Странники Миров

— Эй, ты пересыпал! — Неа, не пересыпал! — Тут сказано: две мерки! — А я и насыпал две! Или три? ОЙ! Взрыв был такой, что витражные окна вынесло напрочь, а с потолка посыпались офигевшие многоножки. Аудиторию заволокло туманом ядовитого желто-зеленого цвета, ученики, кашляя и ругаясь, ломанулись к двери.     Мол сел, фыркая и пытаясь прочихаться. Оби-Ван вяло ругался, пытаясь выкарабкаться из-под кучи обломков, в которую превратился рабочий стол. Его светлые волосы стояли дыбом, а физиономия почернела от копоти.  — Ну и бардак, — задумчиво сказал Мол, протянув руку, чтобы помочь напарнику, — а я говорил, что ты пересыпал.  Он оглушительно чихнул. Оби-Ван сел, пытаясь вытрясти из волос запутавшуюся многоножку. — Значит, три, — подытожил он, выловив многоножку и отпустив на волю, — пошли, что ли, чего в развалинах сидеть?    Разумеется, схлопотали они от наставника Джина по первое число. По десять ударов палкой на брата, да еще пришлось до самого утра чистить головастиков и бронекрысов на ингредиенты для зелий. Зато когда закончили работу, появилась возможность заглянуть в личную библиотеку наставника, на самые верхние полки, где хранились книги о Магии Миров. Благо, наставник куда-то умотал в компании коллег, оставив за старшего престарелого завхоза Шива Палпатина. Старина Палпатин был, конечно, еще тот горький пряник, но с ним всяко проще было договориться, чем с Квай-Гоном. — Чего ты топчешься? — ворчал Мол, придерживая Оби-Вана за щиколотки. — Стоять, что ли, не можешь спокойно? — Чуть повыше надо! — отозвался свыше Оби-Ван и бесцеремонно шлепнул босой подошвой по голове забрака, прямо между рогов. Мол заворчал еще злее, перемежая упреки с забористой руганью. Оби-Ван тем временем что-то явно нашел, потому что запыхтел громче, пытаясь завладеть вожделенным предметом. Кончилось все тем, что он потерял равновесие и рухнул прямо в таз с уже очищенными головастиками. Мол, не успевший увернуться, схлопотал промеж рогов увесистым томом в кожаной обложке, отделанным по углам треугольниками из тяжелого синеватого металла. Впрочем, голова у забрака была покрепче, чем у человека. Посему, почесав ушибленную черепушку и подобрав книгу, он водрузил ее на пюпитр, предназначенный для старинных больших книг, и перевернул первую страницу. — “Серые пути и ответвления”, — прочитал он, — ого, это же старая магия ситхов! — Ага, — покивал Оби-Ван, вытряхнув головастика из штанов и кое-как счистив с себя слизь заклинанием, — Квай-Гон нескоро вернется, потому я и решился. Знаешь, о чем там? — Откуда? Я о такой и слышу-то впервые, — Мол аккуратно перевернул страницу, — а ты, выходит, знаешь? Откуда? Это же курс девятый, не меньше. — Ну, я слышал про эту книгу еще когда не поступил в Академию, — сказал Оби-Ван, — дед про нее говорил. Он же в Академии учился тоже. Он рассказывал, что в этой книге говорится о том, что есть тысячи других миров, похожих на наш и совсем других. И что в ней говорится о том, как путешествовать между мирами. — Ого! — Мол с любопытством вчитался в строки. — В первой главе как раз и говорится об этом. Вот послушай: “Безгранична Сила, струящаяся сквозь миры, пронизывающая их. Ибо сама она ткет и сплетает пути, ведущие из мира в мир. И нет ни единого, сходного совершенно, но каждый из миров тех хоть на песчинку, да отличен от другого. И лишь тот, кто отважен и безрассуден, полностью и с доверием отдавшись Силе, способен преодолевать границы между мирами. Глин глау варахи але канну лахи” Оби-Ван покачнулся, ухватившись за плечо напарника. Мол, в свою очередь, судорожно вцепился в книгу.  — И что это? — Оби-Ван с опаской разжал руки. — Какого брандлака сейчас было? Они молча смотрели на чистый пол без следа тазов и емкостей с ингредиентами. Да и вообще в целом придел лаборатории выглядел теперь пустым и бесприютным на вид. — Заклинание, — прошептал Мол, потрясенно озираясь вокруг, — заклинание из книги! Похоже, мы сейчас не в своей лаборатории. — Получается, мы в другом мире? — Оби-Ван смотрел на него широко распахнутыми глазами. — И что теперь? Как обратно-то вернуться? — А ты уже обратно хочешь? — удивился Мол, снимая со стены большую кожаную суму и упихивая в неё книгу. — Я думал, если уж попали в другой мир, то стоит оглядеться. Оби-Ван захлопнул пасть  глаза его зажглись тем самым авантюрным огнем, который и привлек к нему Мола пять лет назад, когда они тринадцатилетними мальчишками поступили в Академию Магических Наук в мире Амарро.  — Ты прав, — Оби-Ван почесал задницу, все еще свербевшую от палочных ударов, — даже если влетит, то все равно оно того стоит! Пошли! Мол перекинул ремешок через плечо, прижав сумку локтем, и они потопали к выходу.     Дверь оказалась заперта, потому им пришлось немало попотеть, прежде чем удалось ее вынести вместе с проржавевшими, но еще крепкими петлями. В лицо дохнул свежий воздух, а привыкшие к сумраку глаза с легкостью разглядели пустынный двор и развалины жилого корпуса. Мертвая тишина царила вокруг, нагоняя жути.  — Ну и местечко, — поежившись, заметил Мол, — интересно, что тут произошло и почему оно покинуто? — Думаю, вот поэтому, — сказал Оби-Ван, наклоняясь, чтобы вынуть что-то из ложбины между разъехавшимися двооровыми плитами, — это какое же должно быть существо… Мол взял у него коготь, который и в самом деле весьма впечатлял размерами. От загнутого острого конца до основания с остатками высохшей плоти в нем было почти две ладони.  — Неплохой трофей, — заметил он, разглядывая коготь, — надеюсь, его хозяин не сидит где-то поблизости в засаде. Словно в ответ на его речи из-за основной башни комплекса раздался оглушительный рев, заставив обоих парней вздрогнуть. Мол и Оби-Ван переглянулись и поспешили обратно к лаборатории. С трудом задвинули дверь так, чтобы снаружи открыть ее было невозможно, и плюхнулись прямо на пол под слабым светом, который давали люминесцентные грибы. — Читай это заклинание снова, — прошептал Оби-Ван, прижав руки к каменному полу, подрагивающему от тяжести шагов возможного владельца когтя. Мол вытащил книгу и наклонился, всматриваясь в текст. Страшный удар в дверь заставил его подскочить на месте. — Читай! — прошипел Оби-Ван, вскакивая и направляя поток Силы на дверь, чтобы удержать ее под напором чудовища. Мол принялся читать, положив одну руку на щиколотку напарника, а второй придерживая книгу. Но тварь была настойчива, так что дверь вылетела с петель аккурат в момент, когда он произнес последнее слово заклинания. Мол успел увидеть громадную лапу, пытающуюся пролезть в дверной проем, ощутить пальцы Оби-Вана, судорожно стиснувшие плечо. В следующее мгновение они вдвоем оказались на гигантском плато, продуваемом свирепыми ветрами. Мол судорожно вцепился в книгу обеими руками, а Оби-Ван вцепился в него. — Как-то тут недружелюбно! — прокричал Оби-Ван в ухо напарнику. — Читай скорее! Мол попытался открыть книгу, но это оказалось не так просто. Им пришлось отступить к самой скале, ограничивающей плато с одной стороны. Усевшись спинами к скале, они в четыре руки раскрыли книгу, придерживая страницы, рвущиеся от бешеного ветра. Мол читал, держа одной рукой страницы, а второй сжав плечо Оби-Вана.    Ветер стих резко. Вокруг посветлело. Мол огляделся, не веря собственным глазам. Они находились на цветущем лугу. Густая трава мягко колыхалась на легком летнем ветерке. Благоухание цветов струилось в воздухе, и от этого аромата кружилась голова. Восхитительные цветы на высоких ножках, источающие аромат, были густо-лилового цвета, с золотыми венчиками. Вдали, за широкой долиной, на которую их выбросило, на невысоком холме зеленела большая роща; по другую сторону виднелись разноцветные башенки, сияющие в ярком свете двух солнц — большого золотистого и маленького синего.  — Наконец-то стоящее местечко, — сказал Оби-Ван, глядя на городские башни, — пошли, поглядим поближе.  Мол сунул книгу в сумку и пошел за ним. Башни и в самом деле выглядели притягательно. И явно были выточены из цельных гигантских кристаллов.    К городу вела дорога, достаточно широкая, вымощенная странными плитами, словно выточенными из таких же кристаллов, какие пошли на постройку городских башен. Алые, синие, черные, белые, переливающиеся странными сочетаниями цветов, плиты были тщательно отполированы и уложены одна к одной, без зазоров и трещин.    Парни почти бегом добрались до широко распахнутых городских ворот и застыли, остановленные предупредительно направленными в их сторону остриями копий. Стражники — вернее, стражницы, — все как одна обнаженные и ослепительно прекрасные, разглядывали их с таким изумлением, что Мол невольно отступил на шаг назад, потянув за собой напарника. — Что вы за существа? — спросила командир-женщина, обалденно красивая блондинка с тщательно расчесанной гривой, прибранной чем-то вроде венца из синеватого кристалла. — Эммм… я забрак, — ответил Мол, — а мой друг — человек.  — А почему у вас нет груди? — глаза блондинки расширились.  — Потому что мы мужчины, — ответил Оби-Ван, во все глаза разглядывая ее пышное декольте с призывно сияющими белоснежными холмами, не прикрытыми ничем, кроме золотой татуировки вокруг сосков. Глаза блондинки распахнулись еще шире, она отступила назад, и вдруг заверещала так громко, что Мол чуть не присел на месте.  — Мужчины! Живые мужчины! Девицы мгновенно рассредоточились, окружив обоих путешественников остро заточенными кристальными копьями и принялись подталкивать в сторону ворот. Мол счел за благо пойти на поводу у незнакомов, тем более, что все они были волшебно хороши собой даже на его вкус.  — Ведите его к королеве Падме! — выдохнула предводительница красоток. — А может, сначала… — одна из девиц весьма откровенно взглянула на забрака, который от столь пристального внимания красавиц воспрял духом (и не только духом). Судя по пунцовой физиономии Оби-Вана, тот также не остался равнодушен к обнаженным прелестям стражниц. — Ладно, — сдалась белокурая предводительница, — ведите их в сторожевую башню. Только по одному разу на каждую! Кира, Блетайн, вы на страже сейчас, через двадцать минут вас сменят Лоргана и Муира. Мол бросил быстрый взгляд на Оби-Вана, который в силу хотя бы отчасти стыдливой человеческой природы стеснительно попытался прикрыть стояк обеими руками. Рук ожидаемо не хватило.    Их провели внутрь сторожевой башни, в уютную охранницкую, и разложили прямо на розовом ковре с изображением какой-то зверюги. Дальнейшее Мол помнил весьма смутно, ибо вся кровь перекочевала из головы в колом стоящий член. Рядом стонал, лаская очередную красотку, Оби-Ван, зачарованно вперив взор в роскошную грудь, колыхавшуюся в такт прыжкам девушки на его члене. Мол отвлекся на ту, что оседлала его. Это была прехорошенькая пышная брюнетка, чьи богатые прелести могли бы свести с ума более стойкое существо, чем Мол, еще не пробовавший женских ласк.  — А языком ты умеешь? — прошептала другая девушка, склонившись над ним. Вопрос, видимо, был риторическим. Мол опомниться не успел, как оказался в таком великолепном плену, что готов был пребывать в нем всю жизнь. Красавица просто оседлала его, прижавшись своим нежным женским естеством к его рту. Мол с жадностью втянул умопомрачительный цветочный аромат и пустил в ход язык. Увлеченный этим новым для него действом, он пропустил момент, когда место на его бедрах заняла другая девушка. Скосив глаза, он убедился в том, что Оби-Ван столь же активно проводит время. Во всяком случае, его светлые здоровенные лапы нежно обнимали круглый задок смуглой красотки, занявшей место у его рта.    Девушки сменяли одна другую; по счастью, их было не так уж много, так что Мол и Оби-Ван после всей этой бешеной езды даже смогли держаться на ногах. Их с крайним пиететом отвели в маленькую купальню, омыли ароматной водой, а забраку даже отполировали рога.    Переодев их в шелковые длинные плащи и увешав золотыми украшениями, девушки повели их по городу, ревниво отгоняя сбежавшихся поглазеть на зрелище женщин и девушек. Оби-Ван слегка пошатывался — все-таки человек слабее забрака, что ни говори. Мол поддержал его под локоть, второй рукой прижимая к себе сумку с драгоценной книгой. Душа его пела, и злокозненный язык решил последовать ее примеру: — Глин глау варахи але канну лахи, — промурлыкал забрак…       — Кто тянул тебя за язык! — в отчаянии возопил Оби-Ван, плюхнувшись на колени на заросшие мхом плиты, возникшие на месте дороги, вымощенной драгоценными камнями. — Мол, ну кто? Кто тебя дернул?! Мол сел рядом, поерзав голой задницей по ледяной плите. — Сам не знаю, — сказал он, уже горько сожалея об упущенных возможностях, — словно само собой спелось. Надеюсь, тут хотя бы чудовищ нет. Словно в ответ на его слова тень накрыла обоих парней. И в следующий миг слабый вскрик заставил их попятиться. Но это было совсем не чудовище. Женщина, невысокая, красивая, с длинной гривой белокурых волос, с тяжелыми кандалами, сковавшими ее белые тонкие руки и хрупкие щиколотки, попыталась сделать слишком широкий шаг. Мол и Оби-Ван едва успели подхватить ее. — Сынок, — выдохнула женщина, потрясенно глядя на Мола, — как ты здесь? Зачем? Ведь ты улетел с тем незнакомцем! Мол в молчании смотрел на эту женщину, до дрожи, до ужаса похожую на его человеческую мать. — Я не твой Мол, — тихо сказал он, — но кто тебя заковал? Кого ты боишься? — Стражницы Матери Талзин идут за мной, чтобы замучить до смерти за то, что я спасла тебя, — женщина устало склонила голову на грудь Молу, — я Кайсина, твоя мама, Мол. Неужто ты обо всем забыл? — Я слышу треск ветвей, — сказал Оби-Ван, — нам пора. — Нельзя оставлять ее здесь, — Мол решительно прижал к себе женщину, — ее замучают, ты же слышал. Свободной рукой он ухватил друга за запястье и теперь уже осознанно произнес слова заклинания.      Женщина молча обнимала Мола, но в ее объятиях не было ничего кроме материнской нежности и теплоты. Не страдавший избытком стыдливости забрак стянул с себя шелковый плащ и набросил на обнаженное тело Кайсины. — Не бойся, — сказал он, осматривая ее цепи, — ты в безопасности, я тебя не дам в обиду. Ты похожа на мою мать, ее тоже звали Кайсина, но она умерла давно, я еще маленький был. Женщина с явным трудом заставила себя разжать объятия. Теперь она смотрела на Мола с изумлением, но без страха, потом принялась озираться по сторонам. — Что происходит? Что ты сделал, дитя? Мол огляделся, только теперь отметив, что они втроем сидят на земле на расколотых плитах какого-то покинутого храмового комплекса. Багровое небо нависало так низко, что, казалось, его можно потрогать рукой. Мол подобрал тяжелый камень и потянул за цепь, сковывающую ноги женщины. Нескольких ударов хватило, чтобы расколоть цепь на куски.  — Похоже, здесь вообще нет живых существ, — заметил Оби-Ван, проводя руками в магических пассах, “прочувствуя” окрестности, — только растения. Постарайтесь не повредить их, они, кажется, разумны. Осторожно они обошли комплекс в поисках более менее защищенного участка, где можно было бы передохнуть перед очередным прыжком. Небольшое помещение, видимо, служившее спальным местом когда-то очень давно, они отыскали на втором ярусе башни. Здесь пол был устлан порядком полинявшими старыми шкурами, поверх которых Оби-Ван расстелил свой плащ, чтобы женщина могла прилечь. Сам он улегся и уснул почти сразу, а Молу не спалось. Лежа лицом к лицу с Кайсиной, он тихо расспрашивал ее о ее жизни, о мире, откуда она была родом. В свою очередь, она выспрашивала его о его родном мире, о тех мирах, которые они уже посетили. Казалось, она совсем не была удивлена тому, что они странствовали по мирам с помощью единственного заклятия.  — Скажем так, я слышала из разных источников о множественных Вселенных, — тихо сказала она, поглаживая Мола по голове, — но никогда не думала, что однажды смогу преодолеть подобную грань. Я бесконечно тебе благодарна, сынок. Мол молча подвинул голову под ее ласковые руки. — Думаю, мы найдем для тебя хороший мир, где ты сможешь быть счастлива, — тихо сказал он, — по крайней мере, это сделает наше путешествие не бесцельным.  Она ласкала его, обводя своими мягкими пальцами чувствительную кожу у самых рогов. Что-то капнуло на его лицо, он чуть повернул голову и следующая капля упала на губы. Мол ее слизнул. Капля была горьковатой и соленой. Он открыл глаза и только теперь увидел, что лицо женщины залито слезами. — Почему же вы плачете? — спросил он. — Ведь теперь вам не угрожает ничего. Она улыбнулась сквозь слезы. — Ты похож на моего мальчика, моего Мола, которого я своими руками отдала человеку по имени Сидиус, — ее нежный голос был так похож на тот, что почти истерся из памяти Мола. — Такой же красивый и… ему сейчас столько же лет, сколько и тебе. Мол взял ее руку, прижав к своей щеке. — Я почти не помню мою мать, — тихо сказал он, — мне было совсем мало лет, когда она умерла. Она была человек, как и вы. Они с отцом встретились на Празднике Урожая на Датомире, и полюбили друг друга, хотя принадлежали к разным расам. Старейшие одобрили их брак, потому что их любовь прошла Испытание Богов. У меня есть брат, Саваж, но он предпочитает быть фермером и Другом Растений, как отец.  — Какое это счастье, наверное, жить в любви, — голос Кайсины теперь прозвучал грустно и мечтательно, — я любви никогда не знала. Меня отдали в Орден совсем маленькой, и воспитывалась я среди Ночных Сестер. И я не знала отца моего Мола, это был мужчина-забрак, красивый и сильный, с которым я встретилась на шабаше Сестер. Его убили после того, как я забеременела. Мол потерся щекой о ее ладонь. — Мы найдем для тебя мир, где ты сможешь жить счастливо, — сказал он, от души надеясь, что ему удастся сдержать слово, — хороший добрый мир… думаю, таких немало. Не все же злые, как ваш.      Они продолжили путешествовать теперь уже втроем. Миры, через которые они шагали, были совсем разными, но были едины в одном. Все они были либо необитаемы, либо опасны и непредсказуемы.    Мол, впрочем, с любопытством делал каждый новый шаг. И бережно сохранял в памяти каждый из миров. Даже тот, где их встретили гигантские песчаные черви размером с деревню, управляемые синеглазыми наездниками. Едва успели перепрыгнуть, когда исполинская пасть червя распахнулась над ними. — А почему заклинание всегда читает только Мол? — полюбопытствовала Кайсина, когда в одном из более менее спокойных миров они прилегли отдохнуть на белоснежном песке у лилового моря. Мол и Оби-Ван переглянулись. — Могу попробовать теперь я, — сказал Оби-Ван, — тем более, что заклинание я уже выучил. А потом ты, Кайсина. В самом деле, стоит разнообразить хоть что-то. Может быть, это даст нам новые пути. — Согласна, — кивнула Кайсина, успевшая за время странствий обзавестись пусть потрепанной, зато вполне защищающей тело одеждой и обувью, — посмотрим, куда нас вынесет заклинание, сказанное тобой, Оби. — Я пока посплю, — сказал Мол и закрыл глаза. Спать действительно хотелось невыносимо, особенно после почти суток блуждания по странному покинутому городу в поисках хоть какой-то еды и места для сна. В итоге еду-то они нашли и даже успели поесть, прежде чем увидели надвигающуюся на город исполинскую волну. Едва успели унести ноги.    Мол спал и ему снилась знакомая высоченная фигура. Наставник Джин шел к нему из тумана и выражение его лица не давало надежды на пощаду. Страха не было, только печаль о той свободе и непредсказуемости, что вели его сквозь Вселенные. Квай-Гон приблизился и протянул руку. На его ладони лежал странный сияющий камень, не похожий ни на что. Мол взял его, сжал в кулаке, почувствовал жжение, а когда разжал кулак, на ладони были лишь странные линии, сияющие и расходящиеся в стороны, за пределы маленького круга в центре. “Когда пожелаешь вернуться, представь место, в которое желаешь попасть” Голос не исходил из уст наставника Джина, он прозвучал в самом сознании тяжелым металлическим ударом, выбросив Мола из сна.    Сев на песке, Мол уставился на ладонь. Знак, полученный во сне, никуда не делся. Маленький круг в центре и расходящиеся сверкающие линии, идущие от него вовне. Его спутники сладко посапывали, лежа спиной к спине. Мол не стал их будить. Он смотрел на знак и размышлял о том, что даже не представлял, насколько все просто. Представить место. Он всегда предпочитал опасности и приключения, так разнившиеся со спокойной и в какой-то мере упорядоченной жизнью в Академии. Кайсина была права, предположив, что имеет значение: кто читает заклинание. В ожидании пробуждения он достал книгу и принялся листать страницу за страницей, не позволяя своей острой, жадной памяти упустить ни единой буквы. Он читал и читал, глотая те знания, что были все время рядом, но на которые у него не было времени. И не заметил, как алый закат сменился бледно-зеленым восходом с другой стороны. Похоже, ночь в этом странном мире отсутствовала как данность. — Долго мы спали? — спросил Оби-Ван, садясь и протирая глаза кулаками. — Не знаю, Оби, я уже почти всю книгу прочел, но ты же знаешь, я очень быстро читаю, — ответил Мол, размышляя о том, стоит ли сказать ему о сне. — Что снилось? — Ерунда какая-то, — хмыкнул Оби-Ван, — очень странное место, храм в далекой Галактике, человек в доспехах и с совсем маленьким детенышем расы, чем-то похожей на нанхели. Только нанхели краснокожие, а тот кроха был зеленый. А потом я услышал голос наставника Джина, и он говорил такие странные вещи. Что достаточно представить место… — … прочесть заклинание, и попадешь в то самое место, — продолжил Мол, — слушай, а что если тебе не просто так показали то место? Вдруг этим двум нужна помощь? Ну, как Кайсине! — Мысли читаешь, — кивнул Оби-Ван, глядя на потягивающуюся женщину, — ну что, вы готовы? — Совершенно готова, — ответила Кайсина, вытряхнув песок из декольте и подтянув слегка сползшие штаны, — куда отправляемся? Оби-Ван подождал, пока Мол спрячет книгу и перебросит сумку через плечо, сжал его руку и руку женщины и четко, раздельно произнес заклинание.    … Они сидели теперь уже не на песке, а на замшелых плитах внутреннего двора какого-то храма, и маленькое зеленое существо, попискивая, тянуло к ним ручонки, сидя в объятиях высокого существа в сплошных доспехах и шлеме, закрывающем лицо.      — Здесь небезопасно, — помедлив, сказал человек, — кто вы? Откуда появились? Мол вздохнул, поднимаясь и помогая встать спутникам. — Мы Странники Миров, — ответил он, использовав термин, вычитанный в книге, — вам нужна помощь, мой… друг видел во сне. Потому мы здесь. Человек в доспехах помолчал, но недолго. — Нам действительно нужна помощь, — сказал он, — мой корабль рухнул в болото и заглох, а Грогу слишком обессилен, чтобы помочь мне его починить. — Что нужно делать? — спросил Оби-Ван, пока они шли через довольно густой лес.  — Всего лишь поднять его, если вы обладаете Силой, — ответил незнакомец, — остальное я сделаю сам. Мол задумчиво кивнул. — Я примерно представляю, как это сделать, — сказал он, оценив масштаб работы, — Оби-Ван, Кайсина, вы сможете сконцентрироваться и направить поток Силы вместе со мной? Разумеется, у них получилось. Медленно, но верно корабль поднялся из болота, роняя клочья облепившей его понизу тины, а потом Мол отвел его к твердой земле и аккуратно направил поток вниз. Вспотел, конечно, будь здоров. Впрочем, Оби-Ван выглядел не лучше.  — Как вас хотя бы зовут? — спросил Мол. — Мы же не можем к вам обращаться “эй, ты”. — Можете звать меня Мандо, — ответил человек в доспехах, — я попробую починить движок, а вы, если вам несложно, присмотрите за малышом. Кайсина наклонилась, подняв зеленого кроху, который тут же загулил и потянулся лапками к ее лицу. Она присела, поглаживая малютку между большущими ушами. Заинтересованный кораблем Мол подошел посмотреть. Оби-Ван остался рядом с Кайсиной, о чем-то тихо беседуя с ней.    Мандо снял одну из панелей и копался в двигателе, в котором что-то искрило и потрескивало. Мол положил ладонь на бок корабля, сосредоточившись на восстановлении. Спустя мгновение пораженный Мандо вынырнул из двигателя, развернувшись лицевой частью шлема к Молу. Тот продолжал сосредоточенно направлять поток Силы в двигатель, спаивая нужные детали и восстанавливая целостность уже поврежденных. Наконец все стало в порядке. Мандо торопливо завинтил крышку и собрал инструменты. — Попробуйте взлететь и сделать круг вокруг планеты, — сказал Мол, утирая пот с головы и плюхаясь задом на землю, — я немного подправил двигатель, теперь будет работать в полную силу, а не частично, как раньше. Мандо кивнул и полез в кабину. Корабль мягко поднялся и улетел так быстро, словно просто исчез из поля зрения. Спустя минут пять возник, только уже с другой стороны, мягко опустившись на землю перед Молом. Мандо выпрыгнул из кабины и подошел к Молу. — Я не знаю, что ты сделал и как именно, но очень тебе благодарен, — сказал он, — с такой скоростью и такими данными по кораблю мне и Грогу будет намного легче. — В добрый путь, — Мол приветливо оскалил сразу все зубы, — я просто убрал ограничения, которые люди обычно ставят на свои приборы. Он протянул руку и провел пальцами по шлему. Что-то щелкнуло внутри, шлемовладелец принялся с удивлением озираться. — Знаешь, друг, — сказал он, — ты просто отличный механик, хотя я и не знаю, как ты это делаешь. Чем я могу вас отблагодарить? — У тебя есть еда? — спросил Мол, у которого живот подвело, а после работы с техникой еще больше хотелось жрать. — Да, конечно, — ответил Мандо и полез куда-то в нижний отсек, — всю я не могу отдать, но третья часть по справедливости ваша. Он вытащил несколько жестянок и большую коробку с чем-то вроде муки. — А как это употреблять? — полюбопытствовал Мол, глядя на сероватую муку.  — Кладете небольшое количество, достаточно щепоти, в чашку или любой другой сосуд, добавляете воды. Вот так, — Мандо продемонстрировал, и на глазах ошеломленного Мола щепотка муки и пара капель воды превратилась в аппетитный кусочек хлеба. Этот кусок он отнес Кайсине. Затем подобным же образом сделал несколько булочек для себя и Оби-Вана. В жестянке оказалось какое-то белое мясо, немного жестковатое, но очень вкусное.     Мандо забрал малыша и устроился чуть поодаль, баюкая его в объятиях.  — Думаю, нам пора, — сказал Оби-Ван, когда они покончили с трапезой, — образы снова в моей голове. Я, кажется, знаю, куда нам надо. Поблагодарив Мандо и попрощавшись с малюткой Грогу, они взялись за руки и Оби-Ван прочитал заклинание.      Спустя еще несколько прыжков они едва не потеряли Кайсину. Тот мир был жестоким и чудовищным, мир, где правили мужчины, а женщины находились на положении даже не рабынь, а вещей. Кайсину, одетую в штаны и длинную вязаную кофту, едва не разорвали на кусочки. Но тут выручил Мол, научившийся из книги очень многим вещам, о которых до того даже понятия не имел. Ухватив друзей, он прошептал заклятие Незримого Покрывала, переместившее их в подпространственный слой, и те, кто схватил их, принялись потрясенно озираться. Мол отвел друзей подальше и прислушался к испуганным голосам мужчин, переговаривающихся между собой.  — Они просто исчезли! — оправдывались двое или трое. — Просто исчезли, как и не было! — Но Пророчество не может быть правдой! — испуганно откликнулся кто-то еще. — Это ведь глупость!  Вслед за этим возгласом установилось молчание. Мол видел словно размытые лица, полные ужаса, злобы и ненависти. Еще мало что понимая, он отвел спутников подальше и сорвал Покрывало.     Оби-Ван где-то стащил широкий плащ с капюшоном и надел на Кайсину, чтобы скрыть лицо и женственную фигуру. Для себя и Мола он взял что-то вроде глубоких башлыков, чтобы скрыть лица, слишком отличные от смуглых бородатых лиц местных обитателей. Они бродили по городу, слушали разговоры, видели на многих лицах мужчин страх и злость. На городской площади они увидели сбившихся в кучу закованных в цепи женщин, измученных и исхудалых до крайности. Мол встал чуть поодаль и направил поток Силы в небо над ними, собирая небольшое дождевое облако. Если эти ублюдки, истязающие женщин, хотят чуда, то оно будет.  Громыхнул гром, и вслед за тем полил дождь, но полил именно над умирающими от жажды пленницами. Они поднимали голову, омывая лица, с жадностью глотая прохладную воду. Один из пробегающих мимо мужчин в приступе лютой злобы бросился к несчастным и принялся рвать их за волосы, пиная и понося последними словами. Но тут уже вмешалась Кайсина. Она вытянула руки, и негодяя подняло над землей, а потом швырнуло вниз с такой силой, что стоявшие поодаль Мол и Оби-Ван услышали хруст ломающихся костей. Вопли ужаса доносились теперь отовсюду.    Они задержались в этом мире, чтобы дать надежду и силу небольшой группе, состоявшей из женщин и троих мужчин, помогавших им. Эти люди пытались освободить пленниц, но мало что могли сделать. Их старшая, высокая темноволосая красавица средних лет, отвела троицу Странников в укрытое место, где никто не мог потревожить их. Остальные с почтительным страхом и восхищением принесли нехитрую снедь и накормили Мола и его спутников.  — Пророчество не лгало, — сказала женщина, опустившись на колени перед Странниками, — хотя и было изречено много поколений назад.  — В чем оно состоит? — спросил Мол, откинув капюшон и вызвав новую порцию изумленных возгласов. — Мы слышали о нем на улицах города, но пока ничего не удалось узнать. — Много столетий назад, когда женщины были порабощены человеком по имени Гилтон Гес Тоу и его сподвижниками, Спящая Мать объявила, что женщины пребудут под властью мужчин не вечно, — медленно произнес один из мужчин, пожилой и худощавый, с огромными прозрачно-серыми глазами на смуглом лице, — и женщинам было обещано, что однажды они обретут свободу и станут править. Но так много времени прошло, что лишь отчаяние осталось. Те, кто поклоняется Спящей Матери, утратили веру. Лишь женщины все еще верят, что однажды хоть что-то изменится. Из мужчин, склоняющихся пред Матерью, остались только мы. Остальные предпочли власть и силу обладания. Но вот вы здесь, благородные владыки, и Пророчество сбывается. Мой сын Тока видел, как вы защитили тех, кто пытался противостоять произволу облеченных властью. И видел те чудеса, которые вы сотворили. Это было описано в Пророчестве. — А что именно в нем говорилось дословно? — полюбопытствовал Оби-Ван, допивая отвар из ароматных ягод и усаживаясь поудобнее. — Нас пытались заставить забыть, — сказала женщина-предводитель, — но что-то еще осталось в памяти. Спящая Мать изрекла Пророчество в рифмованных строках, и были времена, когда оставалось всего два-три человека, помнящих разрозненные фрагменты. Три поколения тому назад нам удалось собрать эти части, потому я прочту вам все, что осталось от Пророчества. Она прочистила горло, сделав глоток из кружки. — Когда из потока дорог, струящихся меж миров Появится Мать, утратившая Дитятю, А с нею сыны, делящие сны, дети давно ушедшей войны, Тогда теченье времен обернется вспять. Когда прольется вода в иссохшие наши тела, Вода, что не тронет жестоких и злых мужей, Когда имена обретут вопреки неистовой воле зла, Дщери Спящей во Тьме госпожи людей, Когда восстанут трое, чьи сердца приведут их Сквозь бесчисленные пути далеких миров, Тогда свободу обретут несчастные, обреченные Вынужденные пребывать во власти чужих оков. Земля разверзнется и поглотит восставших супротив. Пред двоими белокурая Мать, тоскующая по сыну, За правым ее плечом подобный ее дитяте, с алой кожей И глазами златыми.  За левым ее плечом сероглазый, с волосами, подобными  Свету, густыми.  Явятся они из тьмы пространств и времен, И прервется Матери тягостный сон.   Мол и Оби-Ван переглянулись. Кайсина откинула капюшон, явив миру свое красивое лицо в обрамлении белокурых волос. Оби-Ван последовал ее примеру. — Прошу вас, идемте же, — прошептала предводительница группы, — нужно пробудить Мать.  — Но сначала… — Кайсина словно в каком-то вдохновении поднялась на ноги, — сначала я дам тебе имя, сестра. Женщина хотела было пасть к ее ногам, но Кайсина удержала ее. — Больше никаких поклонов. Я дам тебе имя, что на одном из древних языков означает “Не склоняющая головы”. Ни-То-Ма-И, так тебя будут звать теперь. По щекам женщины покатились слезы. Она шагнула вперед и обняла Кайсину, а та обняла ее в ответ. — Поспешим же, — сказал мужчина с серыми глазами, — а то сдается мне, что многие сделают все, чтобы не допустить Великого Пробуждения.    Молу давно не доводилось бегать так быстро. Они мчались следом за той, что носила теперь имя, данное Кайсиной. Их путь пролегал через подземные тоннели и коллекторы, а потом через пещеры, такие темные и узкие, что иной раз приходилось протискиваться в них.     Путь их завершился в огромной пещере, и Мол невольно протер глаза, потому что ничего подобного ему видеть еще не доводилось. В центре исполинской пещеры мягким зеленоватым светом сиял кристалл, занимавший место от пола до теряющегося в выси потолка. В центре кристалла, свернувшись калачиком, лежала небольшая женская фигурка.    Земля вдруг содрогнулась. Ни-То-Ма-И схватила Кайсину за руку. — Они бомбят пещеры! Бомбят в надежде предотвратить Пробуждение Матери! Молю вас, поспешите! — Что мы должны делать? — спросил Мол, скидывая башлык. — Просто коснитесь кристалла все вместе, одновременно!  Он шагнул вперед, держась за руки Оби-Вана и Кайсины. До кристалла было шагов триста, а земля и стены пещеры уже ходили ходуном. Потому Мол произнес короткое заклинание из пары слов, и они очутились у самого кристалла. А потом все вместе коснулись его…    Длинная трещина побежала по кристаллу, раскалывая его на части. Мол успел подумать о том, что им конец, и что стоило бы, все-таки, вернуться в Академию. Громадный осколок полетел прямо на него…      **********************************      Мол пробудился от того, что солнечный луч нахально принялся щекотать его нос. Тело слабо ныло, но в целом состояние было вполне приемлемым. Мол открыл глаза, да так и замер, ошеломленный тем, что находится в их с Оби-Ваном спаленке. Напарник уже сидел, подобрав под себя ноги и протирая кулаками глаза. — Мы что, вернулись? — спросил Мол, взглядом ища сумку с книгой и не находя ее.  — Ты меня спрашиваешь? — вяло возмутился Оби-Ван. — Пошли, узнаем.  Мол вздохнул, уставившись на дверь. — Влетит нам по первое число, — сказал он, почесывая задницу, — но ладно, пошли.    В коридоре их встретил Гизельхер, парень с параллельного курса. — О, наконец-то, — сказал он, ухмыляясь, — наставник Джин велел вас проводить в его кабинет, как только проспитесь. Оби-Ван украдкой почесал пониже спины  — видимо, тоже в предвкушении наказания. Но когда они вошли в кабинет Квай-Гона, ничто не предвещало никаких казней. Напротив, наставник Джин, стоя у окна, о чем-то беседовал с Кайсиной, и физиономия его была весьма благостной.  — Ну вот, а ты переживала, — сказал он, глядя на женщину с нежностью, — вот они, две бессовестные физиономии.  — Будь к ним милосерден, Квай-Гон, — тихо рассмеялась та, — в конце концов, они спасли меня… и еще многих. Я тебе и половины не рассказала, поверь! Мол и Оби-Ван виновато уставились себе под ноги. — Ну не знаю, Кайсина, их вина велика. Залезть в запретные книги, украсть одну из них, без спросу отправиться шляться по Мирам. Да ты посмотри на эти нахальные рожи! Ни проблеска стыда и совести! — Вот-вот, ничего лишнего, — подтвердил Мол, заставив себя поднять голову и посмотреть в смеющиеся глаза наставника, — но на самом деле мы просим прощения, наставник. Нам не следовало… — Ну, вообще-то на то и был расчет, — усмехнулся Квай-Гон, — рутинные экзамены вы бы сдали на низший балл. Но истинная ваша способность и Призвание — путешествия между Мирами. Вы — Странники, оба. И, как это ни удивительно, но вы выдержали испытание и ваше путешествие засчитано вам как экзамен на окончание Академии. Оби-Ван вскинул голову, глядя на него почти испуганно. — И что теперь, наставник? — в его голосе была непривычная робость.  — Теперь вы отдохнете как следует, — сказал Квай-Гон, задумчиво оглядев обоих, — а потом подумаем, в какую группу вас определить. Мол и Оби-Ван переглянулись, схватившись за руки и весело ухмыляясь. Потом Мол посерьезнел. — А Кайсина? — сказал он. — Вы же не отправите ее обратно, наставник? Она и так натерпелась. — Ну, — ответил Квай-Гон, бросив взгляд на женщину, — нам как раз не хватало преподавателя для тех, кто слишком юн, чтобы начать обучение с первого курса. Эта обязанность распределялась между всеми преподавателями. Но Кайсина любезно согласилась занять это место.     Мол подошел к женщине и обнял ее, уткнувшись лицом в округлое нежное плечо. С другой стороны одновременно ее обнял Оби-Ван. Кайсина поцеловала обоих, приласкав своими мягкими руками. На мгновение Мола охватило странное чувство, словно все случившееся с ним и Оби-Ваном — сон, безумное видение. Но мягкие руки Кайсины не давали усомниться.  — Идите, — сказал Квай-Гон, усмехнувшись, — пока отдохните, если хотите, можете вернуться в миры, где уже побывали. В качестве закрепления урока. Но только до завтрашнего вечера! Мол и Оби-Ван переглянулись, взявшись за руки, и хором произнесли заклинание.    Город с кристальными башенками виднелся из-за холма. И прелестные стражницы вряд ли поставили бы им в вину внезапное исчезновение. Во всяком случае, подумал Мол, вприпрыжку спускаясь к дороге, стоило навестить любвеобильных красоток, пока для этого было время. Судя по умильной роже Оби-Вана, тот полностью разделял его мысли.