Signed, not sent

☆☆☆ Весеннее солнце мягко спряталось за многоэтажками, бросая холодные тени на город. Комната Минхо окунулась в тепло — настольная лампа, пушистый плед на плечах и портрет на столе. Взгляд метался по штрихам кисти и мягкими переходами краски. В руках карандаш, но пальцы не слушались. Мысли возвращались к этой улыбке, скрывающейся в цвете лаванды. Взгляд задерживался слишком долго. Минхо бросил карандаш и вскочил с кресла. Пальцы зарылись в волосы. Невозможно решиться начать то, что изменит всё. Рука не поднималась разрушить что-то до боли привычное. Ли шумно выдохнул и упал обратно в кресло.  То устало скрипнуло.  —Это ведь просто слова, правда?—тихо прошептал парень,—надо просто подписать и отдать. Написать что-то и вручить. Карандаш снова в руке. Хо даже не заметил, как дыхание сбилось. Он сидел долю секунды, когда пальцы стали увереннее — графит оставил кривую подпись на рисунке. Старую закорючку в виде букв «LeKN». Воздух вырвался с груди, будто упал невидимый груз. Минхо перевернул лист, приближая карандаш для написания признания. Вдруг голова опустела. Мысли пропали, оставив в воображении лишь глаза парня.  Карандаш снова улетел в сторону и Хо протяжно простонал. —Это сложнее, чем я думал… Голос едва дрогнул. Ли снова настроился и приблизился к рисунку. Он написал его имя. Не слишком криво? Дальше слова не шли. В голове сотни фраз, не сказанных вслух. Те, которые хотели вырваться во время новой истории Джисона или его смеха. В голове пронеслось эхо его голоса и хохота. Щеки запылали.  Глаза чуть прикрылись и Минхо отпустил себя. Он написал несколько фраз. Чуть рваных, несвязных, но искренность могла согреть сердце. Тело уже не слушалось, а голова кружилась. Короткая стрелка часов почти дошла до двойки.  Хо поднялся, упал и растворился в мягкости кровати, которая быстро погрузила в сон. В иллюзии, где можно не бояться говорить и действовать. Но как только в поле зрения появлялся Хан — сон обрывался, не давая и шанса на каплю необходимого контакта. Снова утро. Глаза сухие, болят так, будто кто-то засыпал песок.  Спина опасно похрустела, когда Минхо поднялся. Взгляд лениво скользнул на экран телефона. Без двадцати девять. В девять пара по философии. —Сука!—брюнет соскочил с кровати, ловя остатки вещей по квартире,—ну почему именно сегодня?! Воздуха не хватало. Легкие тяжело сжимались. Мин схватил кофе, сумку и ключи. Нога едва переступила порог и замерла в воздухе. Блять, портрет. Лино в обуви залетает в комнату и бросает в сумку рисунок. Финальный пшик духов на удачу и парень вылетает из дома.  Сегодня всё должно пройти идеально. Хоть начало не задалось. Хо забежал в аудиторию за минуту до начала. Горло болело от частого дыхания. Во рту пересохло. Ли завалился на задний ряд и откинулся на спинку скамейки. Рука по привычке потянулась к телефону, в нужное приложение и самый важный чат. —Доброе утречко. —Еле добежал на философию. Сегодня без любимого выговора за опоздание. —Ты как? Встречаемся в холле? Чат на фоне с их глупой фоткой остался пустым. Хан был в сети ещё вчера. Может спит? Хо выключает телефон и откладывает подальше, стараясь вникнуть в слова преподавателя. Но они проходят мимо. Глаза всё равно выглядывают заветное сообщение на экране.  Посмотрел раз — ничего.  Нога под столом дернулась. Снова и снова.  Второй раз — ничего. —Может тоже опаздывал?—мысли всё не унимались. Вдруг вспышка. Джисон. Телефон едва не выпал из рук, когда Минхо схватил его. Всего несколько сообщений и один глупый смайлик, а плечи заметно расслабились, пока на лице появилась тень улыбки. Просто радость от ответа. Наверное. Хан пропал из сети — хореография к экзамену.  Дышать стало легче. Ручка в руках невесомо тряслась. Не то, что карандаш вчера.  —Стоп,—тело прошибло током,—я ведь взял рисунок?! Дрожащие пальцы судорожно расстегнули сумку, перебирая каждый рисунок и постановку. Его нету. Черчение, живопись и что-то знакомое. Букет лаванды. Он есть. Новая волна напряжения стихала. Хо сел ровно, но мысли никак не концентрировались на паре. Она едва закончилась. По ощущениям не философия — а целая вечность. Следующая пара не лучше. Черчение выходило не точным: мелкие погрешности для обычно четкого Ли. Минхо напугал даже преподавательницу — она приложила руку ко лбу. Вдруг температура? Парень отмахнулся и принялся за работу, но чужие голоса снова рассеивались.  Полчаса до конца пары.  Нога ужасно болит. Она тряслась до того, пока судороги не начали хватать мышцы. Хо протяжно выдохнул, откладывая линейку и ластик подальше. Он вытянул руки в стороны и спина громко похрустела, позволив снова двигаться. Но этого не хотелось. Сейчас большая перемена — момент, который всё изменит или разрушит.  Мин встряхнул голову и рванул. Он не давал себе время подумать. Надо действовать. Уже через две минуты он был в холе у зеркала. Ультрамариновое худи, как вечернее море, было украшено оранжевой полосой на рукаве. Снова вымазался. Рука потянулась вытереть, но замерла. Силуэт. —Блять!—отшатнулся Минхо, встречаясь взглядом с Сынмином,—придурок?! Зачем под руку подлазить? —А нечего так внимательно рассматривать себя в зеркале,—фыркнул Ким,—это что? Взгляд упал на рисунок в руке. Хо постарался всунуть его в сумку, но Сынмин перехватил. И замер. Несколько секунд тот просто молчал. Хотелось провалиться сквозь землю прямиком на тот свет. Вдруг младший хмыкнул. Мороз пробежался по спине, но Хо лишь выгнул бровь. —Что? Рисунок всунули обратно в руки. —Так ты, оказывается, неплохой поэт. Может пойдешь журналистам помогать? —Ким, сходи ты…—голос оборвался. В конце коридора показался запиханный, растрепанный парень с алым румянцем. —Вон твой светлячок летит. Вокруг всё остановилось. Минхо стоял, но пол под ногами размяк. Тело не держало. Пальцы вцепились в портрет как в спасение, пока Хан бежал со стороны зала. Внутри всё сжалось. Вся уверенность испарилась. Сердце грохотало громче собственных мыслей.  Это ошибка. Он не может. Один неверный шаг — и снова останется только тишина. Без кафе, переписок и вечеров в парке. Мороз под рёбрами ныл, а дрожь превратилась в вязкую тошноту. Взгляд метнулся коридором. Компания однокурсниц. Макушка Феликса. Солнечные окна. Шкафчики. Импульс подтолкнул Минхо вперёд.  Секунда — рисунок пропал в тонкой щели тринадцатого шкафчика. Джисона. Рядом послышался бег и запыханное дыхание. —Минхо-хён… Ты чего тут стоишь? —…А?—Значение слов дошло с задержкой,—я?…Я стою. Жду тебя. Джисон моргнул. Внутри всё перевернулось. Он видел? Или что-то понял? Чего он так долго смотрит? —Ну ты странный,— рассмеялся Хан, потянув руку к шкафчику,—как и всегда. И снова та мягкая улыбка. Как на последних рисунках. Такая беззаботная, почти смущенная. Она проследовала его едва не каждую работу, догоняя во снах. Только металлический скрежет вырвал его из художественных мыслей. Он открыл шкафчик. Рисунок плавно соскользнул вниз, улетая чуть в сторону.   Лино был готов выйти в окно. —Ой, что..? Хан на миг замер прямо у открытой дверцы, не решаясь двинуться. Его губы чуть приоткрылись, а сам он перестал, казалось, моргать. У его ног собственный портрет. Яркий, с теплыми переходами и идеальной передачей настроения. Рисунок пропитан легкостью, будто писался чем-то особенным. Минхо не дышал. Он смотрел, как Джисон аккуратно присел. Взял лист в руки. Поднялся, словно в трансе. —Это… признание в любви…? Мне?—слова были похожи на сказку, что воплотилась в реальность,—это кто-то только что положил? В чужом голосе мелькнула надежда.  Ли сглотнул. —Н..наверное? Я только пришёл. Ничего не видел. Джи стоял спокойно. Слишком спокойно для него. Сердце Минхо останавливалось и снова начинало биться. Может ему не нравится? Или он не любит лаванду? —Хо…—прошептал тихо Хан,—это настолько красиво… я в шоке. Ли поднял взгляд. Хан стоял к нему боком, но даже так он увидел — свет в чужих радужках. Дышать стало легче. Тут Джисон обернулся на него. Полностью. Минхо снова забыл выдохнуть. —Глянь! Мы как две капли воды!—он едва не прыгал на месте, вновь и вновь оборачиваясь на парня,—это настолько невероятно, я сейчас реально закричу! Минхо смущенно рассмеялся. Взгляд втупился в пол. —Ты чего? Это ведь просто… —Эй!—удар мгновенно прилетает по руке,—Никаких просто. Этот человек очень талантлив. Сердце внутри брюнета загрохотало громче разговоров студентов. Страх наконец-то отступил, давая распуститься чему-то новому. Вдруг Хан поднял взгляд. Самоуверенно. —Минхо. Мы обязаны найти этого человека. И ты мне поможешь. Не обговаривается. —…А? Минхо не успевает ничего понять. Джи крайний раз глянул на рисунок и захлопнул дверцу шкафчика, срываясь с места. Он махал на бегу, прижав работу к груди, и скрылся за углом. В ушах всё ещё звенело. Коридор замер в том самом моменте, когда Джисон забегал за угол, мельком улыбаясь.  Шум вокруг возвращался обрывками фраз. Голоса снова стали невыносимыми. Кто-то задел плечо Минхо. Он зашипел, отшатнулся в сторону и заметил светлую макушку рядом с Сынмином. Осознание дошло позже. Ли встряхнул голову и пошёл к парням, не ощущая земли под ногами. Те мелко дрожали. —Феликс? Что ты тут забыл?—первое, что пришло в голову Мина. Блондин вскинул руки на груди, едва сдерживая смех. Ким улыбался где-то позади. —Пришёл на твой триумф глянуть, а попал на школьную драму. —С чего бы… —Признался?—перебил Сынмин раньше, чем Ли успел договорить. Голова опустела. Парень смотрел на друга. Он не знал, что сказать. Грохот сердца, который не утих после Хана, подскочил до предела.  —Я признался. Но как аноним,—выпалил Минхо. Феликс было хотел что-то сказать, но в последний момент закрыл рот. Тяжелый вздох. Ликс обернулся к Сынмину и бросил руку на плечо. Уголок его губ сверкнул в ухмылке. —Думаю, нам есть что обсудить. Ким хмыкнул, быстро кивнув. —Стоп,—выпалил Лино,—вы знакомы? Только сейчас до него дошло, что его брат и друг не знакомы. Должны были быть. Он их не знакомил уж точно. Парни переглянулись. —Не были. До твоего невероятного плана с признанием. Ким рассмеялся, мигом получая острый взгляд старшего. —А ведь у него были все шансы,—снизил плечами Фел. Взгляд неожиданно скользнул к Сынмину,—мы обязаны встретиться после пар и обсудить это. —Та ну вас. Хо развернулся и побрел коридором. Сзади слышался голос Ликса, но парень не обернулся. Он лишь сильнее впился пальцами в ремень сумки и уткнул взгляд под ноги. Он быстро попал на нужный этаж и любимая аудитория с живописи мигом ударила в нос запахом акварели и графита. Мышцы инстинктивно расслабились, ощущая кожей что-то родное. Стул скрипнул под весом парня, а карандаш уже подточен. Воздух вырвался с груди.  Преподаватель Хван снова что-то говорил за построение человеческого черепа. Все эти пропорции и размещения в пространстве. Но Мин не слушал. Пальцы знали дорогу наизусть. Круг. Ось. Пропорции и построения глаз, носа губ. Знакомая прическа и несколько спадающих прядей. Хо рисовал так, словно это ритуал. Музыка в наушниках растворилась, оставляя Минхо один на один с обрывками диалогов. «Это настолько красиво…». Момент забрался глубоко под кожу, рассекаясь теплом по телу. Насупленные губы Минхо чуть расслабились, растекаясь в улыбке. Риск того стоил. Теперь хотелось ещё. Вновь увидеть тот блеск в глазах и новое «Вау». Ли начал ерзать на стуле. Хотелось побежать домой и схватить новый портрет. Тяжелая рука опустилась на плечо. Хо дернулся. Он быстро снял наушник и над головой заметил чужой подбородок. Взгляд вернулся к рисунку. Он практически закончен. На нем до дрожи в пальцах знакомое лицо. Минхо сжал челюсть сильнее и отвел взгляд. —Молодец, Ли. Твоя скорость и четкость прекрасно отточены. —Спасибо…—тихо прошептал тот. Преподаватель едва хотел двинуться дальше, как замер. Он снова обернулся к парню. —Раз ты закончил эту работу, может начнешь новую? Хо открыл рот чтобы согласиться, но вовремя остановил себя. Нет. Не то место. —У меня ещё одна работа маслом не дописанная. Лучше её пропишу немного. Хван кивнул. Мин выдохнул и пошёл в конец аудитории за работой и тюбиками. Масло давно стало любимым материалом, хоть её высыхания надо долго ждать. Но стоит посмотреть на те постановки маслом, натюрморты и цветы этой краской — любые сомнения отпадают.  Холст привычно стал на мольберт, почти вытеснив портрет. Хо вновь на него глянул. Хан смотрел почти прямо, поправляя волосы за ухо. Кажется, что-то такое было в жизни. Совсем недавно. Минхо постарался вспомнить, что это было. Точно в университете. Выступление их группы? Скорее всего. Рука потянулась чтобы убрать рисунок, но остановилась. Кисть повисла в сантиметре от бумаги. Взгляд тонул в пересеченных штрихах и бликах на лице. Минхо сглотнул. Он взял карандаш и по привычке оставил крохотную родинку на левой щеке — обычай заканчивать работу именно так. Кинув быструю подпись снизу, Хо пришлось переключиться на картину. Рисовать портреты одного парня оказалось ошибкой. Опаснее, чем простые долги с учебы. Теперь их сорок семь штук. Краска скользнула по холсту. И снова голоса смешались с музыкой, которую давно не слышно. Тени с каждым мазком становились ярче и предметы выходили на контраст. Яркий, теплый свет с окна подсвечивал полотно. Кисть давно стала продолжением руки.  Резкий стук по столу.  Хо поднял растерянные глаза на Хвана. —Минхо, уже пять вечера. Твои пары давно закончились,—мужчина устало вздохнул,—я уже не трогал тебя, но сейчас мне надо идти. Внутренний покой пошёл трещинами. Уходить совсем не хотелось. —Хван Хёнджин,—Хо улыбнулся.  Преподаватель сразу распознал эту ухмылку.  —Даже не думай,—парень вновь протяжно кивнул и Хван опустил плечи,—тебя ничего не изменит. Звон ключей ударился о рабочий стол. Чужая спина скрылась за дверью и кабинет наполнился, почти сакральной тишиной. Закат играл на гипсах теплом, пока мир терял значение. Время тут пролетало. Минхо не знал, сколько сидел в одном положении. Тишина становилась наигранной, почти плотной. Дверь распахнулась. —Ну конечно! Почему же ещё Минхо может игнорировать меня? Звон в ушах заставил парня замереть с кистью над палитрой. Блять. Это Хан. —Ты снова рисуешь допоздна?—Оббегая учительский стол, тараторил парень. Сердце стучало где-то в горле. Вибрация отдавала в кончиках пальца. Взгляд упал на портрет. Нет. Нет. Нет. Это не должно быть так! Надо спрятать. Пальцы хватаются за рисунок. Они не удерживают. Лист снова улетает. Это что, блять, за дежавю? Мин что-то пробубнел под нос и подорвался с места. Он тут же столкнулся с Ханом. Глухой удар в Минхо. Прямиком в грудь. —Ой..—Джи отшатнулся назад, шагая в сторону мольбертов. Ли задержал дыхание. —Хан! Грохот — и всё затихло.  Мин медленно приоткрыл глаза. Джисон лежал между разбросанных работ, стульев и карандашей. Рука потирала затылок. Минхо облегченно выдохнул. Хоть жив остался. Он двинулся чуть вперёд. Открытая ладонь приглашала парня. —Поднимайся, маленький ураган. Хан моргнул. Снова. Он смотрел несколько секунд, прежде чем принять руку и оказаться почти вплотную к Мину. Сердце ощущалось кожей. —Спасибки,—Хан постарался улыбнуться, но быстро обернулся назад. Щеки запылали от увиденного,—сука… И когда я научусь нормально ходить? Минхо прыснул. —Никогда, Хани. Джи лишь закатил глаза.  Внутри что-то растеклось приятным теплом. Воздух становился легче, а затекшие мышцы перестали ныть. Хо на миг словил чужой взгляд на себе и снова шагнул вперёд.  —Надо убрать этот бардак. Джисон кивнул и вцепился пальцами в первый попавшийся мольберт. Все работы смешались в кучу. —Смотри какой!—пролепетал шатен, разглядывая портрет девушки. —Прикольно выглядит,—на миг улыбнулся Минхо и быстро вернулся к куче работ.  Его руки ещё дрожали.  Там портрет Хана. Тот не должен найти его. Ли перерывал все работы, как рядом шелест бумаги прекратился. Сердце пропустило удар. —Мин…хо. Слово едва прозвучало. Голос дрожал. —Да?—старший сам трясся. Он повернул голову и там был Джисон. С его портретом. Тень спадала на побледневшее лицо, но эмоции читались без слов. Хан не мог оторваться. Его губы приоткрывались и, не найдя подходящих слов, закрывались. Минхо не помнил ничего из того, что говорил парень. Сознание пришло резко, словно после потери сознания. —Кто тут сидит? —Что? —Этот человек учится с тобой в одной группе. Этот художник должно быть сидел тут и нарисовал портрет,—монотонно говорил Хан. Его спокойный и медленный тон нагонял ужас,—Кто. Тут. Сидит. —Ну… мы меняемся местами. Сегодня вроде компания парней. Несколько девушек рядом.  Губы Джисона вытянулись вперед, а щеки надулись. —Нет, признание было в мужском роде. Кто-то из парней. Хан полностью обернулся. Руки с портретом упали на колени, на которых тот был всё это время. Глаза блестели. Минхо распахнул веки. Хотелось остановить момент, любоваться этим мигом вечно, зная, что это реакция на его творчество. —Этот человек прекрасен. Я хочу его отблагодарить. Безумно,—младший запнулся,—мы обязаны его найти. Хо смотрел долгие секунды. Показалось, что в какой-то момент на чужих глазах появилась влага. Тот дрогнул. Он быстро кивнул. Достаточно, чтобы Хан выдохнул и улыбнулся. Как всегда. Что бы не случилось. Воздух вокруг стал спокойнее. Казалось, стрелка часов замедлила свой ход, а тиканье приглушилось. Но затишье длилось недолго. Примерно десять минут, пока Хо мыл кисти. Как только парни закрыли аудиторию, сдали ключи и двери за ними закрылись, Джисона словно прорвало. Он шёл и прыгал одновременно. Тараторил не останавливаясь. Улыбка казалась приклеенной намертво. Дорога снова привела их в кафе. Слишком родные заказы, их любимый уголок и смех Хана рядом. Минхо чувствовал, как рядом с этим парнем улыбка становится заразительной. Он сидел и старался есть свой десерт, но взгляд возвращался лишь к одному человеку, который время от времени пил свой соусеп с лимоном. Гадость, но слишком мило. Слова пролетали изредка. Ли смотрел и слушал десятую лекцию о том, как Хан склоняет головы перед такими людьми. Как четко этот аноним передал линии и каждую эмоцию. На столе красовались два рисунка. Мин чувствовал, как в груди взрываются фейерверки. Как сам смущенно отводит взгляд при новом комплименте. Но они были адресованы не ему. Мысль проскочила как ожог. Он больно ошпарил, но Минхо отмахнулся. Это сейчас не важно. Счастье Хана превыше любых его чувств. Он был уверен в этом. Ожог продолжал медленно вибрировать глубоко под кожей. Дорога домой казалась сказочной.  Парень превратился в ходячий дофамин, который и не думал заканчиваться, а энергия выливалась через края. Хо с разгону запрыгнул в кресло, подъезжая к нужным полочкам. Ящик с наклейкой котика скрипнул. Папка рисунков. Сейчас она не казалась чем-то неправильным. Скорее неизбежным. Теперь она была не врагом, а соратником. Пальцы начали перебирать каждый портрет. Оценивая, переворачивая, комментируя. На глаза попался один. Особенный. Он выглядел идеально. Мин положил работу посреди стола и начал думать. Стоит снова сделать то же самое, но… как передать?  Шестеренки крутились в голове чересчур настойчиво. Тело предало парня, провалив его в глубокий сон прямо за столом. Всё казалось идеальным, кроме того ожога, который, почти незаметно, ныл.