Глава 126: План «Расцвет»
17 апреля 2026 г., 20:13
Комната для приёмов была не очень большой. Ю Бувэй и Цюэ Цю сидели друг напротив друга. Свет с потолка делился на две части, большая из которых падала на чистую, светлую кожу омеги. Сквозь его густые ресницы под глазами залегла маленькая тень, отчего его и без того миниатюрное личико казалось ещё более утончённым и милым.
Это было совсем не похоже на того неприкосновенного председателя Объединённого комитета омег, каким он был наяву. Могучая аура исчезла без следа, оставив лишь тихую, безмятежную красоту.
Словно заворожённый, Ю Бувэй закрыл глаза и медленно приблизился к нему.
Чем ближе он подходил, тем сильнее билось его сердце.
«Тук-тук-тук» — казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.
Вместо губ он собирался поцеловать омегу в щёку, но в последний миг всё же остановился.
Ю Бувэй застыл в этой позе и долго не двигался.
Спустя много времени он медленно открыл глаза. Никогда в жизни он не был так близко и не всматривался так пристально в лицо Цюэ Цю.
Они были так близко, что даже тяжёлое дыхание Ю Бувэя заставляло длинные, густые ресницы омеги слегка трепетать, словно ветви деревьев, колышущиеся на ветру.
Ему нужно было приблизиться ещё хотя бы на сантиметр, чтобы поцеловать того человека, которого он прятал глубоко в своём сердце и так и не осмелился признаться в любви.
Но в конце концов Ю Бувэй сдержался и медленно вернулся на своё место.
Та сторона, где он сидел, была довольно тёмной и резко контрастировала с ярко освещённой стороной Цюэ Цю.
«Ладно», — подумал Ю Бувэй, глядя на молодого человека.
С самого начала им было не по пути. Даже если бы он украдкой поцеловал его сейчас, это ничего бы не значило.
Его поцелуй бы был тайным, как его любовь.
Ю Бувэй пробыл с Цюэ Цю наедине ещё час. За это время он ничего не делал, только молча смотрел на него.
Спустя час самый почитаемый во всей Империи омега-роза исчез из здания Объединённого комитета.
Через полтора часа все планеты, подвластные Империи, были приведены в состояние высшей боевой готовности и начали прочёсывать местность в поисках следов председателя.
Через пять часов генерал Дуань Чэньсэнь со своим отрядом захватил предводителя Чёрных Альф, и тот признался в жестоких убийствах десятков ни в чём не повинных омег.
В тот миг, когда на Ю Бувэя надевали электронные кандалы, на его лице не было ни тени страха или паники перед приближающимся судом.
Перед нахлынувшими репортёрами этот, по слухам, самый жестокий преступник выглядел необычайно спокойным.
Проходя сквозь сверкающие, словно звёзды, вспышки фотокамер, он думал не о приближающемся конце, а вспоминал тот самый момент, когда они с Цюэ Цю стояли плечом к плечу на церемонии открытия межзвёздных соревнований, а на них вместе сыпались фейерверки и золотой дождь.
Тогда, словно звёзды, точно так же сверкали вспышки камер, запечатлевая их общую, выстраданную славу.
Но в итоге один стал героем, обращённым к свету, а другой — преступником, погрузившимся во тьму.
Похожее начало, но совершенно разные концы.
Однако Ю Бувэй ни о чём не жалел.
Когда он согласился помочь Цюэ Цю, или ещё раньше, когда осознал, что этот омега — спаситель этого мира, он уже предвидел всё, что его ждёт, и спокойно принял своё неизбежное наказание.
За миг до того, как ступить на путь конца, Ю Бувэй поднял голову и в последний раз взглянул на ясное голубое небо Столичной планеты.
Солнце ярко сияло высоко в небе, такое же ослепительное, как и прежде. Точь-в-точь как тот человек, до которого он никогда не мог дотянуться.
* * *
Когда Цюэ Цю снова пришёл в себя, он уже был внутри института генетических исследований. Он медленно открыл глаза. Мозг, насильно погружённый в сон снотворным, ещё не до конца пришёл в себя, но он уже мог с уверенностью определить, что находится не в тех инкубаторах, о которых упоминалось ранее. Цюэ Цю сел и осмотрелся. Вокруг было не мрачно и страшно, как описывал Дун Куй, а, наоборот, довольно уютно. Обстановка напоминала спальню избалованного омеги. Пока он размышлял, дверь с кодовым замком открылась, и вошёл улыбчивый черноволосый омега. — Ты — мой почётный гость, поэтому обращение к тебе, естественно, отличается от обращения к тем подопытным. Хотя Цюэ Цю находился на чужой территории, он и не думал показывать слабость, холодно парировав: — Они не подопытные. Они, как я и ты, омеги. Живые люди. Лю Чанмин неторопливо произнёс: — Снаружи, возможно, да. Но здесь все они — лишь пронумерованные подопытные, ожидающие своего часа. Видя, что этот человек неисправим, Цюэ Цю холодно фыркнул и не стал больше тратить слов. Но Лю Чанмина это ничуть не смутило. Он сел на диван напротив и с улыбкой сказал: — Я давно ждал возможности вот так, лицом к лицу, пообщаться с тобой. С самого твоего прибытия в военную академию Тёмной планеты я знал, что мы обязательно встретимся. — Вот как? А вот я, к сожалению, ни капельки этого не ждал. — Твой характер так же уникален, как и твои гены. Это невольно притягивает, хочется изучить тебя поближе, — сказал Лю Чанмин. — Другие подопытные, попадая сюда, не смели разговаривать со мной в таком тоне. Все они, обливаясь слезами, умоляли меня отпустить их и выглядели такими жалкими. То, что, несомненно, было преступлением, в устах этого черноволосого омеги звучало как забавная история, рассказываемая с такой лёгкостью. От этого у Цюэ Цю сжались кулаки. Лю Чанмин продолжал говорить, словно в одиночестве, и ничуть не смущался: — Я относился к ним очень хорошо. Когда разговаривал с ними, всегда использовал очень мягкий тон. Но, к сожалению, они всё равно ужасно боялись меня, не хотели сближаться и даже отказывались разговаривать со мной. Он выглядел даже несколько сожалеющим: — В особенности Дун Куй. Я дал ему такое почётное положение, дал ему более совершенные гены, но он, даже не подумав, предал меня и так привязался к тебе. Это просто непостижимо. Цюэ Цю холодно произнёс: — Извращенец никогда не считает себя извращенцем. Прямо как ты. — Извращенец? — Лю Чанмин словно услышал забавное словцо и не только не рассердился, а напротив, рассмеялся. — Меня ещё никогда так не называли. Забавно. Обычно все зовут меня директором. — Хватит пустых разговоров. Я уже здесь. Делай что хочешь, зачем тратить время? — Видимо, Дун Куй рассказал тебе всё без утайки, — улыбнулся Лю Чанмин. — Ну что ж, тогда начнём. Он поднялся, отряхнул несуществующую пыль с одежды и, словно внезапно вспомнив что-то, указал на шею Цюэ Цю. — Кстати, дружеское предупреждение: не пытайся сопротивляться. Штука у тебя на шее отслеживает твои ментальные колебания в каждый момент времени. Как только проявится агрессивный настрой, у привязанного к терминалу Дун Куя мгновенно наступит смерть мозга~ Взгляд Цюэ Цю замер. Он инстинктивно опустил глаза и увидел у себя на шее тонкий серебристый ошейник. Внешне в нём не было ничего примечательного, но эта безделушка могла запросто решать судьбу Дун Куя. Цюэ Цю резко вскинул голову и впился взглядом в собеседника. В ответ он получил лишь спокойную улыбку Лю Чанмина. — Не смотри на меня так. Рассердишься ещё сильнее, того гляди и терминал запустится~ И тогда «бах»! Голова Дун Куя, раскроется, как цветочек. Кулаки сжимались всё туже, а в глазах полыхало пламя ненависти, но, взвесив всё, Цюэ Цю был вынужден взять себя в руки. Он медленно разжал пальцы, и спустя мгновение его эмоции снова пришли в равновесие. Он пристально посмотрел на Лю Чанмина и твёрдым, холодным тоном произнёс: — Раз я выбрал этот путь, я готов ко всему. Лю Чанмин восхищённо вздохнул: — Вот это действительно омега с характером. Он привёл Цюэ Цю в свою личную лабораторию. Рядом никого не было, даже его самый доверенный помощник Бринт остался охранять снаружи. Лю Чанмин надел стерильные перчатки, слегка приподнял операционный стол и жестом предложил лечь. Цюэ Цю лёг на спину и, открыв глаза, был ослеплён ярким светом лампы прямо над головой. От резкости на глазах выступили физиологические слёзы. Он инстинктивно моргнул, и только успел привыкнуть, как вдруг в правой руке почувствовал тонкий, острый укол. Цюэ Цю повернул голову и увидел, как золотистая кровь, похожая на растёртые в пыль звёзды, капля за каплей перетекает из его тела в шприц. Лю Чанмин приподнял бровь, слегка удивлённый. — Твоя кровь — золотая. Но тут же, вспомнив, что перед ним находился вовсе не человек, а тот самый святой, прекрасный золотой куст роз, он быстро успокоился. Он искренне восхитился: — Красиво. Кажется, будто моя игла проколола ночное небо и вытягивает золотые звёзды прямо в шприц. Цюэ Цю снова отвернулся и безучастно уставился на слепящий свет над головой. Лю Чанмин набрал полный шприц крови, затем вытащил иглу из кожи омеги и протёр место укола ваткой, смоченной спиртом. Белоснежная кожа от тщательного протирания слегка покраснела, став похожей на красный цветок сливы, что едва виднелся из-под снега. — Ты — самый красивый омега, которого я когда-либо видел. В искреннем восхищении уголки губ Лю Чанмина изогнулись в мечтательной улыбке. Цюэ Цю ответил лишь одним холодным словом: — Извращенец. Лю Чанмин пожал плечами, не став ни подтверждать, ни опровергать это заявление. Он повернулся, поместил взятый образец в анализатор генов и, в ожидании результатов анализа крови, снова завёл разговор с Цюэ Цю. — Хотя это наше первое по-настоящему осмысленное общение, на самом деле я уже многое о тебе знаю. Лю Чанмин улыбнулся: — Например, я знаю, что Дун Куй смог благополучно выжить после генетического эксперимента и повысить свой уровень не благодаря успеху эксперимента, а благодаря твоей помощи. Я также знаю, что твои феромоны... или, вернее, аромат твоих цветов способен успокоить феромонный бунт, устроенный альфами и омегами. И даже созданные тобой успокаивающие средства могут эффективно сдерживать вспышки генетических болезней. Но мне нужно кое-что подтвердить окончательно. Цюэ Цю сел на операционном столе, уже догадываясь, что тот собирается делать. Он холодно усмехнулся: — Ты и так уже знаешь ответ, зачем лишний раз суетиться? Лю Чанмин возразил: — Наука требует точности. Без многократных экспериментов и проверок кто поручится, что некое вещество в твоём организме, способное помочь в успешном проведении эксперимента по генному слиянию, это не просто совпадение? Сказав это, он усмехнулся: — Разумеется, я надеюсь, что это не совпадение. Глядя на Цюэ Цю, он вдруг сказал что-то совершенно неожиданное: — В конце концов, ты — последняя надежда на спасение этой Империи. Цюэ Цю не мог понять, что за игру вёл этот человек, и потому промолчал. То ли у Лю Чанмина больше не было тем для разговора, то ли считал, что всё нужное уже сказано, но он тоже замолчал. В лаборатории внезапно воцарилась тишина. Они оба молчали, слышались лишь едва уловимые звуки работающих приборов. Только когда прозвучал сигнал «динь», оповещающий о завершении анализа крови, Лю Чанмин сделал следующее движение. Он уже собрался встать, чтобы посмотреть результат, но его внезапно окликнул стоящий позади Цюэ Цю. Лю Чанмин замер на мгновение, обернулся и, нацепив на лицо мягкую, подобающую улыбку, спросил: — Что случилось, мой дорогой маленький омега? Цюэ Цю почувствовал лишь приступ тошноты, его чуть не вырвало — то ли из-за того, что у него только что взяли кровь, то ли из-за слов Лю Чанмина. Подавляя тошноту, он сказал: — Ты так много обо мне знаешь, а я о тебе, кажется, не знаю ничего. Думаю, это как-то несправедливо. Лю Чанмин повернулся, остановился перед ним и терпеливо осведомился: — Ну и что же ты хочешь узнать? Кроме вопросов, на которые я не могу ответить, на все остальные я тебе с удовольствием отвечу. Цюэ Цю сразу перешёл к делу: — Что такое план «Расцвет»? — Слишком прямо, смени пока вопрос, ладно? Цюэ Цю молчал, не отрываясь глядя на Лю Чанмина. — Ладно, ладно, с тобой не соскучишься. — Перед таким упрямым взглядом черноволосый омега сдался, и в его тоне даже послышалась какая-то непонятная нежность, от которой Цюэ Цю пробрала дрожь. — Эту тему не объяснить одним махом. Хм... дай подумать, с чего бы начать... Лю Чанмин, казалось, действительно серьёзно размышлял, и лишь спустя некоторое время ответил: — Должно быть, Дун Куй рассказал тебе, что мы с герцогом всё это время были партнёрами. Или, скажем так, он финансирует все проекты института, а я работаю на него. Конечная цель этих генетических экспериментов, по сути, и есть конечная цель плана «Расцвет». Но это лишь первый шаг. А как известно, первый шаг — самый важный и трудный. Если удастся его сделать, значит, все последующие будут намного проще. Если первый шаг не преодолеть, то и продолжать будет невозможно. — Значит, вы сейчас преодолели первый этап? — спросил Цюэ Цю. — М-м... как бы сказать... Если через некоторое время анализ твоего образца крови покажет, что ты действительно обладаешь способностью помогать омегам совершенствовать растительные гены и что твои гены идентичны растительным, тогда, считай, первый шаг сделан. — Герцог хочет получить эту Империю. Ему нужны более эффективные средства контроля, причём такие, которые все альфы и беты Империи приняли бы добровольно. Что может быть лучше, чем генетическая болезнь в качестве отправной точки? Лю Чанмин усмехнулся: — Мы все знаем, что генетическая болезнь вызвана галактическим излучением. А растения и омеги-целители обладают, относительно говоря, способностью вмешиваться в её развитие и излечивать. К тому же омеги-целители сравнительно менее подвержены заражению. — Путём многочисленных сравнений мы обнаружили, что гены растений и гены омег-целителей очень похожи, но у растений есть один ген, которого у омег-целителей нет. Именно этот ген позволил растениям выжить во время той радиации, из-за чего они не только не пострадали, но и даже противостояли ей. Я называю его «RDRG», то есть ген, связанный с защитой от радиации. — Если бы альфы и беты, у которых легко развивается генетическая болезнь, тоже обладали RDRG, то, возможно, генетической болезни больше бы не существовало. К сожалению, альфы с животными генами и беты с генами обычных людей не то что принять RDRG не могут, их гены вообще кардинально отличаются от растительных. Услышав это, Цюэ Цю, кажется, уже понял, что такое этот так называемый план «Расцвет», и понял, какова была цель генетических экспериментов над Дун Куем. Он слушал, как Лю Чанмин продолжает. — Но ничего страшного. Хотя гены альф и бет отличаются от растительных, растения и омеги-целители имеют схожие гены. А омеги-целители, в свою очередь, имеют схожие гены с альфами и бетами. Как связующее звено между ними, омеги-целители, естественно, играют важную роль. — Сначала мы проэкспериментируем на омегах, встраивая им RDRG из растительных генов. Затем извлечём относительно стабильный RDRG, уже адаптированный омегами, и встроим его в гены альф и бет. В конечном счёте мы добьёмся того, чтобы альфы и беты, как и растения, больше не будут подвергаться воздействию генетического излучения. — Усовершенствованные гены будут передаваться из поколения в поколение, и через некоторое время генетическая болезнь будет полностью искоренена. Это и есть план «Расцвет», позволяющий жизни расцвести. Всё, что описывал Лю Чанмин, казалось таким прекрасным, но Цюэ Цю слишком хорошо знал одержимых выгодой аристократов, как Жаклин. Неужели он стал бы заморачиваться и делать столько только ради блага всех жителей Империи? Видя сомнение в его глазах, Лю Чанмин улыбнулся и сказал: — План «Расцвет» — единственный способ полностью искоренить генетическую болезнь. А герцог, овладевший этой технологией, станет спасителем всей Империи. Когда за надеждой стоит высокая цена, тот, кто продаёт эту надежду, естественно, сорвёт огромный куш. Автору есть что сказать: Воробушек закончил свою роль.
