Единственный омега-роза во вселенной

Все те несоответствия, которые он невольно замечал при их прошлых встречах, сейчас разом всплыли в памяти, и Цюэ Цю больше не мог их игнорировать. Но даже когда догадка в его сердце становилась всё яснее и определеннее, он всё ещё не мог поверить, что это правда, и тем более не знал, как теперь смотреть на Ю Бувэя. Если этот человек с пылающим взглядом, называющий себя рыцарем, и есть настоящий Ю Бувэй, то кем был тот, кто несколько раз противостоял ему и стал причиной разлуки с Морфом? Неужели один и тот же человек, всего лишь скрывая лицо под маской, мог обладать настолько разными характерами? В этот миг Цюэ Цю не мог сдержать желания выкрикнуть это прозвище прямо в лицо Ю Бувэю. Но он также прекрасно понимал: если сейчас вывести всё на чистую воду, между ними не останется пути к отступлению. «Так может, сделать вид, что ничего не было?» — спросил себя Цюэ Цю. Над этим вопросом он раздумывал недолго, практически в то же мгновение найдя ответ: он не сможет. Догадавшись об истинной личности Ю Бувэя и вспомнив слова Бай Тяньсина о том, что тот совершил, даже если он промолчит сейчас, рано или поздно правда откроется. Неужели стоило ждать до тех пор, чтобы потом спрашивать его, зачем он так поступил? Обычно решительный Цюэ Цю, столкнувшись с такой проблемой, на мгновение оказался перед трудным выбором между откровенностью и уклонением, колеблясь на распутье. Один неверный шаг, и последствия могли быть катастрофическими. Ю Бувэй всё так же улыбался, слегка прищурив глаза. Его взгляд оставался чистым и прозрачным, но улыбка вовсе не достигала глаз. В его зрачках мелькнул свет. В этот миг, зная, что Цюэ Цю, возможно, уже догадался о его истинной личности, он не отводил взгляда, встретившись с золотистыми глазами. Возможно, он видел, что омега стоит перед трудным выбором, а возможно, ему было всё равно. Ю Бувэй, можно сказать, молчаливо согласился с догадками в его сердце, не пытаясь особенно сопротивляться или опровергать. Никто из них не высказывал вслух ту личность или правду о некоторых событиях, но, казалось, оба всё понимали без слов. — Не смотри на моё прошлое. — Ю Бувэй протянул правую руку, обмотанную бинтами. На этот раз молодой человек не уклонился, позволив широкой ладони накрыть его глаза. — Я встретил тебя слишком поздно, поэтому моё прошлое некрасиво. Лёгкий запах лекарств и крови смешались, постепенно достигая носа Цюэ Цю сквозь ладонь Ю Бувэя. Он впервые ощутил запах, исходящий от альфы-сокола, но это был не феромон, а следы, оставленные после того, как тот, сражаясь изо всех сил за его честь, был изранен. Голос Ю Бувэя не был низким и бархатистым, как у Морфа. Он больше походил на голос полного сил молодого человека. Даже произнося такие горькие слова, в них не слышалось и тени упрёка. Но чем более открытым и непосредственным казался этот Ю Бувэй, тем труднее Цюэ Цю было связать его с тем причудливым и мрачным человеком из своих воспоминаний. Как они могли быть одним человеком? Цюэ Цю никак не мог этого понять. Размышляя, он невольно моргнул. Длинные густые ресницы скользнули по ладони Ю Бувэя, вызвав лёгкое щекотание, словно он погладил тёплое, мягкое существо. — Только не плачь. — Хотя он ничего не видел, Цюэ Цю слышал его голос, в котором слышалась улыбка. — Мне правда не больно. Хотя за прошлое я не могу поручиться, но в будущем, даже если мне будет очень больно, я больше не причиню тебе вреда. — Но ты причинил боль многим невинным… — Цюэ Цю открыл рот, но не знал, как продолжить. Он подумал, что, наверное, не имеет права судить Ю Бувэя. — Я не нашёл способа изменить этот мир, — ответил Ю Бувэй. — Просто кто-то сказал мне, что, возможно, таким образом я смогу найти проблеск надежды. Он помолчал, потом пожал плечами и беззаботно усмехнулся: — Или можешь не думать обо мне слишком возвышенно, считай меня преступником без всяких моральных принципов, готовым на всё ради денег. Тогда, может, ты не будешь слишком разочарован. Цюэ Цю, конечно, не поверил его последним словам: — Этот мир действительно ужасен, но не настолько, чтобы не оставалось никакой надежды. Если у тебя была к нему хоть капля веры, ты не стал бы выплёскивать свою боль, причиняя вред невинным. У Цюэ Цю было много суровых слов, которыми он мог упрекнуть Ю Бувэя. Будь тот действительно тем, о ком он думал, какие бы слова он ни сказал, альфе оставалось бы лишь молча терпеть, не имея права возразить. Но сколько он ни думал, он выдал только эту фразу и больше не мог сказать ничего обиднее. «Как бы там ни было», — подумал омега, — «как бы там ни было, принц не может свысока упрекать рыцаря, рисковавшего за него жизнью». Даже если принц не знал, сколько крови — возможно, виновных, а возможно, невинных — пролил его рыцарь втайне. Услышав эти слова, Ю Бувэй тихо рассмеялся. В его тоне, казалось, промелькнуло презрение — но не только оно, там было и множество других, ещё более невыразимых и скрытых чувств. — Я ненавижу эту Империю. Но если бы у него был выбор, он бы также хотел спасти её. — Но героем буду не я, а ты. — Ю Бувэй медленно убрал руку. Когда ничто больше не загораживало обзор, Цюэ Цю без удивления встретился с ним взглядом. — Неужели у меня хватит на это духу? — Если захочешь — сможешь. — Даже зная, что о его тайной личности уже догадались, Ю Бувэй по-прежнему безоговорочно верил в него. — Ты — принц. В мире сказок принцы рождены творить чудеса. Если ты не сможешь стать спасителем и искупить этот грязный, прогнивший мир, то не сможет никто. Черные радужки встретились с золотыми. Их разделяло небольшое расстояние, и в глазах обоих мерцал невыразимый свет. Они молчали, никто не произносил ни слова. Тишина стояла такая же безмолвная, как космос. Из них двоих первым отвёл взгляд Цюэ Цю. — Спаситель… Его голос был очень-очень тихим, таким тихим, что, едва сорвавшись с губ, мог развеяться. Цюэ Цю никогда не знал, что Ю Бувэй так на него смотрит. И никогда не знал, что он сам — спаситель. Услышав из его уст это слово, он невольно задумался: так вот зачем, или, вернее, почему он оказался в этом мире? Чтобы даровать искупление тем, кто никогда его не получал. Чтобы заставить расцвести розы там, где их никогда не видели. Его мысли вдруг пришли в смятение. В одно мгновение всё смешалось, словно нитка жемчужного ожерелья внезапно лопнула, и круглые жемчужины рассыпались по полу, раскатившись кто куда. Мысли Цюэ Цю в это мгновение были подобны этим рассыпавшимся и скачущим жемчужинам: то переносились на «Алибиз», пропитанный культом генетического уровня; то в нищий, убогий район Доцао; то к сценам, которые он увидел, впервые попав в военную академию Тёмной планеты. Сквозь пелену воспоминаний он словно вновь видел врождённое влечение и жажду окружающих к омегам, их трепетное отношение к нему самому и собачьи ошейники на шеях альф. Все альфы были скованы этим унизительным приспособлением, лишавшим их любых физиологических удовольствий и радостей. Их принудительно воспитывали, отсекая импульсивную сторону характера, превращая в образцовых военных. Цюэ Цю видел, каким яростным был Бай Тяньсин в тот день и как он, обливаясь кровавыми слезами, рассказывал о жалкой участи омег, бывших когда-то рабами. Он видел и болезненное преклонение альф и бет перед омегами; и ненависть омег к альфам и бетам; и привилегии, которыми обладали аристократы; и генетические болезни, обрекавшие на мучительную смерть после приступа... Эти прозрачные, чистые, словно солнце, золотые глаза Цюэ Цю, подобно бесстрастной, беспристрастной кинокамере, беспристрастно фиксировали всё, что он увидел, попав в этот мир — генетические болезни, подобные неизлечимому недугу; взаимное противостояние альф, бет и омег; взаимную дискриминацию между людьми с разных планет; главенство генетического уровня во всём; монополию аристократии на подавляющую часть общественных ресурсов; зергов, затаившихся у границ Империи... В это мгновение в сознании молодого человека одно за другим всплывали многочисленные изображения. Они, словно бесчисленные фрагменты мозаики, летели к нему и в итоге сложились в уродливую картину того мира, в котором он находился. Но помимо всего этого, Цюэ Цю ясно видел и множество сокрытых под этой неприглядной оболочкой драгоценных крупиц доброты, которые, словно звёзды на небе, сияли ярким светом, становясь самым ценным сокровищем, обретённым им в этом мире. В самом-самом начале он был просто цветком золотистой канарейки, много лет в одиночестве совершенствовавшимся в глубине лесов, в горах Земли. Он нежился в ласковых утренних лучах, вечернем ветерке, летних ливнях и зимних снежинках. Он ничем не отличался от других цветов и трав, всегда одиноко и тихо укоренённый на клочке земли под ногами, изо дня в день прорастая, пуская побеги, обрастая листвой, увядая и возвращаясь к корням. Цикл повторялся, жизнь бесконечно продолжалась. Будучи розой, Цюэ Цю не знал, что такое друзья, что такое симпатия, и даже не знал, что такое радость и гнев. Все эти эмоции, присущие людям, он обрёл, лишь попав в этот мир. Поэтому, как и говорил сам Цюэ Цю, этот мир был ужасен, но не до крайней степени. Под толщей мрака и отчаяния всё же таились тонкие нити света и надежды. Он вспоминал всё, хорошее и плохое, что довелось пережить ему за эти дни, вспоминал людей, которых встретил, и его мысли скользили по знакомым лицам. Впервые он всерьёз задумался, не должен ли он что-то сделать? Может быть, он действительно мог стать тем спасителем, о котором говорил Ю Бувэй, и принести единственное спасение и надежду тем, кто был погружён в страдания и отчаяние. Может быть, он действительно мог что-то изменить. Цюэ Цю пробыл в комнате Ю Бувэя очень долго. Никто не знал, о чём именно они говорили в ту ночь.

* * *

После завершения этапа преследования четыре участника, вышедшие в полуфинал, были: из верхней половины — Джереми, альфа-белая лошадь уровня A, студент Первой имперской военной академии, а также Цюэ Цю, омега уровня S, студент Военной академии планеты Сыку; из нижней половины — Феликс, альфа-фламинго уровня S, студент Первой имперской военной академии, и Дикс, альфа-чёрный волк уровня A, Военной академии планеты Хэйяо. В этих межзвёздных соревнованиях участвовало более ста тысяч человек, а заявленных на индивидуальный турнир — десять тысяч. Столь ошеломляющее число участников после более чем месяца напряжённого и долгого графика соревнований сократилось всего до четырёх. Это наглядно демонстрировало, сколь ожесточённой и беспощадной была борьба в этом турнире. Четыре участника, пройдя через многочисленные испытания и одолев всех соперников, наконец добрались до двух финальных боёв. Им предстояло совместно сражаться за единственный трон победителя в этих грандиозных межзвёздных соревнованиях. Каждый из них метил в чемпионы. В шапке канала межзвёздных соревнований по очереди демонстрировались личные данные этих четырёх участников. На драгоценных рекламных местах щедро размещали нарезки их лучших моментов. Однако самыми просматриваемыми и популярными, безусловно, были нарезки с Цюэ Цю, омегой, раз за разом творящим чудеса. Феликс, как его самый сильный соперник, в первом полуфинале без труда устранил участника из своей же команды, Джереми, уверенно выйдя в финал. Альфа-фламинго, как и Цюэ Цю, являлся главным фаворитом на победу. После матча толпа репортёров обступила его с расспросами: — Вы уверены в своей победе? — Конечно, я пришёл на межзвёздные соревнования только ради звания чемпиона. Не будь у меня такой уверенности, вы бы меня здесь не увидели. — Как участник, первым вышедший в финал, что бы вы хотели сказать двоим участникам предстоящего второго полуфинала? — Хмф, кто бы в итоге ни победил, я смогу так же легко выиграть в финале, как выиграл в этом матче. Отвечая на вопросы журналистов, Феликс чувствовал себя как рыба в воде и даже наслаждался таким вниманием прессы. Перед камерами он держался самоуверенно и широко улыбался. Когда его спросили, не было ли в этом матче сговора с товарищем по команде и нарушения духа соперничества, Феликс, глядя в объектив, вскинул бровь, и его улыбка наполнилась злобной насмешкой. — Мы просто применили тактику, которую в такой ситуации использует любая команда. Я сам по себе сильнее Джереми. Есть ли какие-то сомнения в результате этого матча? Если да, то, думаю, вам стоит спросить сначала того омегу из военной академии Тёмной планеты. В конце концов, он тоже прошёл дальше благодаря своему товарищу по команде~

* * *

Ань Вэйжань выключил видео с повтором матча Феликса и бесстрастным тоном произнёс: — На этом, пожалуй, хватит. В этом матче нечего разбирать. Типичная тактика «пожертвовать одним ради сохранения другого». Интересно, что же на самом деле думает в душе тот альфа, которым пожертвовали? Не успели эти слова сойти с его уст, как все в комнате уставились на замотанного бинтами Ю Бувэя и Цюэ Цю, крайне недовольные явным намёком Феликса. Фиго первым подал голос: — Если бы в таком матче участвовали я и Цюцю, я бы от всего сердца отправил его в финал. Остальные тоже наперебой закивали. В этой команде чаще всего звучала фраза, что они от всего сердца готовы отдать всё, включая собственную славу, ради Цюэ Цю, а не так, как в Первой имперской военной академии, где у них всё было построено на силе, а слабые даже дышать не имели права. — С точки зрения интересов академии, такое решение вполне объяснимо. В конце концов, в ситуации, когда нужно выбирать одного из двух, конечно, сохраняют того, кто сильнее на бумаге, чтобы он вошёл в финал в максимально лёгком состоянии и с минимальными затратами. Как и сказал сам Феликс — встречать противника, будучи самому отдохнувшим. Ань Вэйжань посмотрел на Цюэ Цю, выражение его лица было несколько серьёзным: — Ты… Цюэ Цю догадывался, что тот хотел сказать, и, желая избавить товарищей от лишних переживаний, поспешно перебил его: — Не волнуйтесь, инструктор, я в порядке. Сказав это, он машинально коснулся блокирующей феромоны наклейки на затылке. В прошлый раз он пользовался этой штукой, когда они с Морфом, загримировавшись под парочку бет, торговали успокаивающими средствами на чёрном рынке. Не успел он оглянуться, как столько всего уже произошло. И во многих этих событиях Морфа не было. При мысли об этом на душе у Цюэ Цю стало как-то неспокойно. Ань Вэйжань не стал допытываться насчёт течки, сменив тему: — Справишься в полуфинале? Цюэ Цю взглянул на Ю Бувэя, поджал губы и твёрдо ответил: — Конечно. Потому что в этом матче я тоже буду отдыхать и ждать. Я выйду в финал быстрее, чем Феликс, а затем одержу над ним победу и завоюю титул чемпиона. Цюэ Цю не хвастался. В полуфинале, в бою с Диксом, альфой-чёрным волком уровня А, Цюэ Цю одержал победу с молниеносной скоростью. Зрители на месте только-только начали ликовать по случаю начала матча, ещё толком не успев выкрикнуть «Цюэ Цю, побеждай!», как в мгновение ока матч закончился. На арене воцарилась краткая тишина. Э-э… Уже всё? Зрители на месте переглядывались в замешательстве. Зрители в прямом эфире решили, что у них зависло видео. Да и сверхоптический мозг, который только-только объявил о начале матча и тут же должен был объявлять о его завершении, едва не сгорел от таких действий Цюэ Цю. Мгновение спустя у каждого зрителя, следящего за сражением, вырвались невероятные, исступлённые крики радости. Они визжали, кричали, ликовали и бурлили от восторга, восхищаясь чудом, сотворённым омегой. А на традиционной послематчевой пресс-конференции Цюэ Цю, который обычно не жаловал отвечать, на этот раз, вопреки ожиданиям, задержался перед вопросами журналистов. Глядя в микрофон и камеру, он произнёс лишь одну короткую фразу, которой, однако, оказалось достаточно, чтобы взорвать всю звёздную сеть. — Финал? Нет, скорее, это моё личное показательное выступление. Взгляд молодого человека был острым и холодным, и когда он взглянул в камеру, у многих перехватило дыхание. Даже сквозь экран отчётливо ощущалась эта неудержимая, всесокрушающая решимость. В финале остались лишь Цюэ Цю и Феликс. Решающая битва за честь вот-вот должна была начаться. К этому моменту почти не осталось людей, не знающих Цюэ Цю. Его имя гремело по всей галактике. Вся Империя узнала об этом омеге с боевого факультета военной академии Тёмной планеты, земли изгнанников. У него были исключительно редкие гены боевого омеги уровня S, поражающая воображение внешность и сила, позволявшая ему смотреть на всех свысока. Все эти факторы, несомненно, сделали его самым популярным участником соревнований. Его известность уже могла соперничать с известностью прославившегося ещё в юности на всю галактику имперского генерала Дуань Чэньсэня. Всего месяц назад он был никому не известным бракованным омегой на отрезанной от мира Тёмной планете. Один очень известный спортивный комментатор посвятил Цюэ Цю пространный обзор, в котором упомянул, что его нынешние достижения — не небоскрёб, выросший на пустом месте. Ещё в те времена, когда омега не был известен, он заложил прочный фундамент. А затем он выигрывал матч за матчем, шаг за шагом пробивая себе путь наверх, пока не оказался на самой вершине, приковывая к себе восхищённые взоры тысяч. [Особые гены уровня S — не главная причина, по которой Цюэ Цю получил такую поддержку. Возможно, это могло бы стать причиной всеобщего внимания к любому другому альфе, бете или даже омеге с таким же уровнем, но это никак не является причиной внимания к Цюэ Цю. Надо помнить, что до того, как его генетический уровень был раскрыт, его высмеивали за то, что он бракованный омега-целитель. Пришло время и нам задуматься, стоит ли продолжать оценивать всё исключительно по генетическому уровню?] [Если Цюэ Цю завоевал любовь такого множества людей; если он смог заставить прирождённых воинов-альф искренне восхищаться им; заставить бет, не склонных заводить кумиров, превозносить его; заставить омег, отвергающих насилие и бои, видеть в нём пример для подражания — то это лишь благодаря его личной харизме, и ничему иному.] [И эта харизма, на мой взгляд, заключается далеко не в том, что он «высококлассный красавец, выбранный организаторами для раскрутки в качестве звезды», или в особых боевых генах уровня S. В большей степени — это проявленные им в бою сила, намного превосходящая силу соперников; качества, намного превосходящие качества соперников; боевой дух, намного превосходящий боевой дух соперников; и, наконец, твёрдость воли, намного превосходящая твёрдость воли соперников. Когда он достиг таких вершин, которых не достигло подавляющее большинство альф, бет или омег, нам не следует больше ограничивать кого-либо рамками пола.] [Цюэ Цю — прирождённый омега боевого факультета, прирождённый художник боевого искусства. У него достаточно мужества, чтобы изменить и даже перекроить эту Империю.] После того как эти слова были опубликованы известным имперским комментатором, всего за несколько минут количество запросов по всей звёздной сети достигло нескольких сотен тысяч. А со временем, в конечном итоге, за один день пост прочитали и посмотрели миллиарды раз. Популярность была настолько высока, что даже организаторы соревнований поместили его в топ лучших статей на официальном канале. Люди, восхищаясь невероятной популярностью Цюэ Цю, также устроили несколько масштабных дискуссий по поводу тезисов, выдвинутых в этом обзоре. Многие зрители, которые раньше насмехались над обладателями низких генетических уровней, один за другим выходили в сеть, чтобы принести извинения. Они признавали, что их прежний взгляд на вещи был слишком однобоким. И в реальной жизни, и в таком развлечении, как межзвёздные соревнования, они слишком зацикливались на генетическом уровне, упуская из виду многое другое, и тем самым не уважали не только тех участников, которые выкладывались по полной, но и самих себя. Что касалось тех взглядов, над которыми на начальном этапе смеялись почти все — «Будучи омегой, вместо целительного факультета он выбрал боевой», «Омега, участвующий в индивидуальном турнире — разве это не смешно?», — то по мере продвижения соревнований и роста популярности Цюэ Цю уже никто не решался ставить под сомнение, может ли омега выбирать боевой факультет и соревноваться наравне с альфами и бетами. Эти нестройные голоса, наконец, были разбиты в пух и прах силой Цюэ Цю. Если кто-то ещё и решался высказывать сомнения, омеги кидали им нарезку боёв с участием Цюэ Цю, сопровождая фразой: «Вот когда сможешь сделать нечто подобное, тогда и приходи читать нотации». В этот момент оппонент обычно замолкал и, поджав хвост, постыдно отключался от сети. Взрывная популярность Цюэ Цю привлекла к нему не только огромное количество поклонников, но и в какой-то мере изменила некоторые укоренившиеся представления жителей Империи. И поэтому в финале он увидел ослепительное, невероятно красивое золотое море. Море, принадлежащее только ему одному.