То, что нам не показали

Ну вот, Андрей, это уже край. Руки перемотаны, невозможно пошевелиться, голова сгорает от боли. Слышны крики, на фоне мелодия, которую сам Князь не в силах разобрать. Губы что-то шептали тихо и неразборчиво, перед глазами плясали мутные пятна. Вот это трип. Раздавался гул колёс, отдающийся в ушах. Вновь и вновь хотелось зажмуриться от яркого света, что сменялся со всё большей интенсивностью, сильнейшей вспышкой. А Князя везли, место было похоже на коридор, но мозг так устал от этой картины, хотелось не видеть всего этого. Стены Андрей больше не рассматривал. Он не псих, это всё сон. Сейчас проснётся, его вновь встретит спросонья Агатка, с песнями всё в порядке, с группой тоже. Алиска бегает по дому. Санитары до жжения больно держали, над ним скрипели двое голосов. Это просто пиздец. — ...Санёк, давай, вколи ему... — фраза прошлась дрожью с кончиков ушей до пят. Тело не слушалось, хотелось брыкаться, но такая ломота. И тут. Скрип. Кряхтение. Двое санитаров замерли. В дверях стоял... Миха. В странном одеянии, доспехах, лицо измазано в грязи, волосы не седые, а длинные, густые, спадающие ниже плеч. Он был один, с топором наперевес. — Здарова, мужики, мне бы друга найти, — голос... Ужасно знакомый голос. Нет, в очередной раз Андрей на это не поведётся, но лицо держать не может: глаза распахнулись, брови поползли вверх, дыхание затихло. Нет. Это уже не просто край, это дно. У него глюки, страшнейшие галлюцинации. — Хотя ладно, колите. Пока он лежал, раздались крики, звуки бьющегося топора о череп, мат (болезненно знакомый мат). Ритм сердца усилился до предела. Не дав подняться на ноги, его... кушетку? повезли в спешке, и она грохнулась на мягкую траву. Вероятно, ударилась не только она, но и голова Андрея. Мерещится ему хтонь, а на деле лежит в какой-нибудь питерской больнице, а в бреду просто свалился с кровати, и нет ни шума, ни кушетки, ни Михи, а Агатка за дверью, которую врачи не пускают. По правую руку кое-кто переводил дыхание, а после рванул к воротам, те загремели, заскрипели. Андрей, беги. Беги сломя голову, шелестя травой, подальше от сего безумия. Санитары, пакуйте! Согласен на всё, лишь бы прекратилось! Сраная рубашка! Сковывает конечности, давит, душит. Андрей хочет разорвать кожу, вырвать волосы, ну точно ебанулся. А тут ещё этот бежит. Глюк уж больно реалистичный, игры разума. А потом оступился, нога подвернулась, и туша его упала на землю. — Князь, стой! — кричит гад. Ну всё, сейчас подойдёт, за шкирку схватит и преобразится в вурдалака иль упыря, в другую тварь дрожащую. Нет уж. Андрей поднялся, схватив первый попавшийся камень. Спина и так сгорбленная, была напряжена, адреналин ударил в кровь. — Я в тебя сейчас камень запульну! — крикнул во всё горло Андрей. Лицо глюка переменилось, стало растерянным, таким невинным, что в груди сжалось. — Кня... Андрюх, ты чего? Это ж я, — медленно, как к трусливому зверю, он крался. Андрей тут же замахнулся, глюк вздрогнул и замер, подняв руки. Смотрел в глаза, очень нежно, слишком похоже, а потом на лице вспыхнуло словно осознание и понимание: — Точно, ты же не знаешь! А точнее, не помнишь. — Это ты не помнишь! Того, что тебя нет! Ты умер! Расстояние уже было в два шага. Ладно, Андрей наготове, будь что будет. — Помнишь, мы принцессу твою спасали? О! А как меня лесник к дереву привязал, уж думал, помру, а тут ты, спас, — с каждым словом на лице расцветала счастливая, беззубая улыбка, а Андрея ничего не радовало. О чём он вообще? Какая принцесса, какое дерево? Князь в непонимании поднял одну бровь, лицо оставалось хмурым. Миша вздохнул, потупил взгляд, осмотрел траву. Позже карими глазами вновь устремил взор на друга. — Князь, слушай, я сейчас херню сделаю, не подумай ничего, — неловко пробормотал он и опять сделал шаг. Андрей уж было попятился назад — упёрся в ствол дерева. Шершавая ладонь легла на затылок, вторая на плечи, не успел и спросить: — Стоп, что ты...? — как сухие губы плотно впились в его уста. Андрей обомлел и на мгновение застыл. Горшок был тёплым, отдавал запахом спирта, немного сигаретным дымом, щетина колола подбородок. Его дыхание было сбитым, частым, неровным. Мёртвые так не дышат, они вообще не дышат, они... Вспышка. Перед глазами пробежали кадры, словно из кино. Вот Горшок стоит вплотную с домброй, поёт своим приятным баритоном, вот привязан к потолку, над повелительницей мух. Та смотрит на Мишу властно, готовя его на съедение. Потом всё переменилось, теперь бегут вдвоём от охотника. Хрустят и ломаются ветки под ногами, шуршит трава, раздаётся волчий вой. Они с Михой ссорятся, чуть ли не дерутся. Затем вдова, колдун и принцесса, урод-жених, король... Подкосились ноги и закружилась голова, Андрей промычал что-то невнятное в губы. Воспоминания отпустили так же быстро, как схватили. Горшок оторвался, Андрей глотал ртом воздух, сердце забарабанило громче. А тот, всё ещё придерживал за затылок, видимо, для того, чтобы не отпрянул, но Князь и не думал. Миха... — Вспомнил? — прошептал в губы и смотрел так уверенно, словно ничего удивительного не произошло. Андрей врос ногами в почву, на лице читалась смесь недоумения, шока и... острого счастья. Миша усмехнулся и дрогнул: — Ты это... Меня ведьма точно так же поцеловала, я вначале, как ты, офигел, а потом как всё прояснилось, — глаза сияли таким детским счастьем, присущим ему. Потом тот потёр репу, отодвинулся на полшага и задумался: — Ой, а может, можно было и не целовать, я даже не проверил, как... Горшку не дали договорить: Андрей сорвался с места и, врезавшись, повис на его плечах. Именно повис — связанные руки делали движения такими неуклюжими и непривычными, а также не позволяли обнять крепче, что оставалось лишь тереться подбородком о плечо. В носу защипало, а набежавшие слёзы заблестели. Князь чувствовал, как начинает медленно отпускать и страх, и шок. Эмоций Миши он не видел, но считывал их по рукам, которые сразу легли на спину Андрея. — Миха, — прошептал Андрей. — Я рад, что ты жив, — улыбнулся Горшок. Жив... Андрей прокручивал в голове новые (или старые?) воспоминания. А Князь в этой вселенной, получается, умер? Как она там называется? Сказочная, вероятно. Королевство кривых зеркал, блин, Оля и Яло. В лицо ударил холодный ветер, сбив всю романтику. Андрей сжался, прочувствовав этот холод всем телом. — Мих, помоги снять эту ерунду, и я обниму тебя нормально.