льдинки

Льдинки звонко ударялись об стенки его стеклянного стакана, когда Сережа подошел сзади, приобнимая Диму за плечо. Холодное стекло бокала приятно отзывалось в руке, но даже он не мог разогнать ту легкую, вязкую усталость, что накатила волной после очередной долгой съемки. Дима едва заметно вздрогнул, но тут же расслабился, узнав знакомое прикосновение. Он прижался спиной к мягкому теплу тела Сережи, наклоняя голову, чтобы тот смог удобно опустить подбородок на его плече. — О чем задумался, Поз? – голос Матвиенко был тихим, чуть хриплым, как всегда после насыщенного дня. Запах его одеколона, смешанный с легким ароматом кофе, окутал Диму, создавая уютный кокон в полумраке кухни. Дима сделал глоток виски со льдом, чувствуя, как приятное жжение разливается по горлу. — Да так, ни о чем особенном. Просто… — он замолчал, подбирая слова. Как объяснить эту смесь удовлетворённости от проделанной работы и почти физического изнеможения? – Просто устал, наверное. И эта нескончаемая гонка… Иногда кажется, что мы бежим без остановки, и не всегда понятно, куда. Сережа молчал, поглаживая его плечо. В его молчании не было осуждения, только понимание. Он знал Диму как свои пять пальцев. Знал эту меланхолию, которая иногда накрывала Позова, несмотря на его вечный позитив на экране и бесконечное количество шуток. Знал, что Диме, как никому другому, нужна периодическая подзарядка тишиной и простым человеческим теплом. — Это нормально, – наконец произнес Сережа. – Мы ведь через столькое прошли. И еще через многое пройдем. – Он немного сжал плечо Димы. – А цель… она всегда была одна. Чтобы людям было смешно. Чтобы хотя бы на несколько минут они забыли обо всей своей херне. И у нас это получается, Поз. Каждый раз. Дима повернул голову, чтобы посмотреть на Сергея. В тусклом свете городской ночи, проникающем сквозь кухонное окно, его глаза казались глубокими, с легкой грустинкой. Она поблескивала в его глазу как маленькая льдинка, тающая под воздействием тепла.Так и Дима таял под воздействием тепла Сережи. Пусть усталость в мышцах и головная боль не ушли, но он вдруг осознал что он в безопасности. Он не под защитой, а скорее под молчаливой, но такой многословной поддержкой. Что Сережа с ним, он рядом, что он его не оставит. — Знаю, – прошептал Дима, и в его голосе теперь было больше спокойствия. – Просто иногда… теряешь это ощущение. Где ты, где маска, где роль, а где просто Дима, который хочет пять минут тишины. Сережа легко до коснулся губами до его виска. — Вот эти пять минут. – Он обнял его крепче. – Ты никогда не терял себя, Дим. Ты лучший в этом. В твоих глазах всегда огонь, даже когда ты устал. И именно поэтому у тебя всё получается. И у нас. Вместе. Дима закрыл глаза, вдыхая знакомый аромат. Слова Сергея были как бальзам. Они не разгоняли усталость физическую, но снимали тяжесть с души. Сережа был его якорем, его тихой гаванью, куда он всегда мог вернуться, когда волны шоу-бизнеса начинали бить слишком сильно. С ним не нужно было играть роль, не нужно было шутить или быть примером. С ним можно было просто быть собой – усталым, сомневающимся, но любимым и понятым. Он допил виски, льдинки снова мелодично стукнули о стекло. — Пойдем спать? – предложил Сережа, отстраняясь, но не отпуская. – Завтра будет новый день. И все будут хорошо. Дима кивнул, улыбнувшись. Улыбка вышла не яркой, но искренней. Он знал, что завтра вновь наденет свою броню из юмора и позитива, но сегодня… сегодня можно было просто побыть Димой. И это было всё, что ему нужно. Он взял Сергея под локоть, и они вместе вышли из кухни, оставляя стакан с тающими льдинками на столе и мерцающие огни большого города за окном.