Клятва

Прошла неделя. Неделя, которая для Дилана ознаменовалась переосмыслением ценностей, началом дружбы с «ходячей цитатой» и странным, но приятным чувством спокойствия. Он всё ещё работал над кодом, но теперь, когда его мозг выдавал очередную «фичу» в виде бредовой цитаты от Ло, он лишь усмехался. Сегодня Дилан чувствовал себя иначе. Его не отпускала навязчивая мысль, появившаяся еще утром. Дилан вышел из дома, не сказав ничего Ло. Он не знал, куда идет, но ноги сами привели его к незнакомому, но притягательному месту – цветочного магазина под названием «Флора». Яркая вывеска обещала свежесть и красоту, которых так не хватало в его упорядоченном мире. Он решительно толкнул дверь. Над головой звякнул колокольчик, ознаменовав его вход в царство цветов. Внутри царил аромат свежесрезанных роз, благоухание лилий и тонкий, едва уловимый запах земли. Дилан, привыкший к миру цифр и алгоритмов, растерялся в этом буйстве красок и ароматов. Он медленно шел между стеллажами, разглядывая букеты. Пышные розы казались ему слишком помпезными, нежные тюльпаны – слишком мимолетными, а экзотические орхидеи – слишком претенциозными. Он искал что-то другое. Что-то, что отражало бы Ло. Его «небесный» стиль, его странные цитаты, его внезапное «богатство души». Дилан остановился у полки с горшечными растениями. Здесь было спокойнее, меньше кричащей красоты. Он внимательно осматривал каждый горшок, каждый листик. Он видел растения с темной, почти черной листвой, с ярко-зелеными, сочными побегами, с острыми, колючими листьями. Ничто не казалось ему подходящим. Он уже почти собрался уйти, когда его взгляд зацепился за небольшой горшок в самом дальнем углу. Это было растение с нежными, серо-голубыми листьями, собранными в аккуратные розетки, напоминающие миниатюрные звездочки. На одном из листьев, словно случайная капля краски, была едва заметная фиолетовая отметина. «Вот оно», — пронеслось в голове Дилана. Это было нечто среднее между холодной логикой его мира и мягкой, непредсказуемой красотой Ло. Это было живое, но неприхотливое. И, что самое главное, в его оттенках Дилан увидел отголоски той самой небесной синевы, которая так любима Ло. Он уже протянул руку к горшку, как вдруг услышал голос, который заставил его замереть: — Интересный выбор. Это эхеверия. Очень стойкая. Дилан медленно поднял голову. Перед ним стояла девушка. Высокая, с чёрными волосами, измазанными землей, и яркой, заразительной улыбкой. На ней был фартук, и в волосах застрял засохший лепесток. — Ты... — начал Дилан, но тут же осекся. Брай. Девушка, видя его замешательство, рассмеялась. — А ты, я смотрю, ищешь что-то для своего «барабанщика»? Это растение — отличный выбор. Оно любит свет, но не прямой. Как Ло, который светится, но не любит излишнего внимания. И оно очень стойкое. Выдержит любые твои «алгоритмы». Дилан пожал снова опустил взгляд на эхеверию. — Я... я просто подумал, что ему нужно что-то живое. Что-то, что будет расти. — Всё растёт, Дилан, — Брай посмотрела на него с понимающей улыбкой. — Даже код. Особенно, если его поливать любовью. А теперь, если ты готов, можем поговорить о твоем «бас-барабане». По-настоящему. Дилан молчал. Он всё ещё стоял, держа в руках горшок с эхеверией, и смотрел на Брай. Перед ним был человек, который знал его историю. И который, похоже, был готов её продолжить. А где-то там, дома, его ждал Ло, который, возможно, уже сочинял новую, ещё более глубокую цитату про «богатство души». Брай, запечатлев Дилана в момент, когда он, кажется, наконец-то выронил из головы все свои алгоритмы и обрел нечто более живое, решила, что момент настал. Она знала, что он ищет что-то именно для Ло. — Ты знаешь, Дилан, — начала она, улыбка на её лице стала чуть менее естественной. — Ло — удивительный. Он словно соткан из стихов и мечтаний. Я всегда восхищалась его способностью видеть мир под таким необычным углом. Дилан кивнул, его взгляд был всё ещё прикован к эхеверии. — Да, он такой. Он... он мой... Ритм. Без него мой код слишком холодный. Брай почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. «Мой ритм»? «Мой код»? Она знала, что Дилан — человек логики, но в его словах сейчас было что-то такое, что резало по живому. Она всегда считала, что Дилан — её «нерешенная задача», что-то, что требует особого подхода, терпения и, возможно, какой-то уникальной «прошивки». Она видела, как он меняется, как становится мягче. — Удивительно, как люди находят друг друга, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал непринужденно. — Словно две половинки одного целого. Ты — логика, он — творчество. Вы дополняете друг друга. — Именно, — согласился Дилан, задумчиво рассматривая растение. — Он добавляет в мою жизнь хаос, который делает систему стабильной. А я... я пытаюсь его отладить, чтобы он не слишком разбивался. Брай почувствовала, как слова Дилана бьют её с каждым разом сильнее. «Отладить», «система», «стабильность» — всё это казалось ей лишь прикрытием для чего-то гораздо более глубокого. Она видела, как он заботится о Ло, как старается защитить его. И в этот момент её собственная, давно подавляемая симпатия к Дилану, превратилась в острую, горькую ревность. — Знаешь, Дилан, — Брай сделала шаг вперед, её голос стал тише. — Иногда «системы» ломаются. Иногда «отладка» не помогает. А иногда, чтобы найти свой «ритм», нужно понять, что ты сам — не просто часть чьей-то мелодии. Она посмотрела ему в глаза, пытаясь уловить хоть малейший проблеск того, что она так долго ждала. Но взгляд Дилана был по-прежнему сфокусирован на эхеверии, а в его словах звучала лишь искренняя забота о Ло. — Ло не разбивается, — тихо ответил Дилан, словно отгоняя её слова. — Он просто... нуждается в опоре. Как и я. Брай отступила. Её улыбка исчезла, сменившись выражением разочарования. — Опора, значит. Ну что ж... — она провела рукой по одному из листьев эхеверии, её взгляд стал холодным. — Пусть эта «опора» будет для него хорошей. И, Дилан... не забывай, что иногда для роста нужно солнце. А иногда — лишь плодородная почва. Она резко отвернулась, направляясь к другому концу магазина. Дилан, всё ещё держа в руках горшок с эхеверией, почувствовал, как на него навалилось смятение. Слова Брай, хоть и были облечены в метафорическую форму, явно несли какой-то скрытый смысл, который он не мог до конца расшифровать. Но сейчас ему было не до загадок. В его голове всё ещё крутилась фраза о «поддержке» и «опоре», и его естественная реакция была — действовать. — Знаешь, Брай, — Дилан пожал плечами, пытаясь стряхнуть с себя непонятное чувство. — Ты права. Ло… ему действительно нужна поддержка. И, кажется, этому растению тоже. Так что, если можешь, посоветуй что-нибудь ещё. Что-то… что будет хорошо смотреться рядом. И чтобы было из белых и синих цветов. Брай замерла, услышав его просьбу. Белые и синие цветы. Для Ло. С этими словами, сказанными совершенно будничным тоном, в её душе будто что-то надломилось. Она смотрела на Дилана, и перед её глазами пронеслась картина: Дилан, с его вечной сосредоточенностью, пытающийся понять Ло. И Ло, с его небесно-голубой прядью и сердцем, полным «богатства души». В голове Брай пронеслось: «Он так заботится о нём. Так старается. И даже цветы выбирает под его стиль». Её собственные чувства к Дилану, которые она так тщательно пыталась скрыть, вдруг вырвались наружу с новой силой. Ревность, как яд, обвила её сердце, душив его. — Белые и синие? — её голос стал чуть выше, чем обычно. — Для Ло? Он ведь любит, когда всё… гармонично. Брай отвернулась, чтобы скрыть выражение своего лица. Она направилась к полкам с уже готовыми букетами, её движения стали резкими, почти агрессивными. Она демонстративно перебирала цветы, словно вымещая на них своё разочарование. — Вот, — она с силой поставила перед Диланом букет из белых роз, переплетенных с мелкими небесно-голубыми ирисами. — Белые – это чистота. Синие – глубина. Вместе они создают «гармонию». Наверное, то, что ты так старательно ищешь. В её голосе звучала явная горечь. Дилан, всё ещё смутно ощущая что-то неладное, взял букет. Цветы были красивыми, безусловно. Но в их красоте сейчас чувствовалась какая-то холодность, будто они были собраны без души. — Спасибо, Брай, — сказал Дилан, искренне. — Это… очень красиво. Брай лишь коротко кивнула, не глядя на него. Она старалась не показывать, насколько сильно его слова ранят её. «Гармония». «Чистота». «Глубина». Всё это было так далеко от того, что она хотела бы услышать. Ей хотелось бы услышать: «Брай, ты — моё солнце», или «Брай, ты — мой идеальный ритм». А вместо этого — цветы для Ло. — Ты уверен, что ему понравится? — спросила она, её голос звучал почти как вызов. — Может, ему больше подойдут цветы, которые… растут в темноте? Цветы, которые не боятся быть неидеальными? Дилан снова пожал плечами. — Не знаю. Но я хочу попробовать. Я хочу, чтобы он знал, что я… забочусь. — Забота — это не всегда цветы, Дилан, — процедила Брай сквозь зубы. — Иногда забота — это когда ты не даёшь человеку утонуть в его собственных «системах». Она резко отвернулась, чтобы занять себя перебиранием каких-то растений, и Дилан остался стоять один, с двумя горшками в руках: один с эхеверией, другой — с букетом, собранным с явной неприязнью. Он не понимал, что произошло, но чувствовал, что атмосфера между ним и Брай накалилась до предела. И причиной этому, он подозревал, было что-то, связанное с его «ритмом» и «системой». Дилан почувствовал неловкость. Поведение Брай было ему непонятно, но её резкость и колкость ясно указывали на то, что он сделал что-то не так. Однако его разум, привыкший к чётким алгоритмам, сейчас не мог найти логического объяснения её реакции. Он просто хотел сделать что-то хорошее для Ло, что-то живое и красивое, чтобы дополнить его мир. — Ну, спасибо, Брай, — Дилан попытался сгладить неловкость, держа букет и горшок. — Я... я пойду. Брай не ответила. Она стояла спиной к нему, напряженная, как струна, перебирая листья какого-то растения. Дилан понял, что дальнейшие попытки разговора будут бессмысленны. Он лишь тяжело вздохнул, его Луна под рубашкой вдруг показалась невыносимо холодной, и вышел из «Флоры», колокольчик над дверью звякнул, будто насмехаясь. Когда дверь за Диланом закрылась, Брай рухнула на ближайшую скамейку, обхватив себя руками. Воздух в магазине, еще минуту назад наполненный запахами цветов, теперь казался удушливым. Её лицо было бледным, а глаза горели от обиды и невыплаканных слёз. «Белые и синие цветы», — прошептала она в пустоту, её голос дрожал. — «Для Ло. Он даже не заметил. Ничего не заметил! Ничего!» Она подняла взгляд на стеклянную дверь, за которой только что скрылся Дилан. Её грудь сотрясалась от беззвучных рыданий. Она любила его, так долго ждала, когда он увидит в ней не просто подругу, не просто «базу данных», а женщину. Она видела, как он менялся, как его ледяное сердце начинало оттаивать. И думала, что это она, Брай, медленно, по крупицам пробивается к нему. Но потом появился Ло. Опять Ло. Снова Ло. Этот странный, воздушный мальчик с его глупыми цитатами, мятными толстовками и сияющим Солнцем на шее. И Дилан, её Дилан, который всегда был неприступной стеной, вдруг рассыпался перед ним. Он дарил ему деньги, танцевал с ним, носил его на руках, слушал его бред и покупал ему цветы. Белые и синие, под его «небесный» стиль. Брай с силой сжала кулаки. — Будь ты проклят, Ло! — прошипела она, и этот звук был почти неслышен. — Будь ты проклят за то, что украл его! Ты — просто хаос! Просто пустота, которая притворилась смыслом! Она встала, но вместо успокоения, Брай вспомнила эхеверию, которую купил Дилан. — Звезды, — прошипела она. — У него и так их слишком много! У него есть Дилан! А у меня... Брай подошла к полке с ядовитыми растениями. Её глаза заблестели опасным огнем. — Никакого «богатства души»! — прошептала она, её голос был полон отчаяния и злобы. — Никакого «небесного стиля»! Если ты заберешь его у меня, я заберу у тебя всё, что тебе дорого! Всё! Она посмотрела на дверь, за которой Дилан уже ушел, неся свой букет и свой горшок. Её сердце сжималось от боли и ярости. «Я напишу свою версию, Ло, — подумала Брай, и на её губах появилась кривая, жуткая улыбка. — И в ней не будет ни вальса, ни света. Только темнота. И твое падение. Снова с нуля». Она осталась стоять одна посреди своего цветочного царства, окруженная жизнью, но сама чувствующая лишь смерть внутри. И её слова, сказанные в пустоту, казалось, пропитали каждый цветок, каждый листочек, превращая их в безмолвных свидетелей её проклятия. Брай заперла цветочный магазин, задернула тяжелые шторы и включила тусклый настольный светильник. На её столе, заваленном засохшими листьями, обрывками лент и пустыми горшками, лежала раскрытая тетрадь в потертой кожаной обложке. Это была её рабочая тетрадь, её черновик, куда она записывала свои мысли, идеи и… планы. Сейчас её пальцы, всё ещё влажные от земли, сжимали карандаш с такой силой, что костяшки побелели. В её глазах, обычно полных творческого огонька, теперь горел холодный, расчётливый блеск. Ревность трансформировалась в нечто более тёмное и опасное. Она смотрела на чистую страницу, и перед её внутренним взором мелькали образы: Дилан, покупающий цветы для Ло; Ло, с его идиотскими цитатами и солнечным кулоном; Дилан, говорящий, что Ло — его «ритм», его «опора». Каждое воспоминание было как удар. Брай сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Ей нужна была стратегия. Нечто такое, что не было бы просто импульсивной вспышкой, а тщательно продуманным планом. Она знала, как работает Дилан — человек логики, систем и кодов. А Ло… Ло был её слабостью, её «слабым звеном». «План Мести Ло», — написала она крупными, жирными буквами в начале страницы. Затем, обвела слово «Ло» красным кругом. Она задумалась. Прямая атака была бы слишком очевидна. Дилан бы моментально разгадал её замысел. Ей нужно было ударить там, где Ло был уязвим, но так, чтобы это выглядело естественно. Так, чтобы Дилан сам стал её невольным сообщником. Этап 1: Сомнение. • «Подбросить ему ещё «мудрости»», — написала Брай. — «Заставить его сомневаться в своей «логике». Пусть его цитаты станут ещё бредовее. Чтобы Дилан начал сомневаться в его… здравомыслии.» Этап 2: Использование «уязвимостей». • «Его «богатство души» — это его слабость», — проклятым почерком вывела Брай. — «Поставить его перед выбором: «пустота» или «смысл». Показать ему, что его «мудрость» — это лишь иллюзия, созданная другими. Может быть, найти какого-нибудь «волшебника», который его «просветит»… и разочарует». • «Использовать Дилана. Не напрямую. Через его заботу. Показать ему, что его «опора» слаба. Что его «ритм» может быть нарушен. Как-то подставить Ло так, чтобы Дилан сам начал искать пути «исправления» его, а не просто «отладки»». Этап 3: Конец всего. • «Заставить их понять, что всё, что они построили — это хрупкая конструкция. Что их «с нуля» — это лишь начало конца». • «И тогда…» — Брай замолчала, придумывая самое болезненное завершение. — «Тогда я предложу Дилану решение. Тот самый «идеальный код», который исправит его жизнь. Без ошибок. Без хаоса. Без Ло». Брай отложила карандаш. Она знала, что это жестоко. Но Дилан был её «системой», её «кодом», который она хотела «отладить» для себя. А Ло… Ло был всего лишь ошибкой в этой системе, ошибкой, которую нужно было устранить. Она снова вспомнила эхеверию. — Звезды, значит, — прошипела Брай. — Посмотрим, как долго они будут светить, когда погаснет последний свет. Она закрыла тетрадь, её движения стали более резкими. План был составлен. Теперь оставалось только начать его реализацию. В её глазах горел огонь — огонь мести, холодный и беспощадный, как зимний мороз. * Пока в тени цветочного магазина Брай выводила в блокноте свои полные яда строки, Дилан уже подходил к двери их квартиры. Он чувствовал себя до идиотизма неловко. В одной руке он сжимал горшок с серо-голубой эхеверией, а в другой — тот самый пышный бело-синий букет, который Брай собирала с таким трудом, сдерживая гнев. «Это просто декор», — уговаривал он себя, поправляя лямку рюкзака. — «Простая оптимизация интерьера. Чтобы Ло перестал нести бред про пустоту, нужно заполнить её объектами». Дилан тихо повернул ключ и вошел. В квартире пахло мятой и чем-то сладким. Ло сидел на диване в своем неизменном голубом козырьке со звездами. Он сосредоточенно листал справочник по алгоритмам, который купил ночью, и при этом что-то тихо бормотал себе под нос. Дилан замер в прихожей. Его щеки предательски горели. — Эй, — негромко позвал он. Ло вздрогнул и поднял голову. Увидев Дилана, он расплылся в своей типичной светлой улыбке, но тут же замер, заметив в его руках охапку цветов. — Дилан? Ты... ты принес частичку леса? — Ло медленно встал, поправляя пастельный браслет. Дилан прошел в комнату, стараясь не смотреть Ло в глаза. Он протянул букет вперед, словно щит. — На, держи. Я проходил мимо «Флоры»... там была Брай. Сказала, что эти штуки стабилизируют атмосферу. Короче, это под твой наряд. Белое, синее... ну, ты понял. Ло осторожно принял цветы. Его пальцы, обмотанные белыми бинтами, коснулись нежных лепестков ирисов. Он выглядел так, будто ему только что подарили все золотые пластинки мира сразу. — Они... они такие же, как я сам, — прошептал Ло, вдыхая аромат. — Синие, как небо, и белые, как облака, которые небо не хочет делать дождем. Запомни, Дилан... Цветы — это не просто растения. Это мысли земли, которые она решила сказать вслух. Дилан фыркнул, скрывая смущение, и протянул вторую покупку — маленькую «звездную» эхеверию в горшке. — А это... это на полку. Она износостойкая. Как ты. Ло положил букет на стол и взял маленький горшок. Он смотрел на растение с такой нежностью, что Дилану на мгновение стало не по себе от того, насколько точно он попал в цель. — Она похожа на упавшую звезду, которая решила стать кочаном капусты, — изрек Ло, бережно прижимая горшок к своей белоснежной безрукавке. — Дилан, запомни: богат не тот, кто богат богатством, а тот, кто богат тем, что ему дарят звезды в горшках. Потому что звезда в небе — это далеко, а звезда на полке — это богатство души в квадрате. Дилан не выдержал и слегка толкнул Ло в плечо, пряча улыбку. — Всё, хватит. Твой генератор бреда снова зашкаливает. Иди ставь свою капусту к нейросетям. Ло радостно закивал, его голубая прядь волос забавно качнулась. — Спасибо, Дилан. Моя система теперь не просто стабильна. Она... она цветет синим цветом в белую крапинку. Дилан смотрел, как Ло возится на полке, бережно пододвигая книги к новому сине-зеленому соседу. Он не знал, что в этот самый момент Брай в своем магазине ставит финальную точку в плане, который должен был разрушить этот момент. Дилан просто чувствовал, что его собственная Луна наконец-то нашла свое Солнце, даже если это Солнце несло полную чепуху про «богатых богачей». * Дилан сидел перед монитором, но строки кода на экране казались ему лишь бессмысленным нагромождением символов. Его пальцы замерли над клавиатурой. Впервые за долгое время его мозг не мог обработать входящие данные, потому что все они были зациклены на одном человеке. Дилан прикрыл глаза. В голове всплыла недавняя сцена в цветочном: Брай, её странная ярость, её слова о «системах» и «опорах». Брай пыталась взывать к его логике. Но Дилан чувствовал, что та версия его самого давно устарела. Она была неэффективной. Она была... пустой. Он вспомнил лицо Ло, когда тот принимал цветы. Это выражение абсолютного, чистого счастья, которое не купишь ни за какие деньги. «Богат тот, кто богат в душе богатством богатства», — прозвучал в его голове очередной бред Ло. Дилан невольно усмехнулся. Раньше он бы просто закатил глаза. Но сейчас он вдруг понял глубокий, скрытый смысл этой нелепой фразы. Ло действительно был самым богатым человеком, которого он знал. Он обладал способностью заполнять пустоту в чужих «кодах» просто своим присутствием, запахом мяты и дурацким голубым козырьком. Дилан посмотрел на свою руку. Пульс был ровным, но внутри всё дрожало от странного резонанса. Он всегда называл себя гироскопом для Ло, его стабилизатором. Но правда заключалась в том, что это Ло стал ядром его системы. Он наконец признал это. «Я люблю его», — пронеслось в мыслях Дилана. Это слово ударило сильнее, чем любой бас-барабан. Это не было ошибкой. Это не было багом. Это была самая важная функция, которую он когда-либо прописывал в своей жизни. Принимать Ло со всеми его странностями, со сломанными ногами в книгах, с нелепыми повязками на коленях и цитатами про волков — это самое лучшее, что он делал. Дилан откинулся на спинку стула, чувствуя, как под рубашкой теплеет серебряная Луна. Он больше не хотел ничего отлаживать. Ему не нужна была «идеальная система», о которой твердила Брай. Ему нужен был этот хаос. Этот небесно-голубой, мятный, абсолютно нелогичный хаос. — Эй, Дилан! — донесся голос Ло из комнаты. — А ты знал, что если на звезду смотреть долго, то она начинает смотреть на тебя, потому что ей тоже скучно? Запомни... Дилан глубоко вздохнул, и на его лице появилась мягкая, настоящая улыбка. — Знаю, Ло, — негромко ответил он, зная, что тот его услышит. — Я всё это знаю. Он вернулся к клавиатуре и решительно нажал кнопку «Delete», стирая строчку кода, над которой бился два часа. Она была не нужна. Всё, что ему было нужно, сейчас стояло в соседней комнате и разговаривало с горшком эхеверии. Система была не просто стабильна. Она была завершена. Снова с нуля. В ритме любви. И на этот раз Дилан точно знал: этот аккорд будет звучать вечно. Гнев Брай, её планы и проклятья — всё это было лишь шумом на фоне их чистой, нелогичной и бесконечно богатой души музыки. * Вечер в квартире был тихим. Дилан сидел за своим рабочим столом, но вместо привычного окна с кодом на мониторе была открыта главная страница портала его университета. Он уже два года грыз гранит науки на факультете информационных технологий, но сегодня его интересовали совсем другие вкладки. Дилан бросил короткий взгляд через плечо. Ло в своей небесно-голубой рубашке сидел на полу в окружении подаренных цветов. Он бережно протирал листочки эхеверии ватным диском, что-то нашептывая растению. — Запомни, маленькая звезда... — донесся до Дилана серьезный шепот Ло. — Фотосинтез — это не просто еда. Это когда ты ешь свет, чтобы самой стать светом для того, кто смотрит на тебя из темноты. Богат тот, кто богат хлорофиллом... Дилан невольно усмехнулся и отвернулся к экрану. «Хлорофиллом, значит? Ну-ну». Он решительно зашел в личный кабинет абитуриента. В голове Дилана этот план созрел внезапно, но казался самым логичным завершением всех событий недели. Ло интересовался «жизнью», Ло чувствовал растения, Ло сам был чем-то вроде редкого, хрупкого экзотического цветка, который Дилан поклялся защищать. Дилан навел курсор на список факультетов. «Факультет биологии и природопользования». «Идеально», — подумал Дилан. Если кто и сможет понять бред Ло про «душу растений», так это профессора-ботаники, которые сами наполовину состоят из мха и странных теорий. Пальцы Дилана быстро забегали по клавишам. Он вводил данные Ло, которые знал уже почти наизусть. Имя: Ло. Фамилия: Уильям. Отчество: Дейвисон. Он перешел к разделу оплаты регистрационного взноса. Дилан, не задумываясь, ввел данные своей карты. Сумма была не маленькой, но по сравнению с «богатством души», о котором твердил Ло, это были просто цифры. — Ты будешь учиться со мной в одном корпусе, чудик, — прошептал Дилан, глядя на мигающий курсор на кнопке «Подать заявление». — Буду следить, чтобы ты не начал нести свои цитаты на лекциях по цитологии. Хотя... преподаватели наверняка запишут их как новые научные открытия. Он нажал кнопку. Экран на мгновение побелел, а затем высветилось: «Ваше заявление принято в обработку. Номер заявки: 11110». Дилан вздрогнул. Число совпало. Та самая цена, тот самый ритм. Система словно сама подтвердила правильность его действий. Он закрыл ноутбук и откинулся на спинку стула. В комнате Ло наконец-то затих. — Дилан? — послышалось из-за двери. — А ты знал, что если корень растет вниз, то он просто хочет обнять землю, потому что сверху слишком много неба? Запомни... Дилан улыбнулся — открыто и тепло, чего никогда не позволял себе раньше. — Знаю, Ло. Иди спать. С понедельника тебе придется обнимать землю по науке. — По науке? — Ло высунул голову из-за двери, поправляя свой звездный козырек. — Наука — это когда ты знаешь «как», но не знаешь «почему». А богат тот... — ...кто богат биологическим разнообразием, — перебил его Дилан. — Спи уже... Нежный... Ло моргнул, улыбнулся и скрылся в комнате. Дилан сидел в темноте, слушая биение своего сердца. Он только что официально впустил Ло в свое «социальное» будущее. Теперь они не просто жили вместе. Теперь они были в одной системе координат. И Дилан был готов стать для своего нового студента-биолога самым лучшим гироскопом в мире. А Брай... Брай могла писать в своем блокноте любые проклятия. Она не знала, что Дилан уже переписал код реальности, превратив Ло из случайной ошибки в главную цель своего обучения. Снова с нуля. На биологическом факультете. Под присмотром лучшего айтишника университета.