Дело о наглом похищении полицейских снеговиков

*** Шейн снял очки и потер уставшие глаза. От отчетов уже мозги плавились, но перед Рождеством люди сходили с ума и количество преступлений неуклонно росло. За прошедшую смену ему пришлось смотаться на драку в торговом центре, аварию на катке, извлечение малолетки из автомата с игрушками, пропажу ребенка в парке и кучу других подобных вызовов. А теперь по каждому случаю необходимо заполнить ворох бумажек. И ладно с тем пацаном, которого родители упустили в толпе — Шейн нашел мелкого, тут все хорошо. Драка для копа и вовсе дело привычное, а вытаскивание кого-то из закрытого аквариума с плюшевыми монстрами вообще задача пожарных, Шейн там присутствовал чисто для галочки. Но были и такие вызовы, за которые его по голове не погладят... Например, поджог центральной елки. Он не смог поймать засранца, организовавшего возгорание. Еще и встретился там с Розановым, который приехал тушить несчастное дерево. Шейн не смог бы точно сказать, когда и каким образом перешел этому русскому придурку дорогу. Тем не менее, Розанов не упускал случая позубоскалить, стоило ему только увидеть Шейна. К счастью, его напарник — Хейден Пайк — взял Розанова на себя. Тот торчал сейчас где-то в участке, давая показания о тушении елки, потому что их наряд приехал на вызов раньше. — Шейн, а ты чего здесь, а не на улице? — спросил капитан Терио. — На улице? — Шейн растерянно посмотрел на своего начальника и начал переживать, что пропустил какую-то важную рабочую встречу. Вдруг им прописали срочно сдать какие-нибудь нормативы или еще что... — Мы решили слепить снеговиков, — довольно хмыкнул капитан Терио. — А! — Шейн слышал об этом краем уха. — Спасибо, но меня ждет много работы... — Брось, потом доделаешь. Как-никак праздники и снега столько выпало! Считай это тимбилдингом. Там почти все наши, так что пойдем. Шейн с тоской взглянул на компьютер, сохраняя последние записи и блокируя устройство. Из-за снежных игрищ ему придется изрядно задержаться. Его смена и так закончилась почти два часа назад, а теперь и вовсе непонятно, через сколько он освободится. Спасибо, что хотя бы перчатки прихватил... Еще и капитан Терио, как на зло, караулил рядом и наблюдал за сборами. Подозревал, небось, что стоит отвернуться, как Шейн нырнет обратно в свои бумажки и протоколы. Собственно, так он и сделал бы, но вместо этого потащился на улицу, где другие коллеги уже лепили снеговиков. Крыльцо оказалось скользким, и Шейн, нецензурно выражаясь себе под нос, едва не пересчитал ступеньки пятой точкой, но вовремя уцепился за перила. — Аккуратнее, офицер, — со спины послышался ехидный смешок, — берегите свой прекрасный зад и длинные ноги от столь нелепых производственных травм. Шейн обернулся, от резкого движения кольнуло шею. Его щеки раскраснелись то ли от уличного морозца, то ли от упоминания собственной задницы этими порочными губами. К сожалению, его мозг не умел выдавать колкости с пулеметной очередью, поэтому он подвис, пытаясь найти достойный ответ. Стоявший на крыльце Розанов щелкнул зажигалкой и, прикурив сигарету, с видимым удовольствием затянулся. — Здесь запрещено курить, — Шейн кивком головы указал на табличку с перечеркнутой сигаретой. — А здесь? — Розанов ловко спустился по обледенелым ступенькам и остановился напротив Шейна. — Или тут вам мешает дым? — он наклонил голову вбок и вперился в Шейна своим тяжелым взглядом, прекрасно зная, как это его раздражает. Шейн на самом деле был парнем спокойным, но ненавидел, когда люди нарушают правила, пялятся и без повода наглеют. Розанов был олицетворением каждого из пунктов, любая встреча с ним заканчивалась перепалкой или вот таким вот пустым и бессмысленным диалогом. — Нет, тут вы никому не мешаете, сэр, — Шейн вдохнул поглубже, чтобы успокоиться, и тут же скривился от расползшегося по воздуху сигаретного дыма. Отлично, теперь он еще и пассивный курильщик. Капитан Терио призывно махнул рукой, мол, догоняй, и Шейн поспешил присоединиться к всеобщему веселью: чем быстрее он слепит своего снеговика, тем скорее доберётся до протоколов и тем раньше окажется дома в благословенной тишине. Ребята усиленно пыхтели над общим здоровяком. Шейн подумал, что если поможет добить этого монструозного крепыша, то сможет сразу после его завершения откланяться. Поэтому он старательно скатывал снежную голову, помогал водружать на нее ведро и даже подбирал пуговицы для туловища. В шутку всеобщее детище окрестили Снежным Терио, братом их капитана. Несмотря на изначально предвзятое отношение к подобной возне, Шейн втянулся и продолжил лепить — но уже снеговика поменьше и сделанного им собственноручно. Единственное, что отвлекало, — тяжелый, прожигающий дыры взгляд. Розанов продолжал топтаться у крыльца и с привычной бесящей улыбочкой наблюдал за их забавами. Однако даже этот отрицательный фактор не испортил Шейну настроение. Второй снеговичок вышел совсем махоньким и тощим. Третьего он лепил не просто с удовольствием, а со всем возможным воодушевлением и вдохновением. Шейн старательно приделывал ему глаза из камешков и даже раздобыл для носа симпатичную морковку, прятавшуюся на самом дне ящика специально купленных к мероприятию овощей. — Эй, офицер Холландер! Офицер Холландер! — Розанов кричал во все горло, и Шейну пришлось-таки поднять на него взгляд. — Вы криво вставили! — Что? — Шейн почему-то резко смутился и в недоумении уставился на снеговика. — Морковку, говорю, вставили криво! — Розанов разразился хохотом и наконец покинул территорию участка. Шейн закатил глаза и развернулся к удаляющемуся Розанову спиной, чтобы вообще не обращать на этого придурка внимания. Без его настойчивого наблюдения и лепилось как-то лучше. Капитан Терио громогласно созывал всех для общей фотки со снеговиками, очевидно, желая улестить девчонок из отдела по связям с общественностью добрым контентом к Рождеству. Шейн поспешил занять место во втором ряду, чтобы затеряться на фото среди разрумянившихся и улыбчивых лиц коллег. *** На следующую смену Шейн приехал отдохнувшим и выспавшимся. Подарки он купил еще в ноябре, они уже были упакованы, подписаны, перевязаны лентами и ждали своего часа. Квартиру он украсил в середине декабря, так что никаких связанных с праздниками хлопот у него не было. Хотелось бы, чтобы и количество преступлений резко сократилось, но это оставалось лишь мечтами. Сошедшие с ума люди творили не свойственную им дичь и прибавляли работы полицейскому департаменту. Поэтому они с Хейденом носились без устали. И Шейн был глупо рад задержке обычного карманника. Это тебе не поехавшая тетка с финальной распродажи года, которая отлупила продавщицу шарфиком, не подравшиеся в детском магазине оголтелые папаши, а обычный, среднестатистический преступник, с которым они привыкли иметь дело. Оформив голубчика, они решили сделать перерыв на перекус. Заботливая женушка Хейдена всегда готовила и собирала ему обед, заставляя супруга питаться исключительно здоровой пищей. У Шейна над душой никто не стоял, а сон оставался превыше всего, поэтому он заказал себе доставку бургера с картошечкой. И это стало фатальной ошибкой. С одной стороны, Шейн был смертельно голоден и жаждал наброситься на еду. С другой, Хейден выглядел так, будто запыряет его своим одноразовым ножом, лишь бы заполучить эту порцию. Ведь перед ним уныло ждала своего часа зеленая бурда, гордо названная "пюре из шпината с брокколи", а также нечто цвета детской неожиданности и примерно той же консистенции. Шейн даже знать не хотел, что это и из чего оно приготовлено. Он тяжело вздохнул и предложил: — Хочешь половину? — Нет, спасибо, — замогильным голосом отозвался Хейден. — Я на правильном питании. Пообещал Джеки. — М-м-м, — протянул Шейн. В итоге Хейден принялся есть свою порцию с видом грешника, прошедшего пять кругов ада минимум. А Шейн... он жевал, стараясь смотреть куда угодно, но только не на своего лучшего друга и напарника. По сути, он не делал ничего предосудительного, но чувство вины захлестнуло его с головой. Так что его взор успел оценить собравшихся здесь людей, обслуживающий персонал, вид за окном... — А куда делись снеговики? — с набитым ртом спросил Шейн, заметив пропажу. Он подумал, что капитан велел их разломать и расстроился. Он успел прикипеть к троим своим работам. — Во дворе стоят, — невесело ответил Хейден. — Про них вчера публикации по соцсетям пошли от наших пиарщиков. Типа вот команда бравых копов, а вот их досуг. Даже устроили что-то вроде опроса: чей снеговик самый лучший? — Но их там нет, — Шейн отложил недоеденный бургер, вытер руки одноразовой салфеткой и подошел к окну. Точно! Во дворе ничего, только куча истоптанного снега. — Ты головой не ударялся? Со зрением всё ок? — Хейден саркастично улыбнулся, но заботливо-обеспокоенную мину состроил, лучший друг все же. — Не веришь — сам посмотри, — Шейн начинал заводиться. Он, конечно, нес службу в усиленном режиме с начала декабря, но галлюцинациями еще не страдал и держался получше некоторых. Хейден лениво отодвинул стул и вразвалочку направился к окну, собираясь, очевидно, указать резко ослепшему товарищу на снеговиков, и обломался, увидев пустую снежную поляну. — Что теперь скажешь? — Шейн спрятал торжествующую улыбку за глотком кофе из любимой кружки. — Что наши снеговики сделали ноги. И что найти их — дело чести всего департамента, чёрт возьми, — Хейден весело подмигнул, как и всегда перед тем, как сорвать рабочий процесс. — Господа! — на его оклик тут же подняли головы все обедающие. — С прискорбием сообщаю, что кто-то стырил наших снеговиков, увел, прямо скажем, из-под носа. Следственно-розыскные мероприятия кто-нибудь желает взять на себя? Начавшие было возмущаться коллеги, резко притихли. Особо ретивые подошедшие было к окну товарищи на всякий случай даже вернулись на места: работы перед праздником хватало всем, и дополнительную нагрузку ради снеговиков никто на себя вешать не собирался. — Что, никто? — Хейден театрально пожал плечами. — Тогда мы с Холландером возьмем удар на себя. Шейн, всё это время молча наблюдавший за выступлением друга, недовольно скривился. Нет, куда делись снеговики ему безумно интересно, но искать их он не собирался. Однако ребята довольно галдели, предлагали идеи, строили предположения, и это все выглядело почти как дружеский квест. — Ладно, Шерлок, идем смотреть камеры, — Шейн хлопнул разошедшегося на радостях Хейдена по плечу и двинулся к выходу из столовой, прихватив с собой оба подноса с остатками еды. Хейден нагнал его уже у стойки дежурного. — Рози, милая, — он лучезарно улыбнулся, — покажи-ка нам камеры, пожалуйста. — Запрос есть? — Рози осталась невпечатлённой. Никакой запрос, естественно, был не нужен, но Хейден ей категорически не нравился и участвовать в его выходках она не собиралась. — Рози, пожалуйста, — Шейн оттеснил Хейдена плечом и оперся о стойку, чтобы шепнуть ей на ухо, — у нас стырили снеговиков, пожалуйста, это вопрос чести всего участка, покажи нам видео. — Не делай больше никогда эти несчастные молящие глаза, ясно? — Рози тыкнула его в плечо шариковой ручкой, но открыла программу. — И никогда не отправляй вот его, — ручка двинулась в сторону Хейдена, — на переговоры. Ты такой милашка, Шейн, правда, не забывай об этом. Поверь, все женщины вокруг тебя жалеют, что ты играешь за другую команду. Вот, смотри свое видео, — она развернула монитор боком, чтобы Шейну и Хейдену было лучше видно. Шейн перехватил мышку и начал перемотку: до пяти вечера ничего не происходило, но в 17:45, ровно в пересменку, когда одна часть сотрудников, разоружившись, уже разошлась, а вторая торчала в оружейке, десять крепких парней перепрыгнули через низенький декоративный заборчик департамента полиции, похватали снеговиков и аккуратно вышли через открытую калитку, трое потом вернулись за Снежным Терио, разобрали его на части и унесли. Лица злоумышленников были спрятаны за высокими снудами и мотоциклетными подшлемниками. — Погоди, отмотай назад, — Хейден вдруг подал голос. — Это что, лампасы как у пожарных вон на том парне? — он указал пальцем на одного из особенно крепких воров. Шейн снова отмотал, приблизил изображение и действительно рассмотрел на нужном человеке штаны от пожарной униформы. — Да, верно. Но мало ли у кого похожий комбинезон… — какое-то движение в кадре привлекло его внимание. Шейн присмотрелся. Парень, взявший на руки его самого удачного снеговика, перед тем, как выйти за калитку, посмотрел ровно в камеру. Этот взгляд Шейн ловил на себе бесконечное количество раз за последние три года, так что сомнений не осталось. — Розанов… — Что? Где? — всполошился Хейден. — Да вот. — Шейн отмотал на нужное место. — Уверен? — Хейден в жизни бы сам не признал в это парне Розанова, но рост, комплекция и какая-то особенная наглость после озвученных подозрений Шейна действительно казались подходящими. — Уверен. — Шейн уже доставал рацию. — Четыреста пятнадцатый это база один, ответьте, — послышались помехи, а затем бодрый голос Скотта ответил стандартным приветствием. — Скотти, проедь-ка мимо пожарного департамента и скажи, не появились ли у них снеговики… нет, я не оборзел и не обкурился, будь другом, это все равно ваш маршрут… спасибо. Убрав рацию, он снова запустил видео. В этот раз внимательно его отсматривала даже заинтересовавшаяся Рози. Пиликнувший через семь минут телефон отобразил сообщение: «Чувак, их снеговики точь-в-точь, как наши. Хреновы плагиатчики», а затем появилось фото. — Ну вот мы и нашли тех, кто приделал снеговичкам ноги, — довольно протянул заглядывавший через плечо в телефон Шейна Хейден. — Думаю, об этом стоит сообщить капитану Терио, — твердо заявила Рози. — О наших снеговиках все СМИ пишут со вчерашнего вечера, а тут такое… Шейн задумчиво кивнул. — Лишним не будет. — Заодно напросимся на разговор с пожарными, — глаза Хейдена засияли. — Все лучше, чем с обезумевшими от праздника горожанами возиться. — Идем, — решил Шейн, взяв путь в сторону кабинета капитана. Но стоило им сделать несколько шагов, как их окликнула Рози. — Парни, вы ничего не забыли? Шейн начал думать о возможной награде или благодарности, которую можно выразить физически. Шоколадка? Тортик? Протеиновые печеньки? Пучок петрушки? На самом деле, он не был уверен в пищевых предпочтениях Рози. Вдруг она не ест сладкое, топит за безглютеновую пищу, у нее жесткий ЗОЖ с подсчетом калорий или она вообще веган-сыроед. Раньше он спрашивал, как может отблагодарить за помощь. Но женщины — коварные существа без совести и чести! Они вечно требуют поцелуи, свидания и прочие вещи, которые с Шейном никак не пересекаются. По крайней мере в отношении слабого пола. — Че мы могли забыть? — поинтересовался обернувшийся Хейден. Рози же весьма красноречиво указала на забытые около нее подносы с недоеденным бургером и зелено-коричневой бурдой от Джеки. Аппетит как-то сразу и пропал. Особенно от вида тарелки Хейдена. — Давай ты отнесешь это в столовку, а я пока обсужу все с Кэпом? — предложил Шейн. — Лады, я догоню. Мне все равно контейнер помыть надо. Хейден удалился избавляться от обеденного безобразия, а Шейн поспешил в нужный ему кабинет. Капитан Терио, услышав про похищение снеговиков, вскипел, как электрический чайник, у которого от пара даже крышечка подрагивает. Он орал матом, клял на чем свет стоит всех и вся, а закончил тираду тем, что ждет очередного репортера, пожелавшего заснять оплот их снежных трудов. Шейн пообещал съездить к похитителям и обговорить причины столь вопиющего нарушения общественного порядка. Поэтому они с Хейденом официально выдвинулись в путь. Вот только чем ближе они подъезжали, тем сильнее нервничал Шейн. — Ты чего такой дерганный? — изумленно спросил Хейден. К сожалению, они были знакомы много лет и знали друг друга, как облупленных. — Переживаю. Как-то… ну… странно все это? Заявляемся, чтобы попросить снеговиков назад. — А воровать снеговиков, по-твоему, не стремно? Это они первые начали! Не понятно только зачем? Слава наша что ли зависть вызвала? Шейн вздохнул, вдруг осознав, что не Розанов окажется его главной проблемой в пожарном участке. — Слушай, Хейден, ты только держи себя в руках, ладно? Без наездов и вспышек гнева. — Но тот упорно отмалчивался, заставляя Шейна нервничать еще сильнее. — Хотя бы ради Джеки! Хейден шумно выдохнул и проворчал: — Да не собираюсь я им хлебальники начищать! Просто поговорим и все. *** Хвала Всевышнему, госпоже Фортуне и всем сверхъестественным силам! Очередной пожар увез Розанова из части за несколько минут до приезда Шейна. Он лично видел выезжающую машину и сидевшего у окна Розанова. Они даже взглядами обменялись, как в том меме, где две машины проезжают мимо, а их пассажиры удивленно таращатся друг на друга, не способные оторвать взгляд. Но на этом везение закончилось, потому что наглые пожарные посмели утверждать, будто это их снеговики! Дескать сами лепили, вдохновившись полицейским подвигом. Хейден потребовал разрешения их осмотреть и упорно доказывал, что Снежный Терио — работа полицейского департамента! Он даже тыкал в них видеозаписью похищения и указывал на пожарные штаны. В ответ ему показали изображение таких же штанов из онлайн-магазина. Мол их мог купить любой. Шейн же отыскал своего снеговика с кривой морковкой и окончательно удостоверился в личности преступников. Хейден, судя по всему, был того же мнения. Но наглые воры шли в отказ и твердо стояли на своем. Тогда Шейн решил вмешаться. — Вот этого я лепил! — заявил он, тыкая в того самого снеговика. — У него та же морковка. — О твоей любви к морковкам все и так знают, Холландер, — раздался голос Розанова прямо у него за спиной. Непозволительно близко. Шейн вздрогнул и испуганно рванул вперед, желая увеличить дистанцию между ними. Но буквально за несколько секунд вернул контроль над собой и повернулся к врагу лицом. — Зачем вы это сделали? — спросил он, глядя Розанову в глаза. — Я ведь сразу тебя узнал, несмотря на маскировку. Чужие губы растянулись в насмешливой, гадливой ухмылочке. — Прямо-таки сразу, Холландер? В этом вопросе было столько… столько всего! Шейн почувствовал, будто его загнали в ловушку, подловили на сущей ерунде. — Ты глупо спалился, — соврал он. — Там все очевидно любому. Это была чистая бравада, но будучи копом Шейн научился неплохо врать. — И как же? Я ведь морковкой не светил. Кто-то из пожарных некрасиво заржал над этой тупой шуткой, что уязвило гордость Шейна. Он вспыхнул и заявил, тыча пальцем в грудь Розанова: — В тот день ты был у нас в офисе. Элементы гардероба и аксессуары совпадают. Судя по довольной роже на Розанова это не произвело никакого эффекта. — Ты ведь коп, Холландер. Так предъяви реальные доказательства, а не голословные обвинения. Терпеть этого мудака сил больше не было, а метать бисер перед свиньями — неблагодарное занятие. Поэтому они с Хейденом решили откланяться и перегруппироваться. Стоило им сесть в машину, как Хейден с горячностью заявил: — Мы обязаны выкрасть их обратно! — Что? — Шейн во все глаза уставился на него. — Отплатим этим козлам той же монетой! Я уже кинул клич в рабочий чат, мстители готовятся к сбору, — он горделиво помахал своим телефоном перед чужим носом. — Это же незаконно! Речь идет о краже! — Речь идет об обычном снеге, дубина! Его на улице пруд пруди и никакие законы не регламентируют его перемещение. Технически, придраться можно только из-за морковок, пуговиц, ведер и прочей фурнитуры. Но ее закупали мы! Можем даже предоставить чеки о покупке. — Дичь какая-то… — вздохнул Шейн. — Не хочешь, можешь не участвовать. У нас уже и так много желающих, Рози с кэпом успели разболтать всем остальным и ребята горят желанием отомстить. Эта авантюра претила Шейну, а возможность вновь встретиться с Розановым нервировала до крайности. Но отказаться и бросить коллег разгребать все в одиночку он не мог. Поэтому произнес: — Ладно, я с вами. *** Как ни странно, тырить снеговиков было весело. Шейн всё ещё считал, что они организовали преступную группировку, репортёры, если бы заметили их, наверняка выразились в своих гадких статейках именно так. Однако всё прошло гладко. Хейден, нацепив балаклаву, залепил пластилином глазок камеры пожарного департамента, направленной на снеговиков, а все остальные схватили по снеговичку и были таковы. В отличие от пожарных, они обошлись одной ходкой: Снежного Терио унесли вместе со всеми, а следы своих ботинок уничтожили, расчистив тротуар от снега. Так сказать, сделали доброе дело. В итоге, когда Хейден отлепил пластилин от камеры, дежурный пожарной части мог наблюдать идеальный двор и чистую улицу. Снеговиков вернули на первоначальные места, сверив композицию с образцом на фото. И на всякий пожарный, так сказать, прилепили к ним игрушечные полицейские значки, которые обычно на всяких акциях и ярмарках раздавали детям в качестве сувениров. Справедливость была восстановлена, а режим сна абсолютно сбит, но впереди маячила вторая смена, начинавшаяся после обеда. Так что Шейн с нечистой совестью и дурным предчувствием отправился отдыхать. Как и предполагалось, утром пожарные отправили парламентёров на переговоры. Розанов, пришедший среди прочих, чуть не устроил драку и почему-то пообещал расправу именно Шейну, о чем учтиво сообщила Рози, как только тот заступил на службу. — Между вами так и искрит, мальчики! — Рози щебетала, наблюдая за тем, как Шейн борется с портупеей. — Если подумать, вы идеально друг другу подходите. — Не говори так, пожалуйста, — Шейн скорчил страдальческую гримасу. — Серьёзно! Ты такой милый, вежливый и хороший парень, а он грубый, скандальный брутал. Вы дополняете друг друга. И помнишь тот пожар в округе, когда вы вдвоем спасали детей из спортивной школы? Вы оба крутые профессионалы и хорошо работаете в команде, проблем по работе у вас никогда не возникало, вы только в личном общении не можете коннект словить. — Рози! — Шейну было неловко. По большей части она была права, но признавать не хотелось. Ведь тогда надо было бы принять тот факт, что Розанов не только наглый и неотесанный мужлан, но и красивый, остроумный, сексуальный парень, с которым Шейн бы с радостью нашел контакт в горизонтальной плоскости. А думать так о человеке, вечно действующем на нервы, не хотелось. — Он — вечная боль в моей заднице. — А я думаю, что ты ему нравишься. Просто Розанов не знает, как более приемлемым способом обратить твоё внимание на себя. Знаешь, русские дергают понравившихся девочек за косички, а тебя и дернуть не за что. Шейн бы сказал, за что его можно дернуть, хотя лучше быть понежнее. Однако промолчал — похабничать при дамах было неприлично. — Не говори ерунды. Давай закроем эту тему. — Как знаешь, — Рози пожала плечами и легко переключилась на список задач на сегодняшний день. К счастью, ничего связанного с пожарным департаментом там не было. Несмотря на странное начало, смена в целом была почти обычной: много бумаг, пара дурацких вызовов от завсегдатаев (соседи мадам Фарли, как ей показалось, опять шумели; дети, по мнению старика Олсена, снова взрывали петарды в городском парке, а кошка миссис МакКолл в очередной раз пропала), одно заявление о краже телефона и пять списанных дел. Шейн, чтобы размяться, даже согласился съездить с патрульными на вызов о скандале в баре, но и тот оказался скучным — к приезду полиции ссора угасла сама собой. По возвращении в участок его ждал сюрприз. Очевидно, выждав, когда дежурный выйдет из комнаты наблюдения на внутренний обход помещений, пожарные — черт их всех побрал бы — выкрали снеговиков, демонстративно наследив. Они даже оставили на заборе записку, на которой было напечатано послание: «Некрасиво, господа офицеры!». Полицейские значки кучкой лежали у калитки, а снеговички — Шейн смотался проверить — стояли у пожарных, обряженные в их форму и каски. Снежный Терио даже держал в руках оборванный шланг. *** Стоит ли говорить, что на следующую ночь департамент полиции снова выкрал снеговиков назад? Разумеется, пожарные ответили тем же. Схема повторилась ещё трижды, а потом все разнеслось по социальным сетям. Шейн, который, между прочим, изначально был против похищений, вместе со всеми остальными участниками зававрушки оказался на ковре у мэра. В зале городского совета полным составом присутствовали оба засветившихся департамента, администрация города, местная и, мать её, федеральная пресса. Однако, стоило мэру заговорить, как Шейн изменил свою точку зрения. Хорошо, что здесь столько писак! Иначе их бы поувольняли всех или наложили какие-нибудь санкции. Ведь даже в присутствии прессы с ними не сильно церемонились, разве что матом не крыли. Мэр побагровел от злости, пока рассказывал, какая ответственность лежит на их департаментах, что они должны быть примером для граждан, а не тратить свое время на всякую х... ерунду. К удивлению всех присутствующих, капитан Терио и начальник пожарного департамента Нэш взялись защищать своих. От этого по сердцу разлилось тепло. Вот что значит семья! Своих в беде никто не бросает! Тем не менее, явно заранее подготовленная и слаженная легенда руководства даже Шейна заставила сомневаться в том, как все было на самом деле. Терио и Нэш наплели чудесную историю о развлечении для снятия стресса и тимбилдинге департаментов в виде снежных игрищ. Они даже ссылались на какую-то научную работу и предписания отдела кадров, в котором говорилось об обязательной работе с сотрудниками над их психологическим состоянием. Хейден обменялся с Шейном весьма красноречивым взглядом, который сигналил: "Вот это они мастера пиздежа!". Да, такие высоты рядовым копам и не снились! И ведь все на должном уровне! Мэр изучал их с прищуром, явно не веря. Но доказательства и отсылки на нормативные документы разбивали все косвенные улики. Только оставаться в дураках высшему начальству не хотелось. Поэтому мэр велел: — Ваши игры вышли за рамки департаментов и их кроссфункционального взаимодействия. Поэтому вы должны уничтожить снеговиков около пожарной части и полицейского участка, — в ответ на это послышались раздосадованные звуки. Причем их источником оказались не только сотрудники, вызванные на ковер, но и некоторые журналисты. Снеговики наделали шума в сети и нравились многим горожанам, а над этой историей откровенно посмеивались. Так что мэр, желая сохранить лицо, продолжил: — Вместо этого вы слепите новых снеговиков. На этот раз у здания мэрии и без похищений! Кто-то из репортеров уточнил, может ли пресса присутствовать на мероприятии. Мэру подобная затея не понравилась, но деваться было некуда — резонанс от этого дела пошел, и общественность интересовали чертовы снеговики. Поэтому разрешение было дано, а начальникам выдали инструкции по лепке из снега: заранее сообщить данные участников процесса, всем явиться по форме, никаких пошлостей, рейтинг снеговиков исключительно 0+, дату события и место для предстоящих действий сообщат заблаговременно. Слушая весь этот бред, Шейн начал скучать по обезумевшим от праздника горожанам. Дайте ему застрявших в автоматах детей, дерущихся родителей, истерящих шопоголиков, а не вот это все... Тем более в первый раз они лепили весело, от души! А здесь целый корпоративный список с расшаркиваниями и глупыми приблудами. Шейн бы не удивился, если их заставили бы проходить фейсконтроль на лепку снеговиков. И даже догадывался, какая для этого может быть причина: пресса будет вас снимать, так что присутствовать должны только красивенькие. Если следовать этой логике, то Розанов точно придет. А вот Шейн... он со своими предпочтениями уже не вписывался в рейтинг 0+. Может, его оставят в покое и отпустят патрулировать? Но не тут-то было! Им выслали официальные именные приглашения на бланке мэрии с указанием места, времени и правил поведения. Даже инструкцию по лепке приложили. Шейн очень долго над ней хохотал, считая верхом идиотизма! Кто додумался отправлять взрослым, образованным лбам инструкцию по лепке из снега? Еще бы предварительный мастер-класс назначили с каким-нибудь гуру 80 уровня. Но тут сколько ни смейся, как ни сокрушайся — день икс уже назначен. Послезавтра он вместе с Розановым и другими несчастными будет лепить снеговиков во время прямой трансляции по местному и, возможно, федеральному телевидению. *** Никто не удивился, что все окрестные сугробы смели к мэрии, будто, уподобляясь китайским императорам, собрались выстроить целую армию снеговиков и, возможно, каждому навесить парочку функциональных обязанностей. Шейн приехал на этот праздник жизни последним, всё ещё не понимая, нафига лепить снеговиков в парадной, блин, форме и по строгим параметрам. Гребаное единообразие. Отделы полиции и пожарных нестройной толпой стояли у забора, между ними, словно водораздел, пролегала тропинка, ведущая к снежному полю. Атмосфера даже отдалённо не напоминала дружескую. — Катать-не-перекатать, — зычным голосом Розанова была выражена общая мысль всего пожарного департамента. — Не бойтесь, девочки, — Хейден, естественно, не сдержался от подкола, — или вы не читали инструкцию? Там даже картинки есть для тех, кто читать разучился. — Ты именно так её и освоил? По картинкам? — Розанов был явно не в настроении. — А ну, повтори! — Хейден рванулся вперед, но крепкие руки Капитана Терио перехватили его в последний момент. Шейн уже успел представить массовую драку и, к своему удивлению, даже немного расстроился её предотвращению. — А ну отставить! — оба начальника рявкнули одновременно, и все подчиненные тут же вытянулись по струнке. — В рамках акции примирения департаментов и в целях поддержания дружеской атмосферы, а также укрепления авторитета обеих экстренных служб, принято решение о совместной работе. Так как объём работ достаточно высок, а сроки на выполнение поставленной задачи весьма сжатые, мы разбиваем вас на пары, каждая должна слепить трёх снеговиков, — Капитан Терио, заложив руки за спину, прохаживался вдоль рядов начищенных до блеска офицеров. — А для того, чтобы у сотрудников прессы не сложилось впечатление, будто между нами был конфликт или мы не в состоянии совместно трудиться, пары объединяются между департаментами. — Чего? — возмутился кто-то из пожарных. — Берешь копа за ручку и лепишь снежную бабу, вот что! — начальник департамента пожарных был капельку прямолинейнее Капитана Терио. — На всё про всё час. Равняйся, на пары разбейся и выполнять! Шейн, спрятавшийся во втором ряду, выдохнул, надеясь получить в компанию какого-нибудь дежурного или вообще диспетчера — Майк скромно улыбался ему из-за широких спин коллег. Все активисты (читай, запевалы) стояли в первом ряду и должны получить пару из первого же ряда копов (таких же запевал), а им — нормальным людям — достанутся тихие и спокойные напарники. К несчастью, хотя Шейн готов поклясться, что кое-кто движением опытного хоккеиста бортанул предназначавшегося ему Майка, судьба была неблагосклонна, и наглая морда Розанова оказалась ровно напротив. — Давай, подружка, — рука Шейна тут же была зажата в ладони Розанова, — снеговики не ждут. Морковку прихватил? — Чего? — Шейн выдернул руку и отшатнулся в сторону, пихнув, кажется, Скотта. — Да аккуратнее ты! — Розанов на удивление осторожно его поддержал под локоть. — Людей не зашиби, ты ж вроде спасаешь, а не убиваешь. Или он тебе денег должен? — Да что ты несёшь? — дружелюбный и улыбчивый Розанов, поддерживающий его под локоток, доводил Шейна до паники. — Слушай, — Розанов уже тащил Шейна к снежному полю, попутно объясняясь, — все знают, что мы с тобой вечно сремся, хотя не знаю почему, я парень мирный, а ты как-то остро на всё реагируешь… Ну не суть. Поработаем вместе, засветим наши улыбающиеся морды на фото, ты криво вставишь морковку, я ровно примощу ведро и все довольны, всем приятно. Делов-то. — Лапать меня зачем? — Шейн наконец сбросил с себя чужие руки и одернул сбившийся на поясе китель. — Не удержался, — Розанов широко улыбнулся и, портя весь предыдущий адекватный образ, пошло дернул бровями. — Да иди ты, — раздражение в Шейне снова вскипело с привычной силой. — Давай лепить уже, на нас начальство смотрит. И действительно, капитан Терио и глава пожарного департамента Нэш смотрели на них взглядом суровых опытных воспитателей ясельной группы, будто бы из всей не особенно рациональной, но очень тестостероновой толпы пожарных и полицейских самой главной проблемой были именно Шейн с Розановым. Первый снеговик был слеплен в идеальном молчании, но чуть не пал жертвой выяснения отношений из-за пуговиц и морковки, спор решил меткий бросок капитана Терио, угодившего снежком прямо в хлебальничек Розанова. — Но сэр, я ровнее вставляю! — тот попытался оправдаться, но был заткнут вторым снежком, прилетевшим от начальника пожарных Нэша. Расхохотавшийся Шейн как-то сразу подобрел, и следующие снеговики пошли легче и веселее, из-за морковки, по крайне мере, больше не спорили: Шейн находил большую и красивую, а Розанов занимался всем остальным. На общем фото двух департаментов они даже стали рядом и практически обняли друг друга за плечи. Ради хорошего кадра, разумеется. А после отмашки начальства оба развесёлых департамента, отпущенные на заслуженный выходной — все, кроме суточных дежурных и групп быстрого реагирования, в состав которых, к счастью, ни Шейн, ни Розанов сегодня не входили, — договорились переодеться и быстренько собраться отметить перемирие в забегаловке, удачно расположенной между департаментами. — Тебя подкинуть? — Розанов остановился у своего квадроцикла, на котором гордо рассекал каждую зиму. — Не, я на колёсах, — Шейн мотнул головой в сторону своего внедорожника. — Тогда встретимся в баре? — Розанов почему-то не спешил уходить и мялся возле квадроцикла. — Встретимся, — Шейн отчаянно пытался справится с вдруг наплывшим румянцем. У Розанова были потрясающе красивые глаза, когда он смотрел вот так открыто и добро, а не взглядом сексуального маньяка. Чтобы точно не спалить покрасневшие щеки и участившееся дыхание, он первым прервал зрительный контакт и развернулся к машине. Разговор с Рози сам собой всплыл в голове, и всю дорогу до дома Шейн, костеря себя на чём свет стоит, думал только о двух вещах: стоит ли попытаться подкатить к Розанову и не отправил ли он в стирку свои серые джинсы, классно подчеркивающие задницу и бедра. *** Шейн смотрел на себя в зеркало и ему не нравилось то, что он видел. Для похода в гей-клуб — самое то, но совместный выход с коллегами и пожарными… для такого перебор. Он со вздохом взлохматил волосы, испортив игривую укладку, после чего принялся расстегивать рубашку. Стоило напялить какую-нибудь футболку с худи или пуловером. Что-то нейтральное или нелепое? Джинсы Шейн собирался оставить — в них он выглядел горячо, но в пределах разумного. А вот блядски просвечивающуюся, обтягивающую рубашку стоило оставить на потом. Под руку сразу же попалась любимая майка с символикой хоккейной команды Монреаль Метрос, мама их обожала и передала эту любовь по наследству. Шейн гордо напялил ее и взялся искать что накинуть сверху. Жесточайший отбор прошли два кандидата — серая ветровка под цвет джинсов и абсолютно нелепый, ущербный свитер с полоумным оленем с выпученными нарисованными глазами и высунутым вязаным языком, который можно было обмотать вокруг шеи, словно шарф. В прошлом году Тайный Санта на работе был к Шейну беспощаден. Сейчас же иррационально захотелось вырядиться в это безобразие, чтобы порадовать дарителя, а заодно насолить Розанову. Вспомнился изначальный план коварного соблазнения, ради которого Шейн и расфуфыривался. Правда, в последний момент неуверенность взяла верх, так что его бросило из одной крайности в другую — раз он не секс, то он просто катастрофа. Шейн утешал себя мыслью о том, что если Розанов подкатит к парню в таком свитере, то он либо наглухо отбитый имбецил (что и требовалось доказать) или по-настоящему заинтересован… О последнем Шейн старался даже не думать. Нацепив куртку и вызвав такси, он покинул дом. Вот только на ходу начал стесняться теперь уже из-за свитера. Заявляться в таком виде казалось абсурдным, поэтому он позвонил Хейдену и предложил его подвезти. Друг, к счастью, не отказался, так что в бар они заявились вдвоем. Шейн предпочел сразу притиснуться грудью к стойке, чтобы скрыть уродский длинный язык, который болтался у него на шее вместо шарфа. — В жизни б не подумал, что ты эту дичь наденешь! — прогрохотал у него над ухом Земски. Они мало общались, и Шейн недостаточно хорошо его знал. Он выдавил улыбку и пробормотал: — Решил, что это будет забавно. Земски зычно загоготал, запрокинув голову, а потом неожиданно сгреб Шейна в охапку. — Это реально умора! — сообщил он, активно взлохмачивая его волосы. Шейн почувствовал себя пипидастром, чью щетину агрессивно проверяет поехавшая на чистоте домохозяйка — чтобы пыль хорошо собирал и в процессе не поронял щетину. — Эй, эй! Не надо лохматить моего напарника! — к счастью, вмешался Хейден, который буквально вырвал Шейна из загребущих лап Земски. Тот рассмеялся еще сильнее, из чего можно было понять, что он уже успел как следует напиться. — Я сейчас, — пробормотал Шейн и ретировался в туалет, чтобы привести в порядок образовавшийся на башке кавардак. Еще и как на зло расческу не взял! А из-за средства для укладки всклокоченные Земски пряди теперь послушно торчали в разные стороны, будто по ним разряд тока пробежал. С грустным вздохом, он взялся наводить порядок, попутно размышляя — не зря ли он вообще приехал? Из Шейна так себе тусовщик… Успокаивала лишь мысль, что никто его здесь насильно не держит: надоест — просто уйдет. Но предварительно хотелось встретиться с Розановым. Просто… ну… встретиться и все. Никакого подтекста. Разумеется! Ведь он переодел блядскую рубашку на лузерский подарок от Тайного Санты. И чувствовал себя хуже, чем Райан Рейнольдс в том меме, где его пригласили на вечеринку дурацких свитеров, но в требуемом наряде пришел только он. Ассоциативный ряд любезно напомнил о Бриджит Джонс в костюме кролика на обычной вечеринке… Она тоже не унывала. Ладно, не все так плохо. Как минимум Шейн извлечет урок: не стоит напяливать странные вещи, не обдумав все за и против. Это начиналось как прикол, а переросло во что-то не понятное даже для него самого. Пришел, столкнулся с пьяным коллегой и отсиживается теперь в туалете. Ну не идиот ли? Закончив с укладкой, Шейн агрессивно закрыл кран и вышел в зал. Никакие Земски или другие идиоты (включая Розанова) не встанут на его пути к… веселью. Да! Он пришел повеселиться, а не соблазнить коллегу из смежного подразделения. — Ты что-то долго, — прозвучал за спиной до боли знакомый голос. Шейн вздрогнул и обернулся, во все глаза таращась на Розанова. — А ты меня караулил, выходит? — спросил он, ругая себя за использованный тон: это было нечто среднее между флиртом и допросом подозреваемого в стиле «сегодня я плохой полицейский». — Конечно, — Розанов не хамил, не дерзил и не пытался отпираться, что вызывало подозрение. Может, его подменили похитители тел? И пока Шейн всерьез перебирал самые разные теории заговоров, Розанов протянул ему бутылку пива. — Что это? — недоверчиво спросил Шейн, вспоминая о деле русских клофелинщиц. Эти прошмандовки подсыпали доверчивым идиотам лекарство, от которого тех вырубало, а потом обчищали их карманы. — Пиво, — констатировал очевидное Розанов. — И зачем ты мне его даешь? Шейн взял бутылку, чтобы не казаться идиотом, но пить не спешил. Очевидно, на этом вопросе терпение Розанова дало трещину. Он цыкнул и проворчал: — Решил использовать тебя вместо столика, постой и подержи, пока я буду на танцполе отжигать. — О… — растерянно протянул Шейн, — То есть хорошо. Да, я присмотрю за твоим пивом. Произнося эту фразу, он со смесью еще большего замешательства и непонимания уставился на вторую бутылку пива в руках Розанова. Ту самую, из которой он демонстративно отхлебнул. — Эту тоже подержать? — зачем-то спросил Шейн, мысленно самого себя обзывая тупицей. В ответ Розанов лишь хмыкнул и сказал: — Когда захочу, чтобы ты что-нибудь еще для меня подержал, то это будет нечто поинтереснее. Пей давай. Шейн кивнул и машинально отхлебнул, отметив, что Розанов купил его любимое пиво. А затем в очередной раз вспомнил русских клофелинщиц. Вот черт! — Не хочешь потанцевать? — Розанов кивнул в сторону площадки, которую ребята очистили от мебели. Покосившись в указанном направлении, Шейн увидел Рози, которая дрыгалась будто в припадке, рядом с ней отжигала парочка патрульных, один детектив и пожарные во главе с их капитаном Нэшем. Со своим дурацким свитером он вписывался в эту компашку идеально. — Надо куда-то поставить пиво, — он суетливо заозирался, почему-то решив, что танцевать надо прямо сейчас, но столика рядом не было. Они с Розановым вообще пересеклись у туалета, место было максимально неловким. Шейн ощущал себя всё глупее и глупее, настроение падало в какую-то яму прямо на глазах. — Допьем сперва пиво, — Розанов аккуратно притронулся к его запястью и улыбнулся, заглянув в глаза. От теплого легкого поглаживания грубоватых пальцев стало легче, а открытое и ласковое выражение лица Розанова и вовсе вызвало какой-то прилив спокойствия. — Да, точно, пиво, — Шейн тоже улыбнулся. Внезапная близость и настойчивые прикосновения всё ещё смущали. — Тогда пойдем к барной стойке? — он кивнул в сторону бара. — Ага, — Розанов, как и утром, переплел их руки и двинулся к заданной точке, рассекая толпу сослуживцев. Шейн позволил себя вести, на автопилоте следуя за Розановым и залипая на его спину, совершенно не в тему размышляя, какими именно упражнениями он добивается такого рельефа: ромбовидные и трапециевидные мышцы красиво играли под обтягивающей белой футболкой. — Орешки? — деловито уточнил Розанов, дойдя до бара. — А какие есть? — Это принципиально? — Розанов наклонил голову в бок и его кудряшки свалились на лоб, сделав его похожим на добродушного лохматого щенка. — Ну, я не люблю все, что со вкусом барбекю и васаби, — Шейн пожал плечами. — Ладно, — Розанов весело фыркнул, и обратился к бармену — нам простой жареный арахис и кешью в кайенском перце. Ты же любишь всё с перчинкой, да, Холландер? — Я думал, это ты у нас по вещам с огоньком, — Шейн притянул к себе арахис. — А ты, значит, идеально скучный мистер «Само совершенство»? Только классика? — Розанов присосался к бутылке, отпивая, кажется слишком уж большой глоток, и вцепился взглядом в Шейна. Облизнув губы и решив рискнуть, Шейн хмыкнул, не разрывая зрительного контакта отпил из своей бутылки и только потом ответил: — Классика вечна, но я открыт для новых впечатлений, — он потянулся за кешью. Взгляд Розанова стал немного размытым. — И как часто ты ищешь новых впечатлений? — Розанов опустил взгляд к своим рукам и сосредоточился на перекатывании пивной бутылки из руки в руку. — Редко. Но сегодня открыт для экспериментов, — Шейн отставил своё пиво на барную стойку. Ему отчаянно захотелось куда-нибудь пристроить руки, но играть бутылкой он не рискнул, опасаясь разбить ее, так что просто спрятал ладони в карманы джинсов. — Компания подходящая? — Розанов выглядел всё напряженнее. — Сегодня — да. — Шейн вспомнить не мог, когда последний раз так переживал из-за флирта. Или из-за его последствий? Он ведь не перегнул палку? Не слишком… откровенно себя предложил? Может, лучше было бы сыграть в недотрогу? От размышлений его отвлек совершенно ошеломляющий ответ: — Тогда пошли, — Розанов вдруг резко выпрямился и развернулся к бармену, чтобы оплатить счет. — Куда? — Шейн опешил от резкой смены действий и боялся опять напортачить. — Сейчас танцевать, потом целоваться в такси, а затем искать новые впечатления у меня в квартире. Шейн во все глаза вытаращился на Розанова. Вот так прямолинейно и быстро он свои потрахушки еще никогда не начинал. — Холландер, если это слишком, то скажи. Я свожу тебя на свидание, на целую кучу свиданий, выиграю плюшевого Юппи от Монреаля, сделаю, что хочешь. Просто мне показалось, что ты впервые за два года готов ответить на мои подкаты. Если это так, то скажи, чего ты хочешь, а если нет, то врежь мне, пожалуйста, так, чтоб я на хрен забыл этот день. Розанов выглядел взволнованным, растерянным и немного нервным, а еще таращился на Шейна своими невозможными глазами и отчаянно краснел. В целом, выглядел как влюбленный идиот и вызывал у Шейна смешанные, но очень теплые чувства. — Пойдем, — Шейн сделал шаг, чтобы оказаться поближе, и подтянул Розанова к себе. — Куда? — Розанов чуть ли не всем телом прижался к нему в ответ и заглядывал в глаза требовательно, но с надеждой и так просяще. Будто умолял подтвердить расставить все точки над И. — Танцевать, потом целоваться, а затем к тебе в квартиру, — улыбаясь от уха до уха подытожил Шейн. *** В баре они знатно повеселились и даже потанцевали! Шейн бывал в гей-клубах и под совместными танцами понимал некую вертикальную прелюдию с обжиманиями, лобзаниями и ощупыванием самых разных мест партнера. Но Розанов стоял на приличном расстоянии, прыгал и отжигал вместе с остальными. Шейн тоже пытался веселиться, но вместо этого нервно дергался и загонялся. Он ведь готовился перед выходом (именно поэтому и напялил ту блядскую рубашку и сделал красивую укладку), но… вдруг не нужно было торопить события? Может, стоило прислушаться к предложению Розанова и для начала сходить на свидание? Получить Юппи от Монреаля хотелось даже больше, чем секса. Но если это секс с Розановым, то, Шейн был честен с собой, Юппи значительно сдавал в позициях. И вообще, дело не в игрушке! И даже не в его планах на чужое тело. Они же коллеги! Хоть и из смежных подразделений. Что, если ничего не получится? Что, если они разойдутся на плохой ноте? Мысли раздирали ему и голову, и грудь, и даже более интимные места в моментах, когда Шейн пытался представить завершение этого вечера. Ему определенно стоило меньше думать. К счастью, материализовавшийся рядом Хейден принялся дружески тискать Шейна и пьяно горланить песни, вторя исполнителям. От его присутствия стало как-то полегче. Он всегда действовал успокаивающе. Скорее всего потому, что обычно именно Шейн присматривал за этой горячей головой. В какой-то момент Розанов взял его за руку и кивнул в сторону выхода, намекая на индивидуальное продолжение корпоратива. Они наскоро попрощались с остальными, напялили куртки и поспешили к выходу. По дороге Шейн заметил сияющее лицо Рози и два больших пальца, которые та ему демонстрировала. Это одновременно смутило и вызвало некое сомнение, но крепко сжимавшая его ладонь рука Розанова быстро изгнала все лишнее из его головы. Они сели в такси и должны были приступить к обещанным поцелуям. Даже развернулись, пожирая друг друга взглядами, но первого шага никто не делал. Шейн все еще загонялся по всякой ерунде, но это было его обычным состоянием тревожного сырочка. Зато видеть бравого и даже дерзкого Розанова, который мялся и не осмеливался сделать решающий шаг, стало чем-то новым и необычным. — Не думал, что тебе тоже свойственны сомнения, — пробормотал Шейн, скромно опуская взгляд. — Просто боюсь налажать. Ты же понимаешь, что я серьезен по отношению к тебе? Шейна будто огнем лизнуло. Это было обескураживающе, шокирующе и… приятно. — Рассматривал подобную возможность, — честно признался Шейн, потому что какая-то его часть это понимала, но вечные сомнения и привычка перебирать все возможные варианты все портила и сбивала фокус внимания. — А что насчет тебя? — Розанов придвинулся чуть ближе, заставляя Шейна боязливо вжаться в дверь такси. Его беспокоило множество вещей, начиная с невозбуждающего языкатого свитера, заканчивая собственной непригодностью для отношений и смущением перед водителем. Ведь тот не записывался в первые ряды соглядатаев для гей-драмы. Шейн мазнул по нему взглядом, но он крутил баранку, не обращая особого внимания на пассажиров. С облегченным выдохом его взгляд переместился уже на Розанова, и сердце пропустило удар. Или два. Может, даже больше, он не считал, наглухо залипнув на чужом лице. Мужественные черты переплетались с херувимскими кудряшками, упрямой линией челюсти и такими дерзкими глазами. Только вот взгляд Розанова был без налета привычной наглости и самоуверенности. Он ждал ответа на свой вопрос с жадным вниманием и ярким любопытством. А у Шейна, как на зло, язык распух и не хотел ворочаться, выдавая ответное признание. — Мне… — проблеял он, жутко краснея и смущаясь, — я… у меня… фух. В общем, я хотел бы попробовать? Это был скорее вопрос, но максимально передающий все его мысли и чувства. Розанов чертовски хорош собой и горяч, он привлекал внимание, вызывал интерес, но вместе с тем пугал и настораживал, вызывал у Шейна странную смесь самых разных эмоций. Однако превалирующей было желание. Причем не просто провести вместе ночь или получить Юппи, а сблизиться. Узнать друг друга получше и попытаться построить на этом своих снеговиков. Не таких, которые растают при повышении температуры или исчезнут, похищенные злоумышленниками, а прочных, основательных, фундаментальных. Чтобы они не просто вставляли морковку, но создавали общие планы и реализовывали их. Черт! Шейн снова начал загоняться и думать о чем-то глобальном, когда они еще даже не поцеловались ни разу. Его ответ не просто успокоил Розанова, а будто развязал ему руки. Тот придвинулся с привычно наглой ухмылкой и прошептал ему в самые губы: — Рад слышать, Холландер. Шейн никогда и никому бы не признался, но собственная фамилия, произнесенная этим глубоким голосом с раскатистыми и агрессивными нотками русского языка в говоре, творила с ним нечто невообразимое. Он застонал, позволив себе отдаться эмоциям, и двинулся навстречу, вцепляясь пальцами в распахнутую куртку Розанова. Их губы встретились, и это было похоже на столкновение, на крушение, на катастрофу. Чужие руки поспешили жадно его облапать, а язык вторгся в рот Шейна, начиная долгожданный танец. Шейн мигом забыл и про дурацкий свитер, и про сомнения в собственных и чужих намерениях, хотелось просто продолжать поцелуй и ни о чём не думать, но Розанов преступно быстро отстранился и, тяжело выдохнув, отсел на другой край сидения. — Что-то не так? — Шейн с трудом сконцентрировался и попытался хотя бы изобразить собранность и внимательность. — Да, — у Шейна внутри всё рухнуло, — я чуть не забыл, что ты коп и тебя нельзя трахать в такси, — Розанов тяжело дышал и ерзал, пытаясь разместить ноги в ограниченном пространстве за водительским сидением. — Я, конечно, хотел бы, чтоб ты меня арестовал, но не по-настоящему, знаешь ли. Шейн фыркнул от смеха, потряс головой, пытаясь прогнать все ненужные страхи. Ну серьезно, чего это он? Розанов бы прямо сказал, что передумал. У этого человека отсутствовала опция деликатного общения, он ни разу не был замечен за проявлением терпения или такта. Если он после поцелуя не тормозит такси, а отсаживается подальше и занимает слишком уж странную позу, то это от того, что машина маленькая и член в джинсы больно упирается. А не потому, что он не знает, как бы вежливо намекнуть, что слюнявые поцелуи — норма только для сенбернаров. — Я не буду тебя арестовывать, если ты трахнешь меня в такси, — Шейну было отчаянно легко и весело, а удивленное и заинтересованное лицо Розанова только стимулировало желание нести нелепицу, — потому что буду соучастником. Вероятно, нас бы арестовал Скотт, но он бы не догадался рассадить нас по разным камерам, так что технически мы бы реализовали еще и фантазию о сексе в участке. — А у тебя были такие фантазии? — Розанов расплылся в довольной улыбке. — А у тебя нет? — Шейн поднял бровь, выражая сомнения. Да секс в общественном месте в топе фетишей у большинства людей, сразу после ролевых игр и БДСМ. Шейн как-то изучал статистику и, между прочим, даже по работе. — Холландер, я где только не фантазировал о тебе, — Розанов откинул голову на подголовник сидения. — Мы как-то в тренажерном зале пересеклись, ты, наверное, и не вспомнишь. Год назад было где-то. Мне кажется, ты меня вообще тогда не заметил, потому что очень был занят своим пилатесом. И знаешь, мне если быстро кончить надо, я тебя вспоминаю: потного, раскрасневшегося, тяжело дышащего и на коленях, — он демонстративно по ходу диалога переместил ладонь на пах и сжал себя. — Если у нас все срастется, я уговорю тебя отсосать мне в душевых спортзала, ей-богу. У Шейна аж уши заалели от вида растекшегося по сидению Розанова, откровенно лапавшего себя через одежду и говорящего такие вещи мурлычущим хриплым голосом. — Прекрати, бога ради, — Шейн едва нашел в себе силы отвернуться от этого зрелища и мысленно от души обругал собственные джинсы. — Стесняешься? — Розанов явно веселился. — Нет. Но я в тот день раньше свернул тренировку, потому что ты решил походить без майки. А у меня пунктик на ахуенные спины. Признаваться было неловко, но именно в тот день Шейн впервые подумал, что он хочет Розанова не только со злости отпиздить в подворотне, но и отсосать ему. — Какого ж хрена мы так долго едем? — мученически протянул в ответ Розанов. — Холландер? — Шейн тут же обернулся, автоматически отреагировав на жалобную интонацию. — Я планирую начать раздевать тебя прямо с порога, только попробуй залюбоваться люстрой или начать хвалить обстановку. — А как же экскурсия по дому? — Шейн криво усмехнулся, представляя, как они голые и со вставшими членами рассматривают коллекцию школьных грамот Розанова или обсуждают ковры. — У меня есть что посмотреть только в спальне, — они снова пересеклись взглядами, и у Шейна колючие мурашки по спине пробежали от того, каким нетерпеливым выглядел Розанов. — Хорошо. Меня устраивает, — он снова отвернулся, и дальше оба ехали молча, но уже без неудобства, накрывшего их вначале поездки. *** Через десять минут они наконец выскочили из такси. До лифта еще как-то продержались в рамках приличий: консьерж жилого комплекса, в котором обитал Розанов, смотрел на них взглядом монастырского настоятеля и внушал одним своим неодобрительным видом желание показать ему серию неприличных жестов. Но как только двери лифта скрыли их от главного блюстителя морали, Шейн сам притянул к себе Розанова и от души прошелся ладонями по его заднице, колючими поцелуями впиваясь в его шею. — Холландер, — Розанов умопомрачительно звучал, когда голос проседал от возбуждения. — Холландер, — его руки крепко сошлись на талии Шейна, а сам Розанов выгнулся, подставляя шею и притираясь пахом к бедру. — Достань ключи из правого кармана, у тебя как раз рука на нем. Шейн хихикнул от абсурдности ситуации, но достал ключи и, прикусив мочку уха, отпустил Розанова ровно перед тем, как открылись двери лифта. Отзывчивость Розанова, его раскованность и очевидное удовольствие от всего, что делал Шейн, завели его окончательно. Поэтому, когда двери квартиры открылись, он интересовался только направлением, в котором расположена спальня. Он не заметил бы даже бассейн с живым гиппопотамом, если бы такой стоял в прихожей. — Спальня, — Розанов рукой указал на нужную дверь. — Душ? — потом указал в противоположную сторону. Шейн сперва двинулся в сторону ванной комнаты, но потом передумал и начал раздеваться в коридоре, прямо перед замершим Розановым, сосредоточившемся на его размеренных движениях. — Где можно оставить вещи? — Шейн держал в руках аккуратно сложенные джинсы, немного красуясь перед Розановым в плавках. — Бля-а, — Розанов выругался по-русски и, закинув растопыренной пятерней волосы назад, почти вырвал джинсы из его рук, не глядя бросил на банкетку и, напирая и подталкивая, довел Шейна спиной вперед до стены. — Ты меня убиваешь просто, — он медленно опустился перед ним на корточки, попутно задирая свитер и оставляя горячие короткие поцелуи на напрягшемся от предвкушения животе Шейна. — Я никогда в жизни не видел, чтобы кто-то так сексуально, мать твою, складывал вещички, — он раскрытым ртом прошелся по всей длине члена, дразня слишком легким из-за белья прикосновением. — Розанов, — Шейн попытался его придержать, уложив на вихрастую макушку ладонь. — Нам надо в душ. Минет получить очень хотелось, но переживать из-за гигиены в процессе он бы не перестал, как бы Розанов виртуозно не сосал. — Ладно, — Розанов поцеловал головку через ткань. — Душ, так душ. В отличие от Шейна он щепетильностью по отношению к одежде не страдал, поэтому побросал на пол и толстовку, и футболку. — Сейчас принесу чистые полотенца, — пообещал он, на ходу расстегивая джинсы. Будь на его месте любой другой человек — он бы залипал на мышцах спины Розанова. Тем более у Шейна был на этом пунктик. Большой такой пунктик, который уже налился и оттопыривал трусы. Но на аккуратно сложенной одежде у него был еще больший пунктик. Чтобы не показаться больным на голову, Шейн со всей доступной скоростью похватал с пола чужие шмотки и принялся быстро их складывать, отправляя в стопочку на банкетку. Возможно, по этой причине с ним никто и не хотел встречаться? Кому интересен парень, который складывает одежду и заставляет предварительно сходить в душ? С ним никакой тебе спонтанности, никаких безумств. Шейн скучный. К счастью, Розанов, вроде как, знал об этом, но все равно пригласил его к себе. Тем не менее уши Шейна покраснели до свекольного оттенка, а смущение неприятной, удушливой волной расползалось по телу. Он снял собственный убогий свитер, аккуратно его примостил на штаны и собирался стянуть майку Монреаль Метрос, когда услышал голос Розанова: — Оставь. А вот трусы можешь снять. Шейну потребовалась пара секунд, чтобы совладать с эмоциями. Но он подчинился, оставшись только в футболке. — Она же намокнет в душе, — пробормотал он, разворачиваясь к Розанову. — Я хочу снять ее с тебя зубами. А в идеале — трахнуть только в ней и в носках. Шейн непонимающе уставился на свои босые ступни. — Эм… мне снова надеть носки? — Позже, их я зубами стаскивать с тебя перед душем не собираюсь. Розанов явно забавлялся, а вот Шейн скривился в отвращении. — Фу! Это не те вещи, о которых я хочу думать перед сексом. — О чем же ты хочешь думать перед сексом? — Розанов открыл дверь в ванную и сделал приглашающий жест. Шейн неуверенно двигался к нему, но испытывал странное чувство. Будто жертва сама шла в пасть к хищнику. Возможно, такая ассоциация проскальзывала из-за алчного, голодного взгляда Розанова, который он даже не пытался скрыть. Его джинсы были расстегнуты и слегка приспущены, обнаженный торс демонстрировал идеальную форму и хорошо проработанные мышцы. Во рту сама собой скопилась слюна, будто Шейну было пять лет, и он увидел свое любимое мороженое в витрине магазина. Вот только мама могла за руку оттащить его от стекла, а Розанов — вот он, живой, теплый, настоящий. Готов к тому, чтобы его хорошенько облизали и заласкали. Поэтому Шейн двинулся не в ванную, а к нему. Он хотел еще разочек его поцеловать в губы, а потом скользнуть поцелуями по коже… Но Розанов перехватил инициативу. Он поймал Шейна в свои медвежьи объятия и прижал спиной к стене. — Хочу отсосать тебе, Холландер, — сказал он, глядя ему прямо в глаза. Происходящее вызвало перегруз нервной системы. Слишком много всего! Возбуждение выкручено на 101 процент, будто лишний далматинец вызывал сбой всех программ. Осознание того, что он дома у Розанова, стоит перед ним в одной майке своей любимой хоккейной команды и всерьез раздумывает позволить ли взять в рот, — все это сводило с ума и создавало иллюзию странного, иррационального мира. Ведь буквально с утра они держали дистанцию и не собирались сближаться. Тем более так быстро и в такой плоскости. Переход от стадии «околоколлеги со взаимной ненавистью» к «теперь мы парочка» был чересчур резким и неожиданным. Так что нет ничего удивительного, что мозги Шейна так сильно тормозили. Их коротило и плющило. Розанов же, согласно русским традициям, принял молчание за согласие. Поэтому он опустился на колени и собрался сделать ровно то, что озвучил секундой ранее. — Стой! Погоди! Я хотел сначала помыться. Он же грязный, — переполошился Шейн. — Успокойся, Холландер, я не брезгливый. — Зато я брезгливый. — Обещаю почистить зубы прежде, чем полезу к тебе с поцелуями, — пообещал коленопреклонный Розанов. После чего разговоры были отложены на неопределенный срок, а член Шейна оказался у него во рту. И если раньше он мысленно ругал себя за склонность думать слишком много и загоняться по поводу и без, то теперь Шейн начисто утратил возможность думать, говорить и как-то связно реагировать. Он цепко схватился за плечи Розанова и издавал нечленораздельные, булькающие звуки. Ему было так хорошо, что весь мир сконцентрировался только на ощущениях. Губы Розанова, тепло его рта, глубина глотки, сильные пальцы, обхватившие бедра. — Я… я долго не продержусь, — предупредил Шейн. У него давно никого не было, даже случайных перепихонов — с обилием работы в канун Рождества становилось не до походов в клуб. А тут такой первоклассный отсос, да еще и в исполнении горячего Розанова… Трудно сдержать себя. Но его предупреждение явно не сработало. Или просто голос был слишком тихим, а речь неразборчивой? Шейн попытался отстраниться, но руки Розанова сместились, ложась ему на задницу и останавливая. — Илья! Илья! — предупреждающе заорал он, чувствуя близость финала. — Илья-а! На последнем оклике Шейн все же кончил. Оргазм был таким сильным, что у него создалось впечатление, будто его затолкали в гигантскую пушку вместо ядра и запустили на луну, чтобы они вдвоем с бароном Мюнхгаузеном установили канадско-русский флаг. Из тела разом откачали и воздух, и силы, поэтому он уперся в Розанова и тяжело дышал, как после спасения из горящего дома. — Ты в норме, Холландер? Чужой голос звучал хрипло и низко, но скрыть довольные, сытые интонации Розанов даже не пытался. — Да, — выдохнул Шейн. — Но ты самое настоящее чудовище! Я же хотел в душ! — А я честно пытался сдержаться, — поднявшийся с колен Розанов чмокнул его в плечо. — Но ты слишком горячий. — Ты обещал почистить зубы, — Шейн взял с тумбочки брошенные сюда Розановым чистые полотенца и кивнул в сторону двери. — Дуй в ванную. Тот закатил глаза и потопал в указанном направлении. — Ты гиперопекающая мамочка. Еще попроси шапку надеть, — Розанов резко обернулся к нему лицом, продолжив пятиться к раковине. — Точнее папочка, — на его губах заиграла пошлая ухмылка. — Любишь такие игрища, Холландер? Щеки Шейна обдало жаром. — Прекрати меня дразнить! — проворчал он, входя в ванную. — У меня на самом деле куча пунктиков на чистоте и прочих вещах. Он специально упомянул об этом, чтобы Розанов понимал, с кем имеет дело. А затем осмотрелся, прикидывая, куда можно пристроить полотенца. Да так и замер, приоткрыв рот. — Это… что? — выдавил он, осматривая самый настоящий дизайнерский кошмар. Плитка, ванная и даже унитаз были расписаны голубыми цветами. На стиральной машине лежала огромных размеров вязанная салфетка. А стаканчики для зубных щеток были выполнены в форме матрешек. Ладно, учитывая подобные вкусы Розанова, человек в уродливом свитере с оленем смотрелся не так уж плохо. Розанов довольно хмыкнул и спросил: — Нравится русский колорит? Это все гжель. Шейн впервые слышал слово «гжель», но сделал в голове пометку, что это безобразие надо прогуглить и, возможно, с ним стоит бороться. — Это кошмар, — честно признался он, во все глаза таращась на этот писк безвкусицы. — Знаю, — спокойно ответил Розанов и принялся невозмутимо чистить зубы. — Знаешь, что живешь с такой ванной, и ничего с этим не делаешь? Шейн положил полотенца на стиральную машинку и скрестил руки на груди. Учитывая его голый зад, наверное, смотрелся он не то чтобы внушительно. — Я проспорил подруге, — признался Розанов. — А переделывать все на что-то нормальное было дорого. — Умоляю, скажи, что ты копишь на ремонт. Розанов рассмеялся, закончил приводить зубы в порядок и подошел к Шейну. — Знаешь, Холландер, когда я фантазировал о том, как ты меня умоляешь, там и речи не было про ремонт. Одной этой фразы хватило, чтобы тумблер в голове Шейна переключился на более важные вещи. — Тогда… — промурлыкал он, глядя Розанову в глаза, — Умоляю, исполни свое обещание и сними с меня майку. Своими зубами. В ответ он услышал утробный рык и почувствовал, как крепкие, сильные руки хватают его за ягодицы. — Блядь, Холландер, — выдохнул Розанов, в очередной раз вставая на колени. Эта своеобразная новая традиция очень нравилась Шейну. Он с бешено колотящимся сердцем наблюдал, как Розанов хватает зубами край майки и тянет ее вверх. Его ладони при этом огладили бедра Шейна, скользнули по бокам, а потом окончательно стащили майку. К счастью, Розанов бросил ее сверху на полотенца. Не сложил аккуратно, но хотя бы не оставил на полу, иначе Шейн не смог бы думать ни о чем другом. Возможно, у него с головой есть некоторые проблемы, но мама всегда говорила, что у каждого человека свои тараканы и в этом нет ничего особенного. У Розанова вообще вон… гжель в ванной. — Если продолжим в том же духе, то я трахну тебя прямо здесь. Шейн прикрыл глаза и досчитал до десяти, чтобы хоть как-то заземлиться. — Иди первым, а потом я. Пока буду приводить себя в порядок, ты расстелешь кровать и все подготовишь. Розанов мотнул головой и сказал: — Нет. Я не отойду от тебя ни на минуту. От этих слов Шейна затопило непередаваемой нежностью. — Хорошо, — мягко сказал он. — Но тогда чур я тебя мою. Розанов пошло ухмыльнулся и одним движением опустил до колена джинсы с бельем, после чего выпрямился и развел руки в стороны на манер знаменитой статуи из Бразилии. Он демонстрировал себя, явно красуясь рельефным торсом, внушительным членом и крепкими мускулами бёдер. Шейн даже залип немного, слишком сосредотачиваясь на чужом паху. — Я весь твой, — бесячая самодовольная улыбка вообще не портила лица Розанова и впервые была уместной и даже сексуальной. И ведь не соврал! Он действительно позволил Шейну прикасаться к себе, целовать и делать все, что тому приходит в голову. Даже стоически промолчал, когда Шейн убрал его джинсы с пола прежде, чем залезть в ванну. Зато в ответ прикасался сам, оставлял метки и постоянно пытался вжать в себя Шейна, мешая тем самым намыливать его тело. — Розанов, дай мне закончить, — отмахнулся тот от очередных грязных, но приятных приставаний. — Я уже дал разочек. Но не против повторить. Шейн хохотнул, но при этом разрумянился щеками. Его член снова стоял, а вид чужого обнаженного тела не позволял успокоиться. — Я хочу не поскальзываться под тобой, а уверенно опираться на мягкую кровать и не думать о том, кто именно приедет зашивать наши раскроенные об угол ванны бошки, — повернуться к Розанову лицом в какой-то мере было ошибкой, потому что его руки тут же облапали и смяли зад Шейна, но тот сожалел не всерьез и лишь напоказ щурился. — Обожаю, когда ты такой серьёзный, — Розанов, не убирая рук с чужих ягодиц, немного отстранился, чтобы лучше видеть лицо Шейна. — Как-нибудь уговорю тебя надеть только очки и трахну. У Шейна закрадывалось подозрение, что этому засранцу просто нравилось вгонять его в краску любым способом. — Чем больше обещаний, тем хуже потом дела в постели, знаешь ли. Так что слишком много слов, Розанов. — Это вызов, что ли? — Розанов оскалился и в шутку клацнул зубами у шеи Шейна. — Это намек. Иди. Готовь. Кровать. Когда Розанова все же удалось вытолкать из ванной, Шейн выдохнул и попытался переключится на рутинные и привычные действия. После душа он на всякий пожарный еще раз проверил гладко ли выбрит подбородок, прополоскал обеззараживающим лосьоном рот и очень хорошо вытерся, чтобы не оставить на полу мокрых следов. Долго размышлял, стоя у зеркала, как выйти: голым или в полотенце. Если голым, то не слишком ли нагло? А если обмотать бедра полотенцем, то не тупо ли, не к месту и скромно? — Ты там вилкой косы расчесываешь, Русалочка? — голос Розанова вырвал его из затянувшихся размышлений. — Иду! — полотенце отправилось в сушильную машину одним точным броском, улетев вместе с последними сомнениями. Розанов ждал его, развалившись на комично огромной кровати. Заметив остановившегося в дверях Шейна, он просиял, отложил в сторону тюбик смазки, который до этого перекидывал из руки в руку, развлекая себя, сел и призывно похлопал по матрасу рядом с собой. — Иди сюда, — он счастливо улыбался, с каким-то восхищением рассматривая обнаженного Шейна. — Тебя только за смертью посылать. Розанов сгреб приблизившегося Шейна в охапку и прижался к его животу влажным поцелуем, обвел языком пупок, спустился поцелуями вниз и, подло использовав стандартный прием борьбы, бросил его на кровать, тут же оказавшись сверху. — Попался, — радостное выражение его лица делало Шейну одновременно очень хорошо и очень плохо. Откуда взялся этот ласковый, как золотистый ретривер, парень, было решительно непонятно, и совершенно непривычно было видеть столько направленного на себя обожания. — Ага, — Шейн глупо кивнул, вглядываясь в глаза напротив. Пора было заканчивать с чувствами, пока снова не включился ненужный анализ, поэтому он с удовольствием вплел пальцы в шевелюру Розанова и смял его губы немного грубоватым и неаккуратным поцелуем. Они вылизывали рты друг друга, тяжело дышали, сталкивались зубами и периодически срывались то на рык, то на удовлетворенное мычание, когда, удачно двинув бедрами, соприкасались членами. Розанов вслепую нашарил смазку, выдавил ее прямо на член Шейна, заткнув все его возмущения очередным поцелуем, обхватил их обоих ладонью и медленно двинул кулаком пару раз. Шейн задохнулся от ощущений, запрокинул голову, подставив шею под зубы Розанова, и невидяще уставился в потолок. Лежать под горячим и тяжелым Розановым, чувствовать его руки и губы на себе было волшебно. — На колени, давай-давай, — Розанов нетерпеливо ткнул его носом в угол челюсти, убирая руку с членов и сам живенько отполз в изножье кровати. Разметавшееся одеяло, смятые простыни, сбитые ногами во время поцелуев, подушки с отчетливыми вмятинами, приглушенный свет и какая-то нелепая остроконечная гирлянда, мигающая неровным светом и отбрасывающая цветные тени на стены, всклоченный и тяжело дышащий Розанов — Шейн как будто на идеально уютную фотокарточку смотрел, пока переводил дух. Пожалуй, еще ни разу он так остро и хорошо не ощущал правильность и интимность момента. Расслабленное тело на удивление легко его послушалось, перевернуться и прогнуться вышло почти элегантно, руки лишь немного неловко заскользили по простыням. Он даже игриво вильнул бедрами, предоставляя Розанову обзор на всего себя. За спиной послышался сильный и протяжный выдох, кажется, Розанов даже что-то на русском сказал, но Шейн абсолютно ничего не понял, отчего даже больше завелся. Кто б знал, что его так заведет некто жадно лапающий его за зад и ругающийся по-русски — а Шейн был уверен, что такими скульптурно очерченными губами, как у Розанова, можно только ругаться или молиться. Розанов тем временем уже хорошенько обмял ягодицы и успел размазать смазку. От нетерпения и спешки Розанов перестарался и нанес её, кажется, от самой поясницы до мошонки. Растягивать, правда, начал аккуратно, перемежая поступательные движения горячими поцелуями в ягодицы и нежными пошлостями. Розанов как-то очень ловко и быстро нашел нужный угол, вовремя поглаживал яйца или член. Шейн, не особо любящий процесс растягивания, сам начал подмахивать ему, когда в ход пошел третий палец. — Какой же ты, блядь, податливый на самом деле, — Розанов навис над Шейном, чтобы горячо прошептать на ухо очередную ерунду, прикусил мочку и колюче поцеловал в сочленение плеча и шеи. — Так хочу тебя. Готов? Шейн тут же кивнул, а потом сбивчиво подтвердил согласие охрипшим голосом. Он был уже почти на пределе и даже опасался кончить до того, как его всерьез трахнут. Пальцы плавно вышли из него, но почти тут же в него уперся гладкий, обтянутый латексом член. На первом осторожном движении они с Розановом синхронно застонали. Преодолевая небольшое сопротивление, член плавно, но с уверенностью растягивал под себя почти готового к таким размерам Шейна. Розанов осторожно зашел до самого конца, так же плавно вытащил почти целиком и еще пару раз медленно качнулся, большим пальцем правой руки массируя края, а левой крепко удерживая немного съехавшего вперед Шейна. Неспешный ритм и явная бережность Розанова одновременно умиляли и раздражали, плавность движений какими-то волнами доводила до исступления и заставляла дрожать в нетерпении и от пылкого желания получить нечто большее. — Розанов, бога ради, я не стеклянный. Трахни меня уже нормально! — Шейн наконец озвучил убегающую от двояких ощущений мысль. — Ты сам попросил, — обе руки Розанова тут же вцепились в бока, надежно фиксируя. Он стал входить сильными и быстрыми толчками, будто до этого специально провоцировал Шейна на мольбы, а на деле сам устал от собственной забавы. Шейн ничего не ответил. Во-первых, действительно просил. Во-вторых, теперь было настолько хорошо, что Розанов мог хоть Аве Марию во весь голос петь, только б двигаться не переставал. Тот, правда, петь не стал, а держал темп, подыскивая более удачный угол. А в итоге и вовсе рывком поднял Шейна вверх, оперев его спиной на себя и перехватил поперек торса, после чего рвано, коротко и резко задвигался. Зато теперь Розанов точно попадал по простате. Шейн аж поперхнулся от новых ощущений, тут же податливо извернулся, чтобы захватить рычащего от стараний Розанова в поцелуй, покрепче ухватился за него одной рукой, а второй принялся надрачивать себе, приближая оргазм. Когда Розанов сорвался на хаотичный ритм, Шейн задвигался быстрее и почти одновременно с ним кончил, забрызгав и кулак, и подушки, оказавшиеся прямо перед ним. Стоило поменять наволочки, пока сперма не впиталась. Это же не будет казаться чем-то странным? Но не успел он как следует обдумать эту мысль, как Розанов развернул его к себе лицом и одним точным движением опрокинул на лопатки. Шейн и ухнуть не успел, как тот навалился сверху, впиваясь в него жарким поцелуем. Он ответил и простонал в чужие губы, наслаждаясь всем, кроме осознания запачканных подушек. — Дай минут пять, и я трахну тебя прямо так, а потом придумаем что-нибудь еще, — хрипло сообщил Розанов. — Что, например? — полюбопытствовал Шейн, прикидывая, успеет ли он за эти пять минут перестелить наволочки или это будет слишком? — Не знаю… хочешь, займемся сексом около елки в гостиной? — навскидку предложил Розанов. — Главное, чтобы не у снеговиков, — фыркнул Шейн, вызвав у Розанова приступ неистового хохота. Они смеялись и перешучивались еще долго. Да и спешить им было некуда — впереди их ждала долгая ночь, а потом и не менее долгое будущее. *** На утро Шейна разбудил противный звонок телефона. Кто-то не переставая набирал его номер, а когда трубку никто не брал, то набирал по новой. — Выруби эту шарманку, пока я ее не разъебал! — что-то на русском пробубнил Розанов. Окей, Шейн мог предположить, что это не значит ничего хорошего. И если сам он планировал прикидываться трупом еще хотя бы час, то ради Розанова пришлось поднять свой зад с кровати и потопать в соседнюю комнату в поисках телефона. — Да? — хрипло спросил он, принимая звонок от Хейдена. — Чувак! Ты че так долго? — Спал. — Сейчас же уже почти полдень! — изумился Хейден. — Впрочем, не важно. Ты слышал новости? — Какие? — Снеговиков у мэрии сперли! И пока Хейден в красках расписывал эту потерю потерь, Шейн смотрел на спящего Розанова и улыбался. Все-таки этот тимбилдинг подарил ему самый заветный подарок.