Забытые воспоминания

Утро. Хах, снова утро. Я даже не знаю, с какого момента стал ненавидеть утро. С того, когда узнал об больших игрушках или с того, когда понял, что меня обманули. Неужели он никогда не хотел мне счастья? Неужели все, чего я стою для него, – это страдания? Манипулированиие мной своей дочерью? Манипулирование мной через мои слабости? Через детей? Для чего ему это все нужно? Мои мысли перебил тихий, но настойчивый стук в дверь. Интересно, кого это притащило в мою комнату так рано? Кто вообще в здравом уме решит придти ко мне в пять часов утра? Да и неважно, все и так знают мой распорядок дня и знаю, что я уже не сплю. Пока я решался, стук повторился, более настойчиво. А, он явно не собирается сдаваться так просто. – Кто там? – тихо и хрипло, после сна, ответил я. Человек за дверью с удивлением вздохнул, явно не привыкший к моему грубому голосу. Поняв это, я коротко откашлялся, а затем более привычным голосом дополнил. – Можете войти. Несмотря на моё явное нежелание вставать, мне пришлось. Неприлично разговаривать лежа. Я же всё-таки не умираю. Хотя, все ощущается примерно так. Хах. Пока я вставал дверь открылась, и на пороге оказался новичок. Его только недавно перевели в научный отдел за какие-то заслуги перед очень важным учёным. Неважно, я не хотел знать, кто еще будет заниматься трансплантацией органов детей в большие игрушки – меня это не особо заботит. –Доброе утро, доктор Мак. Как вам спалось? – очень нервный голос, паренек явно меня боится. Ну и ладно, меня здесь почти все боятся. Думают, что я могу нажаловаться брату. – Доброе утро, мистер Харрингтон. Я спал хорошо, а вы? – мой хриплый голос сменился на обычный, тихий и спокойный, с нотками веселья, хотя веселиться здесь не от чего. Я монстр, успокаивающий детей перед их трансплантацией, перед формальной смертью. Мне не от чего веселиться, но поддерживать вид спокойствия стоит, иначе он решит, что и я больше ему не нужен. Быть игрушкой – не моя прерогатива. Мои мысли прервал слегка обеспокоенным голосом. Я явно сильно задумался. – Я почти не спал, мы сегодня с группой ещё одних новичков вместе с доктором Харли изучали оборудование, с которым нам в дальнейшем предстоит работать. – довольно энтузиазно сказал паренек. Ха, я даже завидую его энтузиазму. Когда-то и я таким был, жаль, что все уже давно в прошлом. Я давно осознал свои ошибки, жаль, что поздно, уже многих детей не вернуть. – Я как раз пришел сюда, чтобы сказать, что доктор Харли звал вас, чтобы показать наше новое оборудование. Вы явно разберётесь с ним лучше, чем мы, это, если что, его цитата. – пока я был в своих мыслях, парень , явно, продолжал делиться своими успехами за ночь. Жаль, что это мне не интересно, да и не важно. А вот то, что Сойер зовет меня, меня насторожило. Не может он звать просто так. Да и без меня оборудование настроит, гений как никак. А я что?Просто командую всеми, без единого понятия, что на самом деле здесь творится и как долго это творится. Хотя, уже не важно, я не отмотаю время в спять. –Я понял, скоро буду. – очень коротко сказал я. Да, я доверяю Сойеру, но его внезапные созывы в кабинет, меня до сих пор пугают. Не дождавшись моего разрешения, паренек встал и вышел, понимая, что больше меня беспокоить не стоит. Хоть кто-то сообразителем в этом аду. Беспокоясь о том, зачем я все же понадобился Сойеру, я вышел из комнаты. Повезло, что к нему можно идти как угодно – он все равно ничего сделать не сможет. Пока я шел, у меня не выходили предположения, зачем я ему понадобился. То ли потому что ему реально трудно одному разобраться, что вряд ли, то ли случилось что-то настолько плохое, что понадобится большая помощь. В голове продолжало крутится много предположений. Что кто-то умер и ему нужно помочь с закапыванием. Что кто-то ранил его. Что кто-то из верха узнал о том, что происходит здесь. Что .... Я дошел. Коротко постучав, я зашел внутрь после короткого разрешения. Внутри Сойер сидел спиной ко мне, а помещение и спокойствие Сойера не говорили об опасности, но я продолжал быть настороже. – Ого, я думал, ты еще долго будешь сюда идти. – со слабыми смешком меня поприветствовал Сойер. – Обычно ты бы шел сюда дольше часа. – смешки продолжались, пока он не повернулся ко мне лицом, увидев мой внешний вид; он понял, что смешки были лишними. –Ой, да ладно, не стоит так переживать. Я не могу позвать своего друга для дружеской беседы? – продолжая насмехаться, говорил Сойер. Его издевки выводили меня из себя, но выходить из образа доброго начальника я не хотел. – У тебя нет друзей, Сойер, есть только сотрудники, и ты их не уважаешь. Но я тебе не игрушка, и если ты собираешься меня звать на "дружескую беседу", тебе незачем подсылать мне новичка и выдумывать ложные причины встречи. Так что колись. Что случилось? – несмотря на внурнее беспокойство, общение с детьми научило меня не показывать его. Я знал, что мои маски идеальны, и нет ничего, что могло бы меня расоклоть. Даже игры Сойера. – Ох, да ладно вам, директор дет. сада. Я не ваш сотрудник и не вам командовать мною. – Сойер продолжал как будто издеваться, не приближаясь к сути, затем он позвал меня сюда. – Сойер. – мой голос, хоть и был уставший, все равно повлиял на Харли, как надо. В конце-концов, я все равно начальник, да и власти у меня больше. – Ладно-ладно, я понял маленький начальник не переживай ты так сильно, я просто решил с тобой поговорить. – ехидная улыбка начинала уменьшаться на лице Сойера, а мое волнение начинало возрастать с арифметической прогрессией. Становилось страшно за всю компанию, хоть я и желал ей всего плохого с тех пор как узнал правду, но страх не исчез, в конечном счете, я тоже к этому причастен. За свою жопу мне страшно. – Ой, да не строй такую кислую физиономию, понял я все понял. – Сойер вернул свое превычное усталое лицо, выражающее заеб на все в мире. Мда, даже он понимает, что это пиздец, но, в отличии от меня, получает от этого какой-то отвратительный кайф, псих. – Я лишь решил убедиться в твоем самочувствии. Экспериментировать на детях в тысячу раз легче, чем на взрослых людях. Так что нет никаких гарантий, что ты прям на все сто процентов в порядке. – Сойер оглядел меня с ног до головы проверяя первичные признаки. А если точнее: усталость, которая отсутствует из-за моих вечных желаний спать, но ему об этом незачем знать; нервозность, приводящая к неконтролируемой агрессии, что тоже невозможно заметить из-за моих отличных масок; напряжения тела, что кстати у меня ни разу не было; и, наконец, покраснения лица, но из-за вечно холодного тела это ни разу ни кто так и не смог различить. – Убедился? Я могу идти? – из-за отступления нервозности я начал слегка топать ногой. Обычно я это не замечаю, но, видимо, в этот раз какой-то особенный. Или на это каким-то образом влияет моя злость на Сойера. – Убедился... Что тебе надо успокоиться, так и до сердечного приступа недалеко. – ну вот снова усмешки в мой адрес, но это даже больше не бесит, а странно успокаивает. Хах, вот это я псих. – Я спокоен. – честно ответил я, замечая, что прекратил топать ногой. Сойер слабо ухмыльнулся, а затем подвинул ко мне ближе кресло на колёсиках. Развернув его нормально, я сел, уставившись на действия Сойера. Он подходил к разным шкафчикам, что-то пытаясь в них найти. Я никогда не понимал, что, но, чаще всего это мне помагало больше успокоиться. Хотя, еще чаще, вводило из-за этого спокойствия в ужас от того, как спокойно я поддался лекарству. Мои размышления оборвал укол, подставленый к моей вене. Из-за неожиданности я слегка дернулся, за что получил по затылку от Харли. Не обращая внимания на мой злой взгляд, он продолжил вводить в меня жидкость. Она всегда покалывала, когда только начинала оказываться в моем теле, и это всегда было отвратительно. Конечно, к этому со временем привыкаешь, но все равно неприятно. Сойер аккуратно придавил то место, куда он вводил лекарство, пока доставал вату и перекись. Как, что неудивительно, проффесиональный доктор перевязал рану для удобства ношения, так он всегда оправдывался. – Ты звал меня просто чтобы вколоть лекарство? – Как ты себя чувствуешь, после понимания действий завода и твоего брата? Оу, а вот это удивительно. Мы редко общаемся, но при этом часто говорим в одно и тоже время или одни и те же предложения. Бывает, что поделать. – Нормально. Тебе-то какое дело? Я думал ты тащишься от трансформирования детей в те игрушки. От желания облизать моего брата с головы до ног, лишь бы он дал тебе еще одного ребенка на трансплантации органов. Новый объект на модернизацию и ... – меня резко перебили, нажав на место, куда только что кололи лекарство. – Ауч. Эй! – Прекрати, тебе вообще ничего не известно, так что будь любезен, помолчи. – мой закат глаз явно был проигнорирован, хотя руки Сойера переместились в карманы на халате. Перепроверив мою руку лишь взглядом, он удостоверился, что все хорошо, и снова вернулся к теме разговора. – Не все так кристально легко в понимании, и все имеет корни происхождения, маленький директор. – его насмешки никак на меня не действовали, в отличии от высказываний. Что значит, все безумие имеет происхождение? И что теперь это оправдывать?! Еще начни деяния Бодкина Адамса оправдывать! Хотя он сам недалеко ушел. Хфм. Ответом ему было мое суровое молчание, как благословление (что за хуйню я несу? Благословление в этом месте просто невозможно). В дверь раздался стук, и, судя по стуку, стучал ребёнок. Поппи. Кто ещё мог так рано проснуться и искать Сойера? – Доктор Сойер, дядя у вас? Его папа искал. – сладкий голос ребенка, уже в столь ранем возрасте познавшем отвратительность мира, раздался из-за двери. Этот голос я ни с чем не спутаю. Голос, водивший меня за нос десять лет. Посмотрев на Сойера слегка умоляюще, я надеялся на его милостливость (на что я, блядь, вообще надеялся). Увидев мое вырадение лица, Сойер явно понял все, значит, меня сейчас снова запащут успокаивать еще одного бедного ребенка. – Нет, его здесь нет. – Что, блядь? Я, явно, выглядел как долбаеб, но меня это не сильно напрягало; сколько напрягало то, что я услышал: как это блядь его здесь нет? Зря я не надеялся на его милостливость. Увидел удивление, вперемешку с благодарностью, он слабо кивнул, а ребенок за дверью еще долго там стоял, ожидая услышать хоть писк от меня. Но я слишком хорошо знаю все её трюки. Я больше на это не поведусь. Я сидел ниже травы, тише воды, лишь бы она не услышала, лишь бы не поняла, лишь бы не рассказала Людвигу, лишь бы я снова не видел радость в глаза детей, которых ведут на верную гибель. За дверью послвшались быстрые шашки. Она ушла. Какое облегчение, какое счастье. Я ещё долго сидел, вжавшись в стул, пока адреналин в крови не успокоился, и я не смог дождаться помощи от эндорфинов. – Спасибо. – закрыв лицо дрожащими руками, прошептал я. На что получил полу слабый кивок. Как только я отошёл от всего этого, я получил слабое: "Если не хочешь попадать ей на глаза, сиди здесь и не высовывайся". А затем меня провели на диван в лаборатории и усадили туда, накрыв одеялом с поучением, что за мои здоровьем хоть кто-то должен ухаживать. Что, блядь? Кто этот человек передо мной? Это точно Сойер? Хотя какая мне теперь разница, он как никак спас меня, я могу хоть раз послушаться его. ———— –Не, все равно не верю, хуйню какую-то несёшь, на меня вообще не похоже. – передо мной сидел парень с блондинистыми волосами, собранными в хвост резинкой, на которой висел самодельный эпоксидный цветок Мака. Его голубые глаза сверлили меня недоверием и слабым желанием указать на мое сумасшествие. – Я из раза в раз тебе талдычу одно и тоже, и ты продолжаешь считать это бредом. Что мне сделать чтобы ты поверил? – мой голос был на грани срыва, а желание выдрать свои каштановые волосы возрастало в геометрической прогресии. – Прекратить? – Блондил встал с кровати, на которой сидел секунду назад, и стал расхаживать по своей комнате, собирая грязную посуду, оставленную нами после наших диалогов. Он попросил рассказать что-то новое о себе, но всякий раз, когда я это делаю, он считает, что я вру. Спрашивается тогда: "А нахуя ебать мне мозг по поводу всего этого, если ты даже принять это не можешь?". Ладно, не мне его судить; как никак, я всего лишь человек, что знает его жизнь лишь по его рассказам. Я никогда не заботилася, а как он жил до этого, как он вёл себя, что обычно делал и что любил. Все это всегда вызывало во мне вопросы. И вот сейчас передо мной стоит тот самый человек, что по сути был всем для меня, но о нем самом я ничего не знаю. – Алло, вселкнная вызывает Чарли. Ты норм? – Мак всегда начинал переживать, если я надолго уходила в себя, но никогда не говорил об этом. Спасибо ему за это. Рада, что у меня появился такой друг. – Да, я в порядке. Ты что-то хотел? – Ты будешь помогать или уже уходишь? – Я помогу. – Ну вот и отлично. Тогда швабру в руки и отмывать сладкое пятно, что ты оставила на моем полу.