другой, напротив, чуть ли не бежал, постукивая каблуками по мокрому асфальту, и его шаги отдавались коротким, звонким эхом между домами. Фонари еще горели, отбрасывая дрожащие желтые круги света, в которых кружились редкие капли. Лужи, скопившиеся в неровностях мостовой, отражали бледное небо и размытые огни — получалось что‑то вроде маленьких зеркальных миров, хрупких и мимолетных. Где‑то вдали проскрипели тормоза, послышался гул мотора, и тут же все снова стихло — только дождь да осторожные шаги первых утренних путников нарушали эту особую, рассветную тишину. Город, омытый дождем, дышал спокойно и ровно, пробуждаясь медленно, неохотно, но с какой‑то тихой радостью — как человек, который после долгой усталости наконец чувствует, что силы возвращаются. — Совсем скоро утро… — фраза, брошенная молодым человеком растаяла в тишине. Тима вновь посмотрел на незнакомку в зеркале и они встретились глазами. Она откинулась на спинку сиденья, спокойно и умиротворенно взирая на него чуть прикрыв глаза. Неподвижная, не суитливая. Слишком спокойная. — Вы так молод, — сорвалось с ее бледных губ, которые порозовеют совсем скоро, нальются алым. — Нет и сорока, — дернул плечами Тима, про себя спрашивая, зачем незнакомка это отметила. — Вся жизнь впереди. И семью Бог даст заведу хорошую. У меня далеко идущие планы… — Планы — штука изменчивая. После этой казалось бы самой шаблонной фразы наступила гробовая тишина. Казалось, даже шум улицы совершенно утих, а внутри Тимы шевельнулось нехорошее предчувствие в первый раз за эту ночь. Ничего особенного не произошло, но ему не понравилось что он почувствовал. — Зачем вы это сказали? — Потому что так и есть. — Давайте я лучше угощу вас кофе, — неожиданно для самого себя выпалил Тима. — Мы заедем в мою кофейню, и я сделаю вам отличный кофе. Могу сделать любой на выбор. Если вы, как вижу, не торопитесь и любите поболтать с таксистами… хех! Ну как? Идет? — Кофе? — брови Амелии поползли вверх. — Я не пью этот напиток. — А какой пьете? — спросил Тима, решив добавить дружелюбную улыбку. Девушка все еще казалась ему очень красивой, но и странной, но это пока не отталкивало его, наоборот, вызывало интерес. Но более ее красота, утонченная и холодная. «Она красива, но не кукольна красива, не типаж инстаграмной типичней красотки с накаченными губами на пол лица которых не отличить друг от друга… она цепляет и…» — Такого напитка нет в вашем меню. — И какого же? — Крови. Тим вздрогнул, затем замер, затем рассмеялся. Память услужливо приподнесла сказанное ранее: «Планы — штука изменчивая». Сейчас Тима ощутил угрозу в этой фразе. — Крови? Оригинально! Вы больше похожи на ведьмочку рыжую, чем на вампиршу… Тишину салона прорезал резкий женский смех и слова: — Почему если рыжая и красивая то сразу ведьмочка? — Стереотипы наверное, — натянуто улыбнулся Тима, невольно всмотревшись в зубы Амелии: ровные, белые, с чересчур длинными верхними клыками… Они не должны быть такими… накладки? Ему померещилось? Из темноты сквера вынырнул прохожий и одиноко побрел по проспекту. Высокий парень с рюкзаком за плечами и с сигаретой в зубах. Скоро пойдет первый автобус, откроется метро. Вот-вот начнет светать. — Вы так со всеми шутите к кому в такси садитесь? — Глупый вопрос. — Возможно… я просто… — Нервничаете? — Вы странная… — Вы просто не встречали еще таких как я, Тимофей. — Каких таких? Не подвозил вампиресс?! И он захохотал. Он понимал, что против воли начинал нервничать и ему становилось некомфортно. А она сидела молча и неподвижно. Неестественно спокойна. И это стало выводить из себя. — Вы понимаете, что с такими приколами вы можете серьезно нарваться? Это вам повезло, что я норм чел, адекватный, а люди бывают разные… Амелия ответила молчанием не шевельнув и мускулом. Тима тяжело вздохнул и сказал: — Ладно, тогда говорите куда вас отвезти и я, пожалуй, поеду домой. Ночь была долгой, скоро утро, мне нужно поспать. Вышло торопливо и нервозно против его воли. Это очень ему не нравилось. Но она женщина. Всего лишь женщина. Что она может сделать с ним? Он высокий крепкий мужик, занимался спортом, она хрупкая на вид, стройная… Да и вообще о чем он думает? Просто девушка прикалывается, или у нее не все впорядке с головой… — Так куда едем? — Заверните к скверу и встаньте вон на той улочке. Слабо освещенная узенькая улица уходила вбок от главного проспекта города, рядом простирался просторный сквер и прорезавшая его река. — Какой двор-то? Дом, подъезд?! — Остановите рядом со сквером вон там, у деревьев. — Вы еще может гулять собрались? — вздохнул Тима и покачал головой. Кого только он не подбирал за три года своего ночного хобби! — Вы бы поаккуртней, особенно с парками в такой час… время такое сейчас… слышали сколько людей пропадают?! Многих вообще ненаходят… И тут он осекся. Черные глаза смотрели на него немигая, взгляд казался застывшим. Незнакомка уставилась на него и сидела не шевелясь, только самые уголки губ приподнялись, создавая ощущение, что Амелия слегка улыбается. «Сумасшедшая», — подумалось Тиму, и он снова напрягся, на этот раз пуще прежнего. А еще разочаровался, ведь в первые минуты она ему даже понравилась… — Вы собираетесь выходить? — Я собираюсь тебя отведать, а уж потом выйду. — Вы просто поехавшая, — произнес с нескрываемой досадой в голосе Тима, — очень жаль. Такая красивая и такая дурочка! Какие вампиры Боже! Вам же не тринадцать лет уже! — Самые что ни на есть настоящие. И одного вам, сударь, удалось подвезти сегодня ночью. — Так чего вы ждете?! — засмеялся Тима, но все же испытывая постыдный укол страха. Он развернул корпус на всякий случай. Пусть она и женщина, но женщина с приветом, поэтому надо быть начеку. Психи бывают очень сильными — это он знал точно. — Пейте мою кровь аха-ха! Я хочу глянуть как ты это сделаешь! Блять реально таких клиентов у меня еще не было! Амелия пошевелилась, медленно придвинулась к сидению водителя и понизив голос, который стал вмиг ледяным, произнесла: — У тебя более не будет никаких клиентов. Тима и глазом моргнуть не успел, как она оказалась рядом, на переднем сиденье. Теперь черные глаза гипнотизировали, он хотел отвезти взгляд и не мог. — Хочешь посмотреть как я это делаю? Мы убиваем по разному. — Вы совсем свихнулись… странная шиза у вас… пиздец конечно… Как так? — произнес Тима одними губами, голос его упал почти до шепота. Он не мог более не смотреть на нее. Не мог. — Я намного старше чем ты даже можешь себе представить. С этими словами она приблизила свое лицо к его лицу, вот-вот, и их губы бы соприкоснулись. Тима почувствовал легкое прохладное дыхание на свой коже, еле ощутимое. От нее шел странный запах, смесь дождя, сырости и чего-то приторно сладкого, но ему казалось, что это не парфюм, а что-то куда более зловещее… Тима вздрогнул, когда прохладные пальцы оказались на его шее и мягко очертили невидимую линию. Он замер в оцепенении, когда давление усилилось, и острый ноготь надавил сильнее, до боли — такой боли, что он взвыл и, собрав все силы, попытался оттолкнуть от себя, но все оказалось тщетно. Ноготь вонзился в плоть глубже, и по коже потекла первая струйка крови. Тима закричал, забился, но ему тут же заткнули рот, Амелия облизнулась в предвкушении, втягивая носом воздух, по садистки оттягивая момент. В расширенных от ужаса глазах Тимы читалось неверие… от все еще не мог поверить в то что происходит. И мало кто мог бы. То есть… Амелия же просто психопат! А зубы можно сделать любыми! А то что он не может вырваться из ее стальных объятий это… он просто растерялся! Чувства от растерянности до паники накрывали парня, пока он не увидел вновь глаза, точнее их выражение — жуткое, нездешнее, а в их самой глубине словно плясали дьявольские огоньки… кончик языка лизнул кровавую дорожку, а затем зубы нарочито медленно погрузились в поддатливую плоть…

***

— И снова ты убила хорошего человека, который не сделал ничего плохого. Я права? — Ох, Божена, отстань! Не читай мне снова мораль. Это только ты у нас убиваешь плохишей, остальные выбирают жертв каких захотят! — Да, стараюсь, — гордо заявила молодая вампирша и вздернула курносый носик. — И горжусь этим. Я избавляю мир от разных выродков и убийц, я пользуюсь своим даром, а вот ты… — Прошу, дорогая, не учи меня жизни, — оборвала спутницу Амелия и поморщилась. — Мало кто делает так как ты. Почти никто не запаривается по поводу кого убить. Некоторые детей не трогают. Я считаю этого вполне достаточно. — И тебе снова было не жаль даже на мгновение? — Даже на мгновение, — без промедления ответила Амелия, тряхнув копной огненных волос. — И меня снова назвали ведьмой, хотя ведьма у нас ты. Ведающая вампирша. Прекрасно! — Мне никак тебя не переубедить, так? — тихо спросила Божена, шагая в ногу с сестрой по крови. — Ты тоже смогла бы, я бы тебя научила как… — Да ты еще и ведешь учет кого убила! Считаешь своих жертв! Каждую. Записываешь в тетрадь. Как по мне, это клиника. — Я знаю минимум нескольких вампиров, кто делает так же, — заметила Божена спокойно. — Мне важно вести учет сколько уродов я отправила на тот свет. — Не надоело? — Амелия скосилась на нее. — Новообращенные поначалу такой дурью маются, потом проходит… — Виктор здесь. В городе. Нужно увидеться. Он злится, когда мы не убираем за собой. — Таксиста я оставила в машине, да. Лень было возиться. — И всегда радуется как в первый раз, что пьющие кровь не сгорают на солнце. Две фигурки медленно брели по безлюдному скверу, любуясь зарождающимся рассветом. Дождь к тому времени совсем прекратился.