Love It If We Made It

      Электронный циферблат показывал шесть пятнадцать утра. Быть готовой к новому дню — не вариант, потому что мы до самой ночи тусили в баре с новыми «друзьями». Сушняк разрывал рот, башку сдавливало так, будто кто-то решил проверить мою черепушку на прочность. Срочно нужно было наполнить водой стакан и осушить его за пару глотков.       Что вообще вчера было? Помню, что Макс вписалась в какую-то тусовку фотографов с её курсов (на которые, между прочим, заработала я). Потом звонок, приглашение в бар в паре кварталов от нашей съёмной квартиры — отметить день рождения какого-то парня. Кажется, Марти. Но сейчас я не готова поклясться даже своей тачкой.       Одним стаканом воды тут не отлечиться — но хотя бы перестанет сушить. Может быть, понадобится ещё два таких захода с питьём, но верю, что станет легче. Как и наша жизнь в Сиэтле. Кое-что начало приходить в норму после побега из Орегона. В автосервисе, где я перебивалась, завела знакомства, сулившие новое место работы. Мы думали, как нам выжить и удержаться на плаву, потому что денег всегда не хватало. На прошлой неделе я два дня подряд разбиралась с ванной, которая не хотела сливать воду, поэтому принимать водные процедуры мы ездили к предкам Макс.       Я примеряла разные роли — но в каждой оставалась той же Хлоей Прайс: раздражительной, уставшей, иногда чокнутой и до одури безрассудной. И остудить мой пыл могла только она.       Может быть, вы читали в утренних газетах или видели эфиры новостей с кричащей пометкой «СРОЧНО» известие о том, что целый город был почти стёрт с лица Земли? Так вот, мы были одними из тех, кто спас свою жизнь. Кто-то скажет: «Чертовски круто избежать смерти и начать с чистого листа». А я скажу: эта яма была настолько глубокой, что до сих пор хочется выть. Уоррен, 15 октября 2013, 10:32: Йоу, Макс, всё здесь паршиво. Еле как разгребли «Двух Китов» и ещё парочку зданий вокруг. Ты как? — Чёрт, — телефон Макс улетел на диван в гостиной её дома. Сиэтл встретил нас дождливо, но впервые за пять дней вылезло солнце, которое так и норовило осветить своим присутствием тёмную комнату. — Хлоя, ты спишь? — до второго этажа донёсся её крик. Вероятно, дело попахивало дерьмом. — Пять сек, — я перекатилась с кровати, натянула на себя какие-то штаны, которые мне вручила Ванесса Колфилд, и полетела на первый этаж по ступенькам. — Святое дерьмо, Макс!       Взгляд сразу приклеился к моей Макс — она сидела на диване, съёжившись в комок. Я взяла телефон, и внутри всё оборвалось. Этот ужас, который мы пережили, останется с нами навсегда. Той самой ношей, которую придётся волочить до конца. Мне хватило пары мгновений, чтобы всё понять, прижать Макс к себе и гладить её по спине. Я рядом. Мы связаны. Она не должна быть одна.       Графин с водой опустошился. Я заметила валявшееся на полу полотенце, испачканное чем-то синим. На ночь глядя я попросила Макс покрасить мне волосы, потому что корни отросли, а это сильно бесило. Пришлось идти в ванную, чтобы закинуть это дело в стирку, но в раковине я узрела мои волосы. Нельзя давать пьяному человеку доступ к ножницам.       Отражение в зеркале приветствовало и вовсе не заряжало безумной жаждой жизни, но я помнила про то, что давно задолжала Макс поездку на нашем ржавом корытце. Пикап, казалось, доживал свои последние деньки, но продолжал оставаться почти что последним кусочком Аркадии в моей жизни, не считая самой Колфилд, которую уже пора было будить и заставлять лицезреть этот день вместе со мной. Которую уже, между прочим, пора было будить. — Макс Колфилд, если ты не встанешь через минуту, то будь готова к моей заднице, которая не побоится плюхнуться на тебя.       Ещё один пустой стакан приземлился уже в раковину, а я направилась в спальню, чтобы заставить Макс проснуться. Она лежала на кровати, укрывшись одеялом с головой. Просыпаться она не любила так же сильно, как и засыпать в полном одиночестве. Когда я приходила с работы, то часто заставала её на диване в гостиной. Потёртый дермантин, который моя единственная и неповторимая Веснушка пыталась спрятать под слоями покрывал и разных декоративных подушек, всё равно выдавал свой возраст. — Я не шучу. Если тебе не хватит тридцати секунд, то моя задница встретится с твоим лицом. — Я встаю, Хлоя…       Пытаясь взять себя в руки и не плюхнуться рядом с ней, накрывая одеялом, я села на конец кровати и ждала, пока Макс откроет глаза, но все попытки проснуться были тщетны. Ладонь коснулась мягкой щеки и застыла, подпитываясь теплом и нежностью. Мы никогда не были настолько близки, хоть и пережили вместе множество разных моментов. И сейчас, когда мы жили друг для друга, я поняла, что раньше не замечала, сколько веснушек у неё на лице, как часто она морщит нос и зевает, прикрывая рот ладошкой.       Макс всегда вставала от первого будильника, но если эту чёртова система подъёмов сбивалась, то можно было вызывать эвакуатор, чтобы поднять её хрупкое тельце. Иногда, когда Макс засыпала на диване, я переносила её на руках в нашу кровать. В такие моменты она обхватывала мою шею своей рукой, становясь ближе ко мне. Моё сердце готовилось к остановке, потому что голова переставала думать о чём-то важном. Единственным правильным приоритетом всегда была она.       Моя задротская Макс, которая всегда таскала с собой камеру и блокнот. Которая мило хихикала. Которая по ночам вздрагивала от любого кошмара.       Макс-мать-её-Колфилд, изменившая ход времени ради меня.Сделала всё, чтобы я жила. Приняла то самое решение, из-за которого кому-то не суждено было выжить. И я знала: это моя Макс, и я не могла перестать любить её.       Дав пару минут на проснуться, я направилась в кухню, чтобы посмотреть, чем можно было поживиться с утра и не ходить, издавая звуки воя кита. — Доброе утро, — вошедши, лениво потянувшись, Макс потёрла глаза и посмотрела на пустой стакан. Ухмыльнулась, всё ещё пытаясь проснуться. — Ты сегодня на опохмелительном настроении? — Оно не было бы таким, если бы я не играла в этот грёбаный пьяный понг. Хорошо, что машину вела ты. — Доллар в банку сквернословов, — она ткнула меня в бок, взывая к совести. — Если я каждый раз буду кидать туда доллар, мы либо останемся без еды, либо все запасы из этой самой банки пойдут на ту же самую еду, Максимус, — я бросила взгляд на оголившееся плечо такой манящей Макс. Она и понятия не имела, как до усрачки я ценила моменты, когда мы могли побыть дома хоть на немного. Когда я могла подойти к ней и почувствовать родной запах. — Мне сегодня дали выходной, и у меня уже созрел план того, чем мы можем заняться сегодня. — Посмотреть «Бегущего по лезвию» и сделать попкорн? — Колфилд наполнила мой стакан водой и отпила из него. — Хлоя, мы делаем это каждые выходные. Меняется только фильм. — Не говори так, будто мы ничего другого не делаем, засранка.       Иногда ловлю себя на мысли, что всё это спокойствие какое-то расслабляющее. Думать бы раньше не могла, что мы с Макс окажемся в той жизни, о которой мечтали с того момента, когда были детьми. Хотели стать взрослыми и не спать всю ночь, поедая попкорн и слушая музыку на полную громкость. Думали - будем ходить в один универ и снимать квартиру, тусить на концертах и фоткать всё подряд, а на Рождество соберёмся домой, чтобы отпраздновать в кругу родных.       Но реальность имела на нас другие планы и жестоко обошлась с каждой из нас.       Я уже достаточно настрадалась, видя в каждом своём сне маму и сотни других людей, оказавшихся мертвецами. Сполна винила себя в том, что я жива, а другие гниют под землёй. Но время шло, и нам нужно было жить дальше - даже если мне казалось, что это чушь собачья.       Побитый жизнью телефон лежал на диване. Там, собственно, где я вчера его и бросила. Время близилось к восьми утра. Макс недоверчиво следила за мной, прекрасно зная, что сейчас выкину что-то вроде: «Эй, Максимус, я решила набить татуировку», «Хиппи-жопам пора оттянуться и отправиться на другой конец города на еле живой машине, чтобы пофоткать белок». Но я подготовила кое-что другое. — Если ты хочешь испытать на прочность наше ржавое корытце и рвануть в Сан-Франциско, то советую тебе переодеться и быть готовой, потому что твои шмотки уже запиханы в сумку, а слова «нет» я в принципе не знаю. — Хлоя... — Макс не так часто стояла с открытым ртом, но сейчас был именно этот момент. Её волосы, сбившиеся в колтуны после крепкого сна, кричали о неготовности ехать куда-либо прямо сейчас. — Но я же даже… А мои съёмки? У меня завтра назначено несколько встреч. И мне нужно закончить обработку снимков. — Расслабь булки. Я всё порешала. Герои твоего портфолио согласились на перенос, а с заказами я тоже разобралась. — подойдя к Макс со спины, я притянула её к себе. Такая маленькая и хрупкая Веснушка. Моя новая и единственно верная жизнь. — Я была бы рада, если бы у нас всё получилось. — Ты ужасна, Хлоя Прайс. — тонкие и длинные пальцы переплелись с моими. Дыхание стало ровным, а вся она расслабилась, сильнее прижимаясь к моему телу. Я готова была улететь в космос. — В этом вся я.       В тот день мы едва пересекли Портленд, когда у машины пробило шину. Мы ловили попутки, упрашивали водителей отбуксировать нас до ближайшей стоянки, потому что сами доехать не могли. Телефоны сели, а в карманах не хватало денег на полноценный ремонт тачки. Еле как мы добрались до сервиса и прождали там три часа. Найти свободный мотель не удалось, а провести ночь нам довелось прямо в старом пикапе. Я проклинала тот день за то, что всё пошло через одно место, а Макс продолжала крепко держать мою руку и целовать ночью в машине под шум дождя. И тогда я поняла, за что мне стоит ценить эту жизнь.

***

Лейкпорт, 2026 год.

      Кто бы мог подумать, что с той поездки пройдёт почти девять лет? И она останется одним из немногих по-настоящему беззаботных пятен в нашей истории. Потому что жизнь, конечно, не умела течь легко и просто. Она всегда была той ещё сукой. — Может быть, ты, наконец, вырубишь этот грёбаный будильник? — подушка прилетела прямо в спящую Колфилд, которая уже минуты три не могла проснуться, чтобы выключить эту дьявольскую машину для пыток. — Ты всё так же не умеешь просыпаться.       В ту же секунду звук прекратился, а подушка вернулась в мою сторону. Теперь уже мне пришлось уклоняться от атак той, чей покой я так любезно решила нарушить.       Утро мы встретили в домике на съём, который арендовали специально для поездки в Лейкпорт. Год назад Drugstore Makeup взорвали здесь сцену, и это я, конечно, не в прямом смысле. Публика ловила кайф от нашей энергии, и мы решили повторить выступление ровно через год. Только теперь Лейкпорт не вызывал у меня страха. Потому что я знала: со мной здесь будет Макс.       Нити судьбы переплелись так, что мы вновь обрели друг друга, только теперь стали взрослее и умнее. За дни, что я провела в Каледоне в прошлом году, когда мне ещё раз понадобилась помощь Макс, я решила: больше никогда её не потеряю. Вычеркнуть её из своей жизни, отправив то идиотское письмо, было огромной ошибкой. Но, чёрт возьми, нужной. Потому что мы сделали это. Это не просто "проглотить обиду" - это поговорить и осознать, что мы обе задыхались от недосказанностей и грусти. — Мы не проспали? — Колфилд бормотала неразборчиво, прямо в подушку, поэтому слова долетели до меня спустя пару мгновений. Не дождавшись, пока я соберусь с мыслями, она повернула голову в мою сторону и распахнула глаза. Волосы лезли прямо в лицо, но улыбки шире я никогда не видела. — Прости, что не выключила вовремя. — Насрать, — в эту секунду меня не так сильно беспокоил ранний подъём. Гораздо важнее было прижать Макс ближе, уложить руки на её талию, вдохнуть аромат её волос и полежать так пару минут, чтобы зарядиться энергией. — Лежала бы так с тобой хоть целый день. — Я ощущаю ваниль повсюду, Хлоя.       Веснушка прижалась к шее и дотронулась до кожи своими губами. Чуть влажноватые, они оставили влажный след, из-за чего на участке тела стало прохладнее. Затем поднялась чуть выше, к линии челюсти, и поцеловала где-то там, мазанув губами. Любила дразнить по утрам, пытаясь поваляться чуть дольше обычного.       Так мы делали по юности. Просыпались в очередном дешёвом мотеле, каждый день был расписан под завязку, и возможность быть друг для друга была роскошью. Но сейчас не имело значеня, где мы и что нас ждёт. Пережив расставание, сотни километров, разделявших нас, - две души сумели найти обратный путь, встретившись вновь. — Ты хотела сегодня навестить всех, — напомнила я. — Могу найти в своём плотном графике пару минут на то, чтобы защищать тебя от похотливых взглядов окружающих. — я знала, что за эти слова могу получить укус в шею или чего хуже, но Макс спокойно взглянула на меня, а затем провела ногтём по моему животу, вызывая мурашки. — Мне казалось, мы не должны применять запрещённые приёмы. — Не в этом случае, Мисс-Я-Слишком-Занята. Ты та ещё зазнайка, Хлоя. — Скажи чесно: ты мотала время, чтобы дразнить меня раз пять, как ты делала раньше? Или больше, чем просто пять?       Получив тычок пальцем в бок, я решила, что пора заканчивать наши шуточки и начать жить этот день.       Домик был ничегосебешечный. Конечно, не отель "Карлтон", в который я когда-нибудь поселюсь с Макс в течение отпуска, но всё же. Или мне стоит немного урезать аппетиты. Мама названивала на мобильник со вчерашнего дня, а мы рухнули в кровать, даже не глядя на часы, потому что поездка вымотала всех.       Макс не верила, что Джойс могла быть жива, но мы, хвала хот-догам, были в сознании. В момент, когда зубная щётка пыталась счистить остатки сна с зубов, я отвечала на смс-ки и высылала фотки нашего съёмного дома. И на каждое фото мама ставила реакцию. Когда-нибудь я удушусь этими сердечками и скажу ей, что у меня передоз любви, но в какой-то степени внутри себя я ликовала от успехов, совершаемых каждый день. Ещё год назад я дала Аманде слово, что мы с Drugstore Makeup приедем покорять сцену каледонского бара, и тогда я не врала. А Макс была и рада повидаться с теми, кто скрашивал её пребывание здесь в прошлом.       С первого этажа доносились божественные ароматы. В какой-то степени всё вернулось на круги своя: Макс снова занимала основную часть моей жизни. Готовила, была рядом и постоянно шутила. Но эта часть той девчушки каждый день по-новому открывалась мне, будто лет десять назад всё было совсем иначе.       В телефонной книжке номер Колфилд был выведен жирными буквами. И я думала: вот встретимся — и будем молчать, сидя напротив. Вот комната, четыре стены, а между нами перегородка, как в тюрьме. Две телефонные трубки, из которых доносится только молчание. Каждый ждёт, что кто-то начнёт разговор, но мы обе знали: у провода два конца, и там кто-то ждёт ответа.       Пришла пора повзрослеть окончательно и взять, наконец, эту проклятую трубку, чтобы отпустить обиды. Не представляю, как бы мы сейчас жили, зная, что нам было, что сказать друг другу, что мы обе до невозможности скучали и хотели вернуться по первому же сообщению.       Макс Колфилд была чаем, а я - самым кислым из всех лимонадов. Кажется, когда смешиваешь эти два напитка, получается полная хрень, от которой глаза готовы выпасть из орбит, но на деле выходило очень неплохо, что-то тропическое и манящее. Всё то, о чём мы просили взамен - любить друг друга, проходя вместе через каждую фазу. Не осуждать и не бросать, не обвинять и сбегать, а слушать и слышать. Быть рядом, как были с самого детства. — Яичница у меня до сих пор выходит паршиво, но я знаю, что Джойс готовит лучше всех, — Макс раскладывала по тарелкам свежие глазуньи. Крепкий кофе уже стоял на столе, а она уже кивком головы приглашала присоединиться к завтраку. — Мои кулинарные изыски закончились на тех синнабонах, которые тогда превратились в угольки. — Оу, Макс! Это же тогда, когда мы решили повторить их после оригинальных булок? Брось, — стул жалобно скрипнул под моим весом. Кусок деревяшки, оформленный в предмет мебели, придвинулся к столу. — Потом с тобой приготовим новые. Я позвоню маме по видео, и она скажет, как нормально включить духовку. — У нас по планам: зайти в "Кусачую Черепаху" и поговорить с Амандой, выгрузить мерч и разложить его по размерам, а потом пойти к Мозесу на чашку горячего шоколада. — Макс поставила тарелку на стол и принялась читать ежедневник, что-то помечая и подчёркивая. На полях блокнота я заметила бабочек и завитки. Всё же она оставалась такой же организованной, какой была всегда. — Похоже, даже у менеджеров бывают менеджеры. Мисс Колфилд нуждается в прибавке к зарплате? — красная кружка с надписью "Орегон" с бряком приземлилась, а на лице запестрила улыбка. — Или достаточно того, что моя мордашка освещает тебе каждый день? — Зазнайки остаются без помощи, — Макс подняла на меня глаза. — А порядочные люди получают её в ответ на любовь.       День был потрясным, и это я про всю "дурацкую" рутину, которая какое-то время назад была для меня пыткой. Разбор оборудования за бутылкой пива сулил отличное продолжение дня, чего не стоит говорить об Аманде, которую мы припахали к помощи. Сначала она наигранно отказалась, но потом принялась за помощь, не устояв перед чарами обольщения. Не думала, что смогу теперь выстраивать нормальные отношения со всеми вокруг, но Макс ещё давно доказала, что это возможно.       Горячий шоколад, приготовленный с помощью чайника-убийцы Мозеса, всегда был одним из самых вкусных. Понятно, почему хиппи постоянно сбегала к нему в кабинет и засиживалась там вечерами. А этот опупенный огромный телескоп просто бомба! Я сказала Макс, что мы когда-нибудь прикупим дом и на заднем дворе поставим точно такую же огромную штуку. Буду созваниваться с Мозесом по видео и обсуждать изменения каждой пылинки в небе, смотреть на его новые анимешные фигурки и балдеть от 3Д-принтера, который он постоянно модифицирует. Каждый учёный мог спать спокойно, потому что эти точные цифры никуда не убегут от этого паренька.        Ночь обещала быть бессонной, ведь мы хорошенько выбились из графика. Ежедневник был изрисован восклицателными знаками и сдвигами в расписании, но всё удержать под контролем не удавалось. Вернувшись в дом, я принялась за разбор мерча. В багажнике пикапа стояло несколько коробок с толстовками и футболками, где-то лежали свёрнутые плакаты. Всякие безделушки по типу кружек, брелоков и солнцезащитных очков, светящихся палок и прочей херни.       Как же хотелось закурить. Откопав зажигалку из общего барахла, колёсики чиркнули, и появился небольшой огонёк, поджёгший табак и бумагу. — Пепельца! — бросила проходившая мимо Макс, намереваясь забрать коробку. — Да. Ты, кстати, как раз их и несёшь, поэтому аккуратнее.       Минута отдыха вернула меня к мыслям о том, как хорошо идёт наша жизнь. Колфилд сделала себе имя эксперта в фотографии, время от времени принимала участие в качестве спикера на конференциях и прочей официальной штуковине. Иногда вела лекции в университетах и проводила платные курсы для тех, кто точно так же, как и она, был зациклен на фотках. Опыт в преподавании помог обрести то, к чему, возможно, сама она и стремилась долгие годы.       Мы зарабатывали деньги и не жили на последние гроши, создавали воспоминания и радуемся каждому дню. Мы сумели потеряться дважды, но нашли путь обратно. И сейчас было важным больше никогда не загубить то, что стало сокровенным.       Пиратский дух манил на приключения, и мы снова продолжили путешествовать и кататься по тем местам, которые приносили только пользу. Это было не из-за нужды заработать, а из-за желания жить. Идти рука об руку и не бояться упасть, потому что рядом был тот, кто поймает тебя, если ты вдруг оступишься. Если сигареты и настраивают меня на размышления, то теперь только на такие: быть вместе - это не про привычку или удобство. Это про заботу и искренность, про возможность радоваться успехам и делить их с любимым человеком. Это про стремление расти. Любить и получать эту любовь.       Сигарета истлела в пальцах, потому что большую часть времени затяжки пропадали с раздумьями. Нужно было возвращаться к работе, а то мы шли к прямой бессоннице. Я полезла в салон пикапа, чтобы забрать с заднего сиденья несколько пакетов, как почувствовала тычки в бока.       От неожиданности всё барахло, которое я уже успела взять в руки, выпало на землю, а голова ударилась о потолок машины. Трещало знатно, но сразу после звонкого бряка я услышала голос Макс. — Хлоя, прости! — Господи, Макс! Ты сейчас получишь! — после этого я развернулась и попыталась догнать уже удиравшую от меня задницу. Мы бегали вокруг тачки, но в один момент я всё же смогла схватить её за руку и прижать к себе. — Попалась! — Эй, эй, прости! Хватит! — мои пальцы нащупали чувствительные точки на теле Колфилд, отчего та начала хохотать и извиваться. — Я хотела вспомнить, как мы хотели поехать в Сан-Франциско, и предложить повторить. — Чёрта с два я решусь на такое, Макс! — потирая место ушиба, слышу твой звонкий смех. Как же мне хорошо с тобой. Господь, если ты там сидишь на облаках, спаси нас от всего. — Помнишь же, как мы заглохли в Портленде? И целую ночь спали в машине. И ещё кое-чем занимались. — Перестань!       Ты самый удивительный человек в этой вселенной, Макс Колфилд. Я думала, что способность поворачивать время вспять может изменить тебя, но за все эти годы ты не растеряла свою природу. Осталась такой же, какой я тебя полюбила. И буду любить всегда, даже если нам снова придётся спасти этот грёбаный мир. Я буду рада, если у нас получится быть счастливыми.