Встречаются ли мистер Ким и мистер Хван?

Все началось с очень невинного вопроса. Казалось бы, Сынмин мог бы быстро отмахнуться от него, но он этого не сделал. Он просто уставился на ученицу, округлив глаза, запинаясь и тяжело дыша. Это ему не помогло. Двадцать пять учеников в классе не сводили с него глаз, а он чувствовал, как краснеют его щеки, и температура в кабинете внезапно стала невыносимой. Он как раз читал вслух сцену из «Сна в летнюю ночь», своей любимой пьесы Шекспира — не важно, какой именно, но важно для него, потому что они прервали одну из его любимых сцен, — когда ученица подняла руку. Изучать старые пьесы непросто: из-за архаичного английского их трудно понять, и школьникам часто сложно проникнуться пьесой, когда они ее читают, поэтому он подумал, что это как-то связано с его занятием. Наивно. Это было не так. И он стоял, едва не выронив книгу, не в силах выдавить из себя ни одной разумной мысли. Сынмин, который так гордился своими умными мыслями, потерял дар речи. — Мистер Ким, вы встречаетесь с мистером Хваном? В старших классах слухи распространяются быстро, и этот случай не исключение. Обычно слухи ходят о учениках и между ними. К этому часто приводит то, что сотни подростков в возрасте от 14 до 18 лет собираются в одном месте. Слухи могут быть безобидными и быстро забываться, а могут быть и более отвратительными, провоцирующими травлю и другие проявления жестокости. Слухи редко касаются учителей. Кто-то, возможно, распустил слух, что мистер Сон, один из учителей химии, тайно выращивает марихуану у себя дома, и это объясняет, почему у него всегда красные глаза. Другие говорят, что мисс Чхве, учительница физкультуры, в прошлом была олимпийской чемпионкой, но получила серьёзную травму и поэтому стала учительницей. Учителя не утруждают себя опровержением слухов, они знают, что большинство учеников делают это просто для того, чтобы позлить их, и реагировать на это было бы ребячеством. То, чем занимаются учителя, часто вызывает любопытство у учеников, но сложно представить, что у них есть жизнь за пределами школы. Их воспринимают скорее как машины, чем как людей. Некоторые учителя охотно рассказывают ученикам о своей личной жизни, некоторые — нет. Сынмин точно не из таких. Есть черта, и она проходит прямо у входа в школу, разделяя его личную и профессиональную жизнь. Он боится видеть своих учеников за пределами школы. Хуже того, он боится видеть их родителей. Он следит за тем, чтобы на его школьных вещах не было ничего личного, на экране блокировки его компьютера — стандартная картинка, на его вещах нет наклеек, телефон всегда лежит в сумке, у него даже есть специальная школьная форма и одежда для выхода в свет. Граница предельно четкая — в его сознании, в его жизни, в его поведении. И ему это очень нравится. Сынмин не таинственный, он просто закрытый человек. Он всегда был таким, и в студенческие годы, и после, и это защищало его практически от всего. О человеке, которого никто толком не знает, не может быть никаких слухов, верно? Но они их сделали. — Мистер Ким, у вас покраснели щёки, — замечает Йери. Она милая девочка, правда, хорошая ученица, всегда сидит на первом ряду, и Сынмину даже не приходится за нее заступаться. Ей еще нужно поработать над тем, чтобы ее сочинения соответствовали тому, о чем она рассказывает на уроках, но она на верном пути. Сегодня Сынмин очень жалеет, что она сидит так близко к нему. Он откашливается. — Э-э, — говорит он, — это не имеет никакого отношения к нашему сегодняшнему уроку, а я, как вы знаете, не отвечаю на несвязанные с темой вопросы. В комнате раздается тихий стон, но Сынмин не обращает на него внимания. Он подавляет желание спросить, с чего они вообще это взяли, и возвращается к плану урока. Наверняка они забудут об этом через несколько дней. Да и какое им до этого дело? К концу недели ни один другой ученик больше ни о чем не спрашивал. Уроки Сынмина идут своим чередом, и его ученики, похоже, забыли о случившемся, за что он им благодарен. Он прислушивается к разговорам в коридорах и в учительской, но с облегчением понимает, что все это похоже было дурным сном. В пятницу он два часа преподает английский в том же классе, что и в понедельник утром, и с тех пор больше их не видит. На этот раз он на всякий случай отрепетировал идеальный, нормальный, продуманный ответ. Вопрос так и не прозвучал, и он с удовольствием провел два часа за чтением о Шекспире — по крайней мере, для себя. Когда звенит звонок и все ученики с шумом покидают класс, скрежеща стульями по кафелю, смеясь и на ходу запихивая вещи в сумки, Сынмин остается, чтобы убрать все на место перед перерывом. И тут он это видит. На полу лежит листок бумаги. Он хмурится, мысленно прикидывает, кто из учеников сидел рядом, чтобы потом сказать ему, чтобы был осторожнее и выбрасывал мусор в урну, а не на пол, и поднимает листок. Он не должен был это читать, но его взгляд тут же приковал текст. «МИСТЕР КИМ И МИСТЕР ХВАН ВСТРЕЧАЮТСЯ???? Добавьте все, что, по вашему мнению, может служить доказательством. Доказательство номер один: в четверг утром у мистера Кима (мистера К.) весь день занятия в кабинете 301B. Корпус B обычно отводят под уроки изобразительного искусства, и все классы там завалены художественными принадлежностями, из-за чего большинство учителей терпеть не могут вести там уроки, потому что ученики постоянно отвлекаются. Мистер К. много лет выражал своё недовольство по этому поводу. Однако в последние несколько недель по четвергам утром у мистера К. очень хорошее настроение, и «по случайному совпадению» в это же время в кабинете 303B (СПРАВА ВПЕРЕДИ) урок ведет мистер Хван (мистер Х). Когда звенит звонок и они ждут, пока придут их следующие ученики, большинство из нас замечают, что они постоянно переглядываются, отчего следует доказательство номер два. Доказательство номер два: за четыре года, что мы все знаем мистера К., он НИ РАЗУ не ждал у входа в класс, чтобы поприветствовать учеников. Если только это не утро четверга в кабинете 301B. Доказательство номер три: в этом году мистеру Х. поручили руководить театральной труппой, и почему-то для новогоднего фестиваля они выбрали «Сон в летнюю ночь» — любимую пьесу мистера К. Доказательство номер три (В): следователю по делу J из театральной труппы удалось заглянуть в пьесу мистера Х. Там много чего написано, и почерк не мистера Х. Кстати, мы сравнили почерк на листах с урока мистера К., и он ОЧЕНЬ ПОХОЖ, но вы можете убедиться сами, просто спросив у Y. Это есть у нее в телефоне. Доказательство номер четыре: мистер К. исправляет тесты глянцевой ручкой, а не обычной красной. Примечание: это не столько доказательство, сколько просто очень странная деталь. Доказательство номер пять: мистер К. не стал отрицать, что встречается с мистером Х., когда в этот понедельник его об этом спросили. Доказательство номер шесть (спасибо, B.): раньше мистер Х. приезжал в школу на машине, но в последнее время его место на парковке пустует!!! Как же он добирается до школы? Примечание: B — сын мисс С. (неуклюже) (заткнись! дело не в этом!) Если хочешь поспорить, иди к Y!!! СТАВКИ ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЧАТА НЕ ПРИНИМАЮТСЯ!!!!!!» Сынмин снова и снова перечитывает текст, но все равно не может в это поверить. Во рту пересохло, лицо горит. Хуже всего то, что его ученики вдруг стали так хорошо разбираться в грамматике и аналитической дедукции, а ведь это не то, чему их учили на уроках! И из-за этого они поспорили? Люди спорят из-за этого? — О, черт, то есть, блять, нет… Наконец он отрывает взгляд от бумаги и видит у двери Йери и ее подруг, прикрывающих рот рукой. Она явно собирается сбежать, поэтому Сынмин спрашивает: — Что это такое? — Э-э, ничего? То есть я не понимаю, о чем вы, мистер Ким. Она лжет, это очевидно. Сынмин не так давно работает учителем, но за несколько лет работы он научился распознавать, когда ученики пытаются его обмануть. — Если ты вернулась не за этим, то почему ты здесь, а не на перерыве? — спрашивает он самым суровым тоном. Как будто написанное на бумаге его совсем не волнует. Волнует. Ужасно волнует. Йери откашливается: — Я вернулась, потому что… — она оглядывается, но её друзья молчат, — потому что у меня возник вопрос о том, почему Шекспир часто использовал пьесы внутри других пьес. Сынмин закатывает глаза. Она молодец. В пятницу Сынмин заканчивает работу пораньше. Обычно после уроков он ненадолго задерживается в учительской, чтобы приступить к своим обязанностям и не тратить все выходные на проверку работ. Сегодня он сразу уходит из школы. С тех пор как он нашел записку, его лицо пылает, и он не может перестать думать об этом. Его единственная мелкая месть заключалась в том, что Йери пришлось выслушивать, как он разбирает пьесы Шекспира, и это ее порядком раздражало. Он попытался сделать вид, что ему все равно, и выбросил листок в мусорное ведро прямо у нее на глазах, но как только она ушла, он достал его и аккуратно положил в карман брюк. До конца урока ему казалось, что бумага жжет его джинсы, но он старался делать вид, что ничего не происходит. Он живет недалеко от школы, так что возвращается домой пешком. Дорога не занимает много времени, но сегодня она кажется бесконечной. В голове у него роятся мысли. К этому моменту он выучил наизусть все шесть пунктов из списка и пытается понять, как они вообще могли такое заметить. Он клянется, что его учеников почти не интересует то, что он говорит, и это его расстраивает. Как они вообще нашли все эти «доказательства»? Когда Сынмин приходит домой, дверь в квартиру не заперта. В духовке что-то аппетитно пахнет, и он наконец чувствует, как напряжение покидает его. Он вздыхает. — Минни! Как сегодня все прошло в школе? — доносится голос с кухни. Он мычит, не в силах сдержать улыбку, когда снимает обувь и слышит приближающиеся шаги. Кто-то берет его сумку и пальто и убирает их туда, куда Сынмин любит класть их после работы. Когда он наконец снимает обувь, его обнимают. Он вдыхает аромат собственного шампуня, длинные волосы касаются его лица, и утыкается лицом в изгиб чьей-то шеи. На мгновение он закрывает глаза, наслаждаясь моментом. — Ты устал? — В школе устроили пари, — бормочет Сынмин, игнорируя вопрос. Он больше не смущается и не напрягается, когда Хёнджин вот так его обнимает. Все его тревоги словно растворяются в воздухе. — Пари? — Да. Против своей воли он отстраняется и достает из кармана листок бумаги. — «Встречаются ли мистер Ким и мистер Хван?» — читает вслух Хёнджин, а Сынмин морщится. — «Добавьте все, что, по вашему мнению, может служить доказательством… Ого. И тут еще есть групповой чат?! Сынмин вздыхает. Ему даже думать не хочется о групповом чате, где все его ученики сплетничают о нем. Это ужасно. — Их доводы не так уж плохи. — Я знаю. — Ты не стал отрицать? Сынмин чувствует, как его щеки снова краснеют: — Я растерялся… Он встречается взглядом с Хёнджином и видит в его глазах насмешку. — Ты меня разыгрываешь. Тот громко смеется, и Сынмин легонько хлопает его по плечу. Он закатывает глаза и идет в квартиру, чтобы сесть на диван. Он так устал, что хочет только одного — сесть, вздремнуть и забыть обо всем этом, но не может. Хёнджин следует за ним, и они оба падают на диван. Сынмин прижимается к нему. — И что ты собираешься с этим делать? — Может, поучаствуем? — полушутя отвечает Сынмин. — Что?! — Мы могли бы заработать кучу денег! — Ты хочешь ограбить кучку подростков? Ким Сынмин, ты просто угроза. — Когда ты так говоришь… — он пожимает плечами и смеется. Он чувствует, что хватка на его руках стала чуть сильнее, и догадывается, что Хёнджина что-то беспокоит. Он поворачивается к нему лицом и снова отпускает его руки. — Я просто пошутил, — тихо говорит он. — Я знаю, — отвечает другой, отводя взгляд, — просто… чем больше я об этом думаю, тем хуже мне становится. Я знаю, ты ненавидишь, когда твоя личная жизнь смешивается с профессиональной. — Ты не виноват. — Может, остановимся? Сынмин в замешательстве ахает, его сердце бешено колотится. Он не ожидал такого, думал, все идет хорошо, и все это из-за его учеников? — Почему… — запинается он, — ты этого хочешь? Он не может скрыть грусть в голосе, но не хочет давить на Хёнджина. Если тот не хочет идти дальше, это его выбор, и он имеет на это право. Они встречаются всего несколько месяцев, но… — Нет! — чуть ли не кричит Хёнджин, пугая Сынмина. — Тогда зачем ты спрашиваешь? — Потому что я думал, ты захочешь прекратить… Лицо Хёнджина краснеет, и вдруг Сынмин всё понимает. — А, — бормочет он, — ты думал, я не захочу встречаться с тобой, если об этом узнает школа? Хёнджин прикусывает нижнюю губу и кивает. Сынмин кладет руку ему на щеку, нежно поглаживая нежную кожу. Хёнджин такой красивый и милый, и Сынмин не может поверить, что позволил ему увидеть, каким ранимым и эмоциональным он может быть. Он и не подозревал, как сильно нуждался в Хёнджине. — На этой неделе я чувствовал, что что-то не так, — шепчет Хёнджин, — и подумал, что дело серьёзное, а когда я прочитал это… Он пожимает плечами. — Хёнджин, — говорит Сынмин, на этот раз заставляя Хёнджина посмотреть на него прямо, не избегая зрительного контакта, — единственная причина, по которой я об этом беспокоюсь, в том, что я не могу поверить, что они догадались раньше меня. Мы встречаемся уже четыре месяца? И формально ты до сих пор не мой парень. Вот почему я всю неделю вел себя странно, просто не знал, как поднять эту тему. Глаза Хёнджина загораются. Сынмин делает глубокий вдох, его сердце все еще бешено колотится, но на этот раз по совсем другой причине. — Ты будешь моим парнем? — спрашивает он. Он не понимает, почему вдруг так смутился. У Хёнджина уже есть своя зубная щетка в ванной комнате Сынмина. Его парковочное место пустует, потому что он так часто ночует у Сынмина, что ходит на работу пешком. Сынмин задерживается в кабинете 301B, потому что не может насытиться Хёнджином, а по средам они не могут видеться, потому что у Хёнджина занятия по танцам. Он так много рассказывал Хёнджину о Шекспире во время подготовки к театральному занятию, что Хёнджину стало любопытно. Сынмин разрешает ему взять с собой свой экземпляр, потому что Хёнджину нравится рассматривать пометки, которые Сынмин делает в книгах. Он проверяет свою работу глянцевой ручкой, потому что однажды в выходные он был у Хёнджина и забыл свой пенал, в котором были все ручки из квартиры Хёнджина. По сути, они встречаются. Это произошло само собой, без их ведома, по крайней мере без ведома Сынмина. Он знает, что Хёнджин — романтик, и боится, что тот его осудит за забывчивость. Но Хёнджин сияет той улыбкой, которую видит только Сынмин, и это определенно самый прекрасный шедевр, который он когда-либо видел. — Боже, конечно, да, да! — восклицает Хёнджин. Его улыбка завораживает, и когда они целуются, это выглядит немного неуклюже, потому что они оба не могут перестать хихикать и улыбаться. Руки Хёнджина тут же обхватывают талию Сынмина, когда тот запускает руки в волосы своего парня. — Мне все равно, если все узнают, — шепчет Сынмин ему на ухо между поцелуями. — Думаю, я хочу, чтобы все знали, что ты мой. Он думал, что Хёнджин не может улыбаться еще шире, но каким-то образом ему это удается. Он использует свою силу — и, черт возьми, она у него есть, так что Сынмин, возможно, начнет платить за абонемент Хёнджина в спортзал, — чтобы поменяться с ним местами. Сынмин вскрикивает, когда Хёнджин с легкостью укладывает его на диван и зажимает между своих рук, нависая над ним. — Я бы тоже этого хотел. Потому что я твой, а ты мой. Сынмин довольно мычит, когда Хёнджин начинает целовать его в подбородок, а потом в шею. Может, и хорошо, что вся школа устроила пари, думает он. Но все же он собирается заставить их потрудиться, прежде чем признаться, просто потому, что это весело и ему хочется узнать, какие еще доказательства они найдут. Да, возможно, он так и сделает.