Mortal treasure

Даниила быстро перетащили в подвал. Связывая, Стрейд лишь с ухмылкой добавил: — Он крепкий. Долго продержится. Сану стоял в углу, сунув руки в карманы, и смотрел на связанного Даниила без особого интереса. Тот был огромный — даже со связанными руками внушал размером, как медведь в капкане. — А зачем мне он? — голос у азиата был низкий и хриплый, говорил на корявом английском, но его было понять можно. Азиат ткнул подбородком в сторону Даниила. — Пиздить его от скуки только? Стрейд повернулся к нему, все еще улыбаясь той странной, злорадной улыбкой. — Ну а разве тебя он не интересует? Тебя же интересовал... как там этого... Бом? Чем этот тебе не нравится? Сану дернул плечом. Взгляд скользнул по Даниилу — и тут же ушел в сторону. — Бом был... — он запнулся, подбирая слово, но вместо этого просто показал рукой на высоту где-то у своей груди. — Вот такой. И его можно было... — он сжал пальцы в кулак, — ...в руке держать. Он снова глянул на Даниила. Тот сидел молча, но смотрел в ответ — не моргая, тяжело. Хищник смотрел на хищников. — А этот, — Сану поморщился, — этот сам кого хочешь уебет. Мне такой не нужен. Он развернулся, чтобы уйти, но Стрейд взял его за локоть — легко, но Сану замер. — Бом мертв, — сказал Стрейд с ухмылкой. — А этот живой. Сану не обернулся. Стоял спиной, и по тому, как напряглись его плечи, было видно — слова попали. — И что? Мертвых не вернуть. А живые... они все равно уходят. — Этот не уйдет, — Стрейд кивнул на веревки. — Я же сказал: крепкий. Надолго. Как говориться доить его можно пока копыта не отвалятся Даниил слушал этот диалог, как они обсуждали его, как кусок мяса, — это бесило больше всего. Рука непроизвольно дернулась, проверяя путы, и он мысленно выругался: дерьмо, затянуто крепко, профессионал работал. Сану, все еще не глядя на Стрейда, процедил сквозь зубы: — Лучше бы какую-нибудь женщину привел. Хотя бы... ну, ты понял. А потом бы вел свою трансляцию. Все при деле. — Он сплюнул на пол. — Чем тебя бабы не устраивали? Нет, ты этого... быка притащил. Если ты его для съемок притащил, я только подойду, когда ты ему там коленные чашечки будешь сверлить. На это посмотреть можно. Стрейд слушал эту тираду с неподвижным лицом. Дождавшись, пока Сану выдохнется и отвернется, демонстративно глядя в стену. — Ты закончил? — спросил Стрейд спокойно. — Хорошо. Теперь слушай сюда. — Во-первых, — Стрейд загнул палец, — я притащил его сюда не для того, чтобы ты мне указывал, кого приводить. Ты тут живешь, потому что я разрешил. Ешь — потому что я даю. Если я захочу привести слона и снимать, как он танцует канкан, я приведу его и если потребуется то и ты будешь снимать этого слона. Понял? Сану молчал. Но было видно что еле сдерживает раздражение. — Во-вторых. — Стрейд загнул второй палец. — Ты мой помощник ,и живёшь под моей крышей, не нравится что то ,я тебя не держу. Он хмыкнул и скрестил руки на груди. Сану сжал челюсти. Но промолчал. Потому что Стрейд был прав — идти ему некуда. Лицо узнаваемое после новостей, полиция ищет, а на улице зима, холод и голод. Он уже пробовал прятаться сам. Неделю. Вспоминать не хотелось. — И в-третьих. — Стрейд приблизился почти вплотную. — Ты сказал, что тебе нужна женщина? Чтоб... присунуть? Сану дернулся, но Стрейд уже отступил, театрально разводя руками. — Так в чем проблема? — Он кивнул на Даниила. — Это же мужик. Здоровый, правда. Но если сильно захотеть — можно и приспособиться. Даниил, до этого сидевший с каменным лицом, вдруг дернулся в веревках так, что они заскрипели. Лицо пошло красными пятнами — от шеи до самых скул. — Пошел на хуй, — сказал он по-русски. И уже по-английски, с акцентом: — Не смей такое даже думать. Сану посмотрел на него с внезапным интересом. Первый раз за весь разговор — посмотрел прямо, изучающе. — О, — сказал он тихо. — Гомофоб, что ли? Серьезно? Даниил дернулся снова, но веревки держали крепко. — У меня жена есть, понял? Жена. Я нормальный. Сану хмыкнул. Подошел ближе. Обошел вокруг — медленно, как кот обходит незнакомый предмет. — А че один в пивнушке сидел и искал где тихо? Даниил промолчал. — Или ты не просто так приехал? — Сану наклонил голову и затем лицо его расплылось в мрачной усмешке—А..Я понял, ты ее похитить хотел? Даниил дернулся. — Заткнись. — Может, ты ее бил? — продолжал Сану почти скучающим тоном. — Или... — он сделал паузу, глядя прямо в глаза, — не давал ей жить, как она хочет? Так? — Заткнись, тварь. — А она взяла и ушла. Правильно сделала, кстати. Даниил рванулся так, что стул под ним заскрипел, готовый развалиться. Глаза налились кровью. — Ты ничего не знаешь, сука! Она моя! Понимаешь? Моя жена! Она не имеет права! — Ого, — Сану отступил на шаг, но не испуганно — скорее удивленно. — Слышал, Стрейд? Он говорит «моя». Как вещь. Стрейд усмехнулся, наблюдая за сценой с явным удовольствием. — Люди вообще любят говорить «моя», — заметил он философски. — Моя жена, моя машина, моя собака. Интересно, когда говорят «мой человек» — это про любовь или про собственность? — Про любовь! — рявкнул Даниил. — Ты ничего не понимаешь, гнида немецкая! У вас тут всё через жопу! Семьи нет, традиций нет, мужики друг друга... Он запнулся, бросив быстрый взгляд на Сану. Но было поздно. — Мужики друг друга — что? — спросил Сану тихо. — Трахают? Ты это хотел сказать? Даниил задохнулся и дернулся, но Сану не шелохнулся. Он смотрел на него в упор. — Ты, — сказал он почти шепотом, так тихо, что слышал только Даниил, — сейчас сидишь связанный в подвале у двоих мужиков. Один — немец, который снимает, как люди подыхают. Второй — я. — Он ткнул себя пальцем в грудь. — И из всего дерьма, что с тобой сейчас происходит, тебя больше всего бесит, что я могу подумать, что ты... — он сделал паузу, — ...по мужикам гуляешь? Даниил раздражённо прошептал. — Пошел ты... — Да не бойся, — Сану вдруг усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Тебя если и трахать, то только в белой горячке и на необитаемом острове, где баб нет. — Он поднялся, отряхивая колени. — А так... без слез на тебя смотреть сложно. А если уж говорить об этом... — Он бросил на Даниила последний взгляд, полный брезгливости и странной, болезненной насмешки. — ...от одного взгляда на такого «хозяина жизни» у любого мужика стояк упадет. Даже у того, кто озабоченный. Сану развернулся и, не глядя на Стрейда, пошел к лестнице. — Разбуди, когда начнешь съемки, — бросил он через плечо. — Посмотрю, как ты этому... семьянину... пальцы отрезать будешь.