Ноктюрн для двоих»

Вот история о том, как тишина и музыка помогают найти друг друга. --- Ноктюрн для двоих В общежитии ITZY никогда не бывало тихо. Даже глубокой ночью, когда все наконец замолкали, где-то обязательно гудел холодильник, тикали часы на кухне или Юна бормотала во сне что-то про еду. Но сегодня Рюджин казалось, что тишина давит на уши. Она лежала на спине, уставившись в потолок, и слушала, как за стеной еле слышно играет музыка. Йеджи опять не спала. Рюджин знала этот звук. Не конкретную мелодию, а сам факт — шорох наушников, приглушенный бит, который улавливал только ее обостренный слух, потому что она уже час не могла уснуть и прислушивалась к каждому шороху. Она перевернулась на бок и уставилась в стену, за которой была комната Йеджи. Рыжая всегда была такой собранной, такой идеальной. На сцене — хищница, огонь. А по ночам, оказывается, просто не могла заснуть и слушала музыку. Рюджин вдруг остро захотелось узнать, что именно она слушает. О чем думает, глядя в тот же самый потолок? Их дуэт был странным. Напряжение между ними чувствовали все: фанаты, Череён, даже вечно витающая в облаках Лиа. Но никто не решался спросить прямо. Рюджин и сама не могла объяснить, почему взгляд Йеджи, брошенный на нее через зеркало в танцевальном зале, заставлял сердце биться быстрее, а в груди разливался жар. Почему на мимолетных касаниях во время отработки движений у нее перехватывало дыхание. Музыка за стеной стихла. Рюджин выдохнула, сама не заметив, что задержала дыхание. Она уже решила, что Йеджи наконец уснула, как вдруг услышала другой звук — тихий, но отчетливый. Шаги. Дверь в её комнату бесшумно приоткрылась. В темном проеме возник силуэт. Рюджин замерла, притворяясь спящей, но сквозь ресницы увидела, как Йеджи, в длинной футболке и с растрепанными волосами, крадучись, вошла внутрь. Сердце пропустило удар. Йеджи подошла к её кровати и замерла. Рюджин чувствовала её взгляд на себе — теплый, изучающий. Тишина звенела. А потом Йеджи сделала то, чего Рюджин никак не ожидала. Она осторожно, стараясь не разбудить, поправила сползшее с её плеча одеяло, укрывая её плотнее. Кончики пальцев Йеджи едва коснулись её плеча. Мимолетное, почти невесомое прикосновение, от которого по коже Рюджин побежали тысячи мурашек. — Спи, — прошептала Йеджи еле слышно. Голос её был мягким, совсем не таким, как днем. Рюджин не выдержала. Она открыла глаза. В полумраке комнаты их взгляды встретились. Йеджи застыла, пойманная с поличным. На её лице отразился испуг, смешанный с чем-то ещё — с нежностью, которую она так тщательно скрывала днем. — Ты чего? — хрипло спросила Рюджин. Йеджи отдернула руку, будто обожглась. Сделала шаг назад, к двери. — Музыка мешала спать? — Рюджин приподнялась на локте, не давая ей сбежать. — Я слышала. У тебя всегда играет музыка по ночам. Йеджи молчала, кусая губу. В темноте её глаза блестели. — Не мешала, — наконец ответила она. — Просто… не спится. — И поэтому ты решила укрыть меня? — в голосе Рюджин проскользнули смешливые нотки, но сердце колотилось где-то в горле. Йеджи переступила с ноги на ногу, словно маленькая девочка, которую застали за чем-то запретным. — Ты раскрываешься во сне. Замерзнешь. Это было так неожиданно и так по-домашнему тепло, что у Рюджин защипало в глазах. Вечно холодная, надменная Хван Йеджи, лидер, который никогда не показывает слабости, приходит по ночам проверять, не замерзла ли она. — Йеджи, — позвала Рюджин, и её имя прозвучало как признание. Она села на кровати, похлопав рукой рядом с собой. — Не стой в дверях. Простынешь. Йеджи колебалась лишь секунду. А потом сделала то, чего хотела, наверное, уже очень давно. Она подошла и села на край кровати Рюджин. Тонкий матрас прогнулся под её весом, и Рюджин вдруг стало тесно в собственной комнате от её близости. — Что ты слушаешь? — спросила Рюджин, кивая в сторону стены. Йеджи пожала плечами, пряча взгляд. — Разное. То, что успокаивает. — А что тебя беспокоит? Йеджи подняла на неё глаза. В них плескалась целая вселенная — усталость, одиночество и что-то такое, от чего у Рюджин перехватило дыхание. Что-то, адресованное лично ей. — Ты, — выдохнула Йеджи. Воздух между ними наэлектризовался. Рюджин смотрела на неё и не верила. Неужели это та самая Йеджи, которая вечно делает замечания на репетициях? Которая держит дистанцию со всеми, даже с ней, особенно с ней? — Я? — переспросила Рюджин, боясь спугнуть этот момент. Йеджи кивнула. Прядь волос упала ей на лицо, и Рюджин не удержалась — убрала её за ухо. Её пальцы задержались на щеке Йеджи, гладя скулу. Кожа под её пальцами была горячей. — Ты не даешь мне спать, Шин Рюджин, — прошептала Йеджи, прикрывая глаза. — Твои улыбки, твой голос. То, как ты смотришь на меня. — Как я смотрю на тебя? — спросила Рюджин, чувствуя, как внутри всё сжимается от надежды. Йеджи открыла глаза и посмотрела на неё в упор. Взгляд её был прямым и бесстрашным, как всегда, но сейчас в нём не было вызова — только честность. — Так, будто я единственный человек на земле. Рюджин улыбнулась — той самой улыбкой, от которой, как оказалось, у Йеджи перехватывало дыхание. — Потому что так и есть, — просто сказала она. — Для меня. Это прозвучало так естественно, что Рюджин сама удивилась своей смелости. Но слова уже были сказаны, и назад дороги нет. Йеджи смотрела на неё во все глаза, и в них медленно разгорался свет. Тот самый, который Рюджин видела на сцене, когда Йеджи ловила кураж. Только сейчас он был направлен на неё. — Рюджин… — Тсс. Рюджин приложила палец к её губам, заставляя замолчать. А затем, медленно, давая ей возможность отстраниться, если она этого не хочет, наклонилась и поцеловала её вместо всех слов, которые они не сказали друг другу за эти месяцы. Поцелуй был мягким, неуверенным, пробным. Губы Йеджи пахли мятой и ночной прохладой. На секунду она замерла, а потом ответила — робко, но так искренне, что у Рюджин закружилась голова. Когда они оторвались друг от друга, в комнате стало светлее. Или это просто в глазах у обеих стояли слезы счастья. — Оставайся, — прошептала Рюджин, касаясь лбом лба Йеджи. — А если кто-то увидит? — Пусть видят. — Рюджин усмехнулась. — Но если хочешь, я сделаю вид, что ты просто пришла укрыть меня одеялом. Йеджи тихо рассмеялась — её смех был похож на перезвон колокольчиков. — Дурочка. Она легла рядом, уткнувшись носом в плечо Рюджин. Та обняла её, притягивая ближе, и накрыла их обоих одеялом. За стеной больше не играла музыка. Наверное, плеер Йеджи выключился сам, или просто он был больше не нужен. В комнате было тихо, но эта тишина больше не давила. Она была полной, тёплой, живой. Потому что теперь в ней было двое. Рюджин поцеловала Йеджи в макушку и закрыла глаза. — Спи, — прошептала она, возвращая ей её же слово. И Йеджи наконец уснула. Спокойно, без музыки, чувствуя, как ровно бьется сердце Рюджин под её щекой. Так, как не спала уже очень давно. *Спустя полчаса* Рюджин проснулась от того, что затекло плечо. И от того, что в комнате было подозрительно светло. Она моргнула, прогоняя сон, и первое, что увидела — рыжую макушку у себя под подбородком. Йеджи спала, свернувшись калачиком, и её дыхание ровно щекотало ключицу Рюджин. Одеяло сползло, открывая бледное плечо. Реальность накрыла Рюджин тёплой волной. Это был не сон. Она улыбнулась и, стараясь не разбудить Йеджи, осторожно натянула одеяло повыше, укрывая её. Вчерашний вечер всплывал в памяти обрывками: прикосновения, шёпот, поцелуй. Сердце снова забилось быстрее. В коридоре послышались шаги. Рюджин замерла. Шаги приближались к двери. — Девочки, завтрак! — раздался бодрый голос Лии, и ручка двери дрогнула. Рюджин среагировала мгновенно. Она села на кровати, заслоняя собой спящую Йеджи, и замахала руками, когда голова Лии просунулась в дверь. — Тсс! — зашипела она, прикладывая палец к губам. Лиа замерла на пороге, переводя взгляд с растрепанной Рюджин на рыжий силуэт под одеялом. Её глаза медленно расширились. — Ой, — выдохнула она. — Я... эм... Чана опять приснилась? — глупо пошутила она, пятясь обратно. Рюджин закатила глаза, но улыбнулась. — Лиа, закрой дверь. Лиа послушно захлопнула дверь, но через секунду просунула голову снова: — Я ничего не видела! Ну, то есть видела, но я никому! Завтрак на столе! — и скрылась, на этот раз окончательно. Рюджин выдохнула и перевела взгляд на Йеджи. Та уже не спала. Она лежала, приоткрыв один глаз, и смотрела на Рюджин с выражением легкой паники. — Лиа? — одними губами спросила Йеджи. Рюджин кивнула, не в силах сдержать улыбку. Йеджи простонала и зарылась лицом в подушку. — Это катастрофа. Она же всем расскажет. — Не расскажет, — Рюджин погладила её по спине. — Лиа умеет хранить секреты. Иногда. Йеджи приподнялась на локте. Её волосы смешно торчали в разные стороны, глаза ещё слипались ото сна, но она смотрела на Рюджин с такой нежностью, что у той перехватило дыхание. — Доброе утро, — прошептала Йеджи хриплым со сна голосом. — Доброе, — ответила Рюджин и, не удержавшись, чмокнула её в кончик носа. Йеджи фыркнула и отстранилась, но в её глазах плясали смешинки. — Мне надо идти, пока остальные не проснулись. Если Череён увидит меня здесь, она устроит допрос с пристрастием. — Пусть устраивает, — Рюджин лениво потянулась. — Мы же ничего плохого не делаем. — Рюджин, — Йеджи посмотрела на неё серьёзно. — Ты понимаешь, что это всё меняет? Рюджин кивнула. Понимала. Отношения в группе — это всегда риск. Отношения между двумя участницами — риск вдвойне. Но когда Йеджи смотрела на неё вот так, все риски казались ерундой. — Я не боюсь, — твёрдо сказала Рюджин. — А ты? Йеджи отвела взгляд, кусая губу. Эту её привычку Рюджин обожала — она выдавала неуверенность, которую лидер так старательно прятала. — Я боюсь, — честно призналась Йеджи. — За нас. За группу. За то, что будет, если... — Если что? — Рюджин взяла её за руку, переплетая пальцы. — Если мы будем счастливы? Разве это преступление? Йеджи подняла на неё глаза. В них стояли слёзы. — Ты слишком хорошая, Рюджин. Слишком светлая. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня. Рюджин придвинулась ближе и обняла её, крепко-крепко. — Глупая, — прошептала она в рыжие волосы. — Ты — моё счастье. И я никому не дам тебя обидеть. Даже тебя саму. Они сидели обнявшись, пока за дверью не послышалась возня — Череён явно проснулась и теперь гонялась за Лией с криками «Что значит тебе приснилась Чана? Какая Чана?». Йеджи хихикнула, уткнувшись носом в плечо Рюджин. — Надо идти. — Иди, — Рюджин поцеловала её в висок. — Встретимся на кухне. Только, Йеджи? — М? — Не делай такое лицо, будто мы просто коллеги. Я не выдержу. Йеджи улыбнулась — той самой улыбкой, которую фанаты ловят на фанкамах и называют «улыбкой Йеджи, от которой тает лед». — Договорились. Она выскользнула из комнаты так же бесшумно, как и вошла ночью. А Рюджин ещё долго лежала, глядя в потолок, и улыбалась. --- На кухне царил хаос. Череён пытала Лию, требуя подробностей про «увиденное», Лиа прикрывалась хлопьями и делала вид, что ничего не понимает, а Юна просто сидела с чашкой кофе и наблюдала за этим цирком с философским спокойствием старшей сестры. Йеджи вошла на кухню первой. На ней была та же длинная футболка, волосы кое-как собраны в пучок, но выглядела она... другой. Расслабленной. Словно с её плеч свалился груз, который она тащила годами. — Доброе утро, — поздоровалась она, наливая себе кофе. Череён тут же забыла про Лию и уставилась на Йеджи. — Ты чего такая сияющая? — подозрительно спросила она. — Выспалась? — Ага, — просто ответила Йеджи, и в её голосе не было обычной настороженности. В этот момент на кухню вплыла Рюджин. Заспанная, в пижаме, с мятой подушкой на щеке, но с той же самой лёгкой улыбкой. Она плюхнулась на стул рядом с Йеджи и, не глядя, потянулась за её чашкой. — Дай глоток. Йеджи молча подвинула ей чашку. Рюджин отпила и вернула. Череён подавилась воздухом. Юна медленно опустила чашку на стол. Лиа спрятала лицо в ладонях. Тишина повисла в комнате, густая, как утренний туман. Рюджин перевела взгляд с одной застывшей участницы на другую, потом на Йеджи, которая с невозмутимым видом допивала кофе из той же чашки. — Что? — невинно спросила Рюджин. — Ты... она... вы... — Череён тыкала пальцем то в Рюджин, то в Йеджи, не в силах связать и двух слов. — А, это, — Рюджин зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Мы теперь пьем кофе из одной кружки. Экономия посуды. Юна расхохоталась первой — громко, заливисто, от души. — Боже, Рюджин, ты невозможна! — сквозь смех выдохнула она. Череён всё ещё хлопала глазами, пытаясь переварить информацию. Лиа осторожно выглянула из-за ладоней. Йеджи поставила чашку и посмотрела на девочек. В её взгляде не было вызова или страха — только спокойная уверенность. — Мы встречаемся, — просто сказала она. В кухне снова стало тихо. Череён открыла рот. Закрыла. Открыла снова. — Вы... с ума сошли? — выдохнула она наконец. — А если кто узнает? А если агентство? А если... — Череён, — мягко перебила её Юна. — Дай им договорить. Йеджи благодарно кивнула Юне и повернулась к Череён. — Мы знаем, на что идём. И мы справимся. Вместе. Рюджин протянула руку под столом и сжала ладонь Йеджи. Та ответила на пожатие. Череён смотрела на них, и в её глазах постепенно таяло недоверие, сменяясь чем-то другим. Чем-то очень похожим на восхищение. — Вы правда... — она замялась, подбирая слово. — Вы правда любите друг друга? Йеджи и Рюджин переглянулись. Им не нужно было слов — ответ читался в их взглядах. — Ага, — улыбнулась Рюджин. И это «ага» прозвучало убедительнее любых клятв. Лиа всхлипнула. — Ой, я сейчас расплачусь, — шмыгнула она носом. — Это так мило! Череён закатила глаза, но на её губах тоже появилась улыбка. — Ладно, — сдалась она. — Но если вы поссоритесь и это повлияет на наши танцы, я лично вас запру в танцевальном зале, пока не помиритесь. — Договорились, — рассмеялась Йеджи. Юна подняла свою чашку, будто произнося тост. — За ITZY. И за то, чтобы мы всегда были вместе. В любом составе. — В любом, — эхом отозвались все. А за окном вставало солнце, освещая маленькую кухню, где за одним столом сидели пять девушек, которые были больше, чем просто группой. Они были семьёй. А семья, как известно, принимает любые решения своих близких. Даже такие, как совместное распитие кофе из одной кружки рано утром. Конец. 🌸🕊️