Not today, not tomorrow

Папа был так зол, когда узнал, почему Илья сдал позиции на самом главном старте четырехлетия. Папа так орал, что Илья перестал его слышать. Папа говорил самые ужасные вещи, заставляя хотеть залезть в петлю еще сильнее. Илья бездумно лежал на кровати, периодически прерываясь на сходить попить водички. Внутри так сухо. Внутри все сгорело. Внутри все ужасно болит и хочется выпотрошить себя наружу и перебрать. Выкинуть то, что уже неликвид и зажить спокойно. Неликвид — разорванное и испорченное сердце. Горечь стоит в горле уже месяц, не давая спокойно жить. В голове дурные мысли мешаются в кашу, наружу выходя горячими слезами. Илья разрушает себя каждый раз, вспоминая о Пете. Он мучает себя вопросом: «Почему так произошло?» каждый день. Это как жвачка, потерявшая вкус. Встать, выбросить и забыть — лень. К этому моменту он попробовал бы тысячи жвачек, но проблема в том, что все не такие. Не тот вкус, консистенция, неприятно ощущается на языке. В случае Ильи — не тот характер, не те чувства, не те люди. Все остальное по сравнению с Петей — барахло и однажды улетит на мусороперерабатывающий завод на окраине Фэрфакса. Илья плачет у мамы на коленях и жалеет, что она знает. Потому что она в первую очередь — мама. Ей грустно за сына, и всю ту боль, которую он испытывает, она старается взять на себя. Не получается. Илье не становится легче. — Я без него умру, мама, — сдается Илья. Матери это входит ножом в сердце. Разбитый, изнеможенный Илья признаётся маме во всем. Что влюбился в Петю, как дурак. Что потерял голову. Что проиграл ебучую Олимпиаду из-за собственной глупости, потому что Петя был важнее. В конечном итоге Илья остался один у разбитого корыта. Нет медали, нет Пети, больше нет уважения отца. Больше нет ничего, что раньше давало смысл, двигало к вершине, а теперь Илья на дне и это ощущается мерзко. Судьба-злодейка издевается по полной. Хуже становится от осознания, что это не судьба-злодейка, а сумма собственных ошибок и неправильных поступков. Родители же столько раз говорили, что спорт — прежде всего. Не отношения, не друзья. Илья себе дорогу в пропасть прокладывал собственноручно. Аккуратно так. Чтоб идти удобнее было. Мама поглаживает по спине и целует макушку, словно в детстве. Как будто Илья разбил коленки, упав с велосипеда. Но в этот раз Илья разбил что-то похуже коленей, упав из-за любви. — Зачем любовь коснулась нас? Он спрашивает это, не рассчитывая получить ответ. Логику и справедливость он перестал искать в своей жизни, благодаря спорту, давно. Мама тяжело вздыхает и понимает, что имя из четырех букв на сердце ее сына высечено острым предметом. Не стереть теперь, не забыть. Любой другой бы на месте Ильи занялся собой, искал варианты выхода из перманентного дерьма, но Илье хочется лишь сдохнуть. В самом безобидном варианте — перестать чувствовать. В самом лучшем варианте — вернуться туда, где Гуменник. Обнять его так крепко, чтобы трещали кости. Говорить, как в бреду, что он любит его так сильно, что лучше подохнуть, чем жить без него. Илья звонит Пете снова и снова, ожидая получить ответ. Хотя бы такой, в котором Петя шлет его нахуй и просит не лезть больше в его жизнь. Илья знает, что Петя больше бы не выдержал, но отчаянно продолжает стучаться в дверь. Может, это шутка? Может, в Милане они все так же любят друг друга? Может, на Чемпионате мира они празднуют победу Ильи вместе? Может, в одной из Вселенных они все еще делят одну кровать? Как жаль, что не в этой. Воспоминания вспышками возникают в голове и тело заливается какой-то невероятной тяжестью. Глаза наливаются свинцом. Илья мечтает о той Вселенной, в которой они все еще вместе. В той, где любовь не разрушила их. Там, где Илья живет, а не существует, однозначно лучше. Любовь ставит на колени, а купидон их простреливает. Это прописная истина, а Илья наивно верил, что у них все могло быть хорошо. Так надеялся, что Всевышний будет благосклонен к ним, но вдребезги разбился о свои надежды. Время раскинет все поровну. Они станут честными, они станут новыми. Илья с Петей снова станут чужими и незнакомыми. Илья по нескольку раз на дню проверяет его странички в соцсетях, но ничего не меняется. Петя даже не издевается. Не выкладывает фотографии с кем-то, молчит, даже тонких намеков не дает. Будто ничего не случилось. Будто они не потерпели крушение друг о друга. Внутри распласталось странное чувство, что Пете тоже больно. Илья каждым атомом ощущает, что Петя тоже сходит с ума. В области груди болит так сильно, словно Петя создал его куклу вуду и ковыряет чем-то острым. Илья думает, что он сошел с ума. В голове рисуется картина, чем Петя сейчас занят, и это кажется таким реалистичным, что Илья не может в это не поверить. Жизнь и моральное спокойствие летит в тартарары, когда Илья перестает спать. Потому что во снах преследует Петя. Там они вместе спят, и Илью охватывают не черные лапища тревоги, а нежные ладони Пети. Периодически Илья находит в себе силы поговорить с мамой. На кухне они пьют теплый чай и едят какое-то печенье, Илье, если честно, все равно. Еда потеряла вкус. И жизнь тоже. — Зачем любовь коснулась нас? — снова спрашивает Илья, сдаваясь. Хочется получить хоть какой-нибудь ответ и подогнать его под сложившуюся ситуацию. — Зачем я плачу в первый раз? Зачем хочу его сейчас, мам? — В жизни редко так случается, Илья, чтобы раз и навсегда. Чтобы быть верными друг другу всю жизнь и умереть в один день. — Но вы с папой… — Мы с папой — другой случай, — говорит мама, поглаживая тыльную сторону ладони. — Вы с Петей… Соперники. Вам противопоказано было даже общаться. Его имя из уст мамы вылетает и врезается в сердце. Петя. Четыре буквы. И столько пролитых слез. — Мы расстались… — Илье это слово кажется вульгарным и неподходящим. — Мы разошлись не из-за соперничества, мам. Он сказал, что не может так больше… жить на таком расстоянии. Не может больше мучиться, думая, сколько осталось до следующей встречи. Он сказал, что больше не может. Тяжелая голова падает в ладони. Кошки разорвали сердце в клочья, а душа сгорела. Без Пети не хочется. Без Пети просто, блять, не получается. — Мам, я люблю его, — вырывается из Ильи с осколками сердца. Мама плачет тоже, поглаживая сына по голове. — Лучше так сдохнуть, чем никого никогда не любить. На эти слова она лишь кивает, крепко обнимая Илью. Ему обязательно станет легче. Ни сейчас, ни завтра. Станет, но позже, когда в душе не останется места и сил на всю боль. Когда любовь утихнет. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Вспоминать о времени, проведенном рядом с Петей, это горько-сладкое чувство. Места на теле, где Петя касался, жгут. Может, Петя тоже помнит? Петя тоже скучает? Петя тоже без Ильи ничего не может? Петя жалеет о своем выборе? Петя же тоже ждет звонка? Илья надеется, что на Гран-при станет легче. Он тренируется почти до изнеможения, пока отец за шкирку не вытащит со льда. Прошло столько времени, а он все еще злой, как Цербер. Через пару дней он поедет на соревнования и атмосфера сменится. Мысли будут другие, голова будет забита другим. Все же еще может наладиться. Нельзя на себе ставить крест. Может быть соревнования вылечат душу. Очередные надежды с треском ломаются. Голову охватывает паника, руки перестают слушаться, будто их сковали цепями. Язык тоже не слушается. Буквы не складываются в слова, слова в предложения. Мир рухнул и не оставил надежды на восстановление. Все старания забыть обнуляются, когда Илья встречает Петю на арене. Воспаленный мозг не может обработать картину, которую Илья видит перед собой. Глаза не фокусируются, тело парализовано. Илья встречает его абсолютно случайно, у Пети глаза приобретают тот же блеск, как и раньше, а губы складываются в мягкую улыбку. Илья чувствует, как жизнь идет прахом. В голове за секунды пролетают различные исходы событий. Столько же вопросов. Петя идет ближе, стремительно сокращая расстояние между ними. Он выглядит крайней счастливым. Илья чувствует, что сердце стучит где-то в глотке. В ушах звуки смешиваются в один неразборчивый, неприятный. Давит на мозг. Петя до режущей боли так близко. Илье рукой подать до него. — Илья… — на выдохе говорит Петя. Держит паузу, за спиной сжимая руки в кулак. Ему так же страшно. — Если ты не собираешься сказать, что пожалел, застрели меня здесь же, — говорит Илья, неосознанно отходя назад. Петя молчит. Стыдливо прячет глаза в полу, мысом обуви ковыряет паркет под ногами. В горле ком, который не дает сказать нужных слов. — Прости, — шепотом говорит Петя, не поднимая глаз. Илья молчит, потому что слова не лезут в голову. Если Вселенная просто решила поиздеваться в очередной раз, то он готов уйти прямо сейчас, оставив Петю здесь одного. У него больше нет сил. На боль, которая разрывает душу. На любовь, которая, как оказалось, в конечном итоге приносит только боль. — Приходи ко мне. Пожалуйста, — говорит Петя. И наконец-то смотрит в глаза. Илья наконец-то лицезреет перед собой то, о чем вздыхал несколько месяцев. Внутри каша из органов и чувств, потому что Илье не полегчало. Он думал, что увидев Петю снова, наступит облегчение, думал, что услышав его голос, страх отступит сам собой. Илья идет к нему в номер после полуночи и падает в горячие объятия, что-то невнятно бормоча. Он дрожит, словно у него температура, и пальцами хватается за края Петиной футболки. Хоть бы в этот раз не исчез. Хоть бы в этот раз не оставил один на один со своими демонами. Хоть бы в этот раз Петя остался рядом навсегда. Они обнимаются в полумраке прихожей в номере и молчат. Позже. Абсолютно всë подождет, пока Илья может его коснуться. Снова почувствовать привычное тепло. Петя руками гуляет по спине и невесомо, почти не чувствуется, целует Илью в макушку. Но тот чувствует все. — Я без тебя не могу, — шепчет Петя. — Я лучше тебя никого не встречал, сильнее тебя никого не любил, — рвано говорит Петя, пытаясь унять все эмоции, которые грозятся вылезти наружу. Он тоже скучал. Петя без него тоже ничего не может. Петя пожалел о своем выборе. Петя хотел позвонить, но звонок сбрасывал до того, как прозвучит первый гудок. — Я без тебя тоже. Мне без тебя теперь только сдохнуть. Петя за подбородок приподнимает голову Ильи и криво улыбается. Глаза предательски чешутся из-за слез. Душа трещит по швам из-за разлуки. Из-за обиды, что так глупо поступил. Илья целует его первым, потому что больше не в силах терпеть. У Пети губы все еще такие же мягкие и теплые. Поцелуй получается со вкусом соли и горечи. У Ильи в ушах звенит и руки трясутся, как у героинового наркомана в предвкушении дозы. Малинин себя ощущает рядом с Петей так же. Петя целует-кусает, горячо выдыхая между поцелуями в шею, говоря о том, как скучал. Илья улыбается и говорит, что знает. Он чувствовал. Он не сомневался. Илья сползает по стенке и тащит Петю за собой, устраиваясь на полу. Гуменник укладывает его голову на свои колени и перебирает мягкие, пшеничные волосы. Они такие же, как и раньше. Они пахнут так же, как и раньше. — Я дам тебе мой угасающий век вместе с открытыми ранами. Илья думает, что Петя снова цитирует какого-то классика Золотого века. Но Петя цитирует себя. Вываливает все, что накопилось на душе. Они так и сидят на полу в номере, периодически меняясь местами. Волосы у Пети стали еще длиннее, еще красивее. Илья их любит сильнее всего на свете. Петя не врал, когда говорил, что Илью никогда не забудет. Ни сегодня, ни завтра. Навечно высечено на сердце изящным почерком “Илья”. Теперь он никуда не уйдет. Быть порознь — самая большая ошибка. Они друг без друга никуда. Петя его так сильно, как никого и никогда.