Шан Цинхуа и холодные объятия зимы

Цинхуа сидит под деревом в ледяном лесу Северного Королевства. На улице кромешная темнота – он опять не проследил за временем суток, отправляясь гулять после долгого рабочего дня, наполненного документами, беготнёй и дворцовыми разборками. Он уже чувствовал, как холод пробирается под верхние одеяния зимнего комплекта халатов, отороченных белым мехом – подарок Его Короля. – Только не снова, – хнычет Цинхуа, дуя на синеющие пальцы и прогоняя ци по организму. – Мне и прошлого раза хватило! – голос сорвался на позорный всхлип. Дальше было слышно только тяжёлое дыхание, рассеивающее тишину, но с каждым мгновением всё больше замедляющееся. Краем глаза Цинхуа успел заметить что-то подозрительное, какую-то тёмную точку, но из-за ускользающего сознания не смог рассмотреть подробнее и просто отключился.

***

– Ух, как я хорошо поработал! – Шан Хуа сладко потянулся на не слишком удобном кресле и положил голову на стол, макушкой упираясь в клавиатуру старенького ноутбука. – Осталась только одна глава и можно приступать к следующей арке! – Шан вскочил и начал расхаживать по маленькой комнате. – Хм, в неё даже можно Мобэй-цзюня добавить, Ло Бинхэ наверняка захочет увидеть своего верного генерала, когда зайдёт в Северную пустыню… Придумав новую идею, Хуа сразу забормотал под нос, перебирая пальцами, словно печатая текст на клавиатуре. – Надо только узнать, что чувствует замерзающий насмерть человек. Все же сестричка 285 достойна достоверности, пусть и в смерти. – Шан утверждающе кивнул сам себе. – И как же хорошо, что на улице зима! Неловко взмахнув руками, Шан случайно задел окно. Старая створка распахнулась и по комнате пробежал холодный сквозняк. – Бр-р, на ладан уже дышит, надо со следующих донатов поменять, – передёрнув плечами, Шан Хуа быстро захлопнул предавшее его окно. – И на прогулку не помешает потеплее одеться. Пробежавшись по квартире в поисках самых тёплых вещей, Шан быстро собрался и вышел на улицу. Для полного антуража и достоверных эмоций он решил идти в парк: всё же замерзать в городе и проклятом лесу – это очень разные вещи. До ближайшего парка было далековато и уже в середине пути Хуа заметил, что начал замерзать. – Отлично, добавлю долгую дорогу и трепетно дрожащие изящные пальцы, несвойственные девушкам её статуса – читатели будут в восторге! – уйдя далеко в свои мысли, Шан не замечал косых взглядов редких прохожих. Придя в парк, Хуа сразу пошёл к большой карте местности – ему было нужно место с самым большим средоточием деревьев. Найдя его на карте и запомнив путь, Шан пошёл к нужному месту. Сначала он хотел сфотографировать карту, но засунув руки в карманы он нашёл только ключи и пустоту – телефон остался дома, как и все остальные вещи. Однако Хуа такие мелочи нисколько не помешали: махнув рукой, он пошёл глубже в лес. Время уже близилось к вечеру и в лесу становилось темнее. Пообещав себе, что пойдёт обратно, как только увидит горящий фонарь, Хуа зашёл в лес. Он совершенно не задумался где в лесу найдёт фонарь, да ещё и горящий – умные мысли были слишком медленными. Через несколько часов блужданий, перебираясь через бурелом и голые кусты почти в кромешной темноте, видя только скудный свет, отражённый сугробами от тусклого месяца, Шан корил себя за недальновидность и скудоумие. Перелезая через очередное поваленное дерево, он попал ногой в яму. Он упал, взвизгнул и услышал громкий звук. Щёлк! Шан посмотрел, откуда шёл звук и только через несколько секунд понял, что его лодыжка вывернута под неестественным углом. Он сломал ногу. В лесу. В полном одиночестве. Глухой ночью! В момент осознания пришла оглушающая боль. Не став сдерживаться, Шан Хуа заорал, в глубине души надеясь, что кто-нибудь его найдёт. Он не знал, сколько уже так орал, но голос окончательно пропал, а боль постепенно стихла. Шан думал, что это было связано с онемением из-за холода, так как и вторую ногу он совсем перестал чувствовать. Попытавшись встать, Хуа сделал только хуже – руки соскользнули с неверной опоры, и он провалился в яму. Ноги задрались выше головы, а снег забился под одежду и начал подтаивать. Позорный всхлип вырвался из приоткрытого рта: Шан Хуа понял, что, похоже, больше уже никогда не выйдет из этого леса, так и оставшись здесь безмолвной морозной фигурой. Много часов спустя, уже устав бороться с подступающим холодом, сковывающим всё тело, Шан, прикрыв глаза, улыбнулся посиневшими губами: а всё-таки он узнал, что чувствует замерзающий насмерть человек. После этой тихой усмешки Шан Хуа уже не открыл глаза. Дыхание его замедлилось и постепенно прекратилось. Только маленькая улыбка на синих губах напоминала, что когда-то он был живым.

***

Шан Цинхуа пришёл в сознание резко. Под ладонью было пушистое одеяло, голова лежала на мягкой подушке, а вокруг было упоительно тепло. Несмотря на обычность ситуации, всё вокруг казалось ему неправильным. Только через несколько десятков ударов сердца он понял почему. Резко подскочив, Шан скатился с кровати и осел на полу: по всем его подсчётам он уже давно из того чёртового леса должен был быть по пути в мир иной! Что же случилось?! Словно в ответ на невысказанный вопрос, от двери послышался тихий вздох, шорох, а потом… Несколько быстрых шагов и в поле зрения Цинхуа появился Мобэй-цзюнь с целой гаммой эмоций на обычно бесстрастном лице: – Цинхуа… – облегчение в голосе Мобэя было таким очевидным, что Цинхуа стало даже неловко, – наконец-то. Напряжённые всё это время плечи Мобэй-цзюня расслабились, и он сел на пол, опустив голову. Казалось, будто с его плеч упала огромная гора. – М-мой Король, п-почему я здесь? – Цинхуа наконец понял, что находится не у себя, а в спальне Мобэя. Если бы он не был так ошарашен, то уже давно бы вслух пищал, несмотря даже на то, что, вероятно, это было бы последнее, что он сделал. Услышав голос человека, Мобэй поднял голову и уже через секунду Цинхуа осознал себя сидящем на чужих коленях, лицом уткнувшись в тёмный мех плаща Мобэя, в кольце сильных рук, сжимающих, будто тиски. По спине пробежала толпа ледяных мурашек: никогда раньше Мобэй-цзюнь себя так не вёл. Не говорил с облегчением, не обнимал и, тем более, не дышал так тяжело в его, Цинхуа, волосы! – Ты больше никуда без меня не выйдешь, – наверно, Мобэй хотел сказать это угрожающе, но в словах было больше мольбы, чем чего-то другого. – Теперь я понял, что ты имел ввиду, когда говорил, что неприятности сами тебя находят. – сказав это непривычно длинное предложение, Мобэй замолчал. – А вы видели, что случилось, Мой Король? Я помню только сильный удар головой и полное отсутствие сил… – Цинхуа попробовал проанализировать, что с ним произошло и понял, что совершенно ничего не помнит, кроме тех далёких воспоминаний из прошлой жизни. - Когда ты зашёл в ледяной лес, за тобой начал следить Алмазный Скорпион Пустоши. Я не знаю, чего он хотел, но, ударив тебя жалом, он сразу ушёл. – Но это же совершенно для них нетипично! Они даже не водятся в этой части Королевства, а тем более в лесу! – Цинхуа дёрнулся от возмущения и тут же зашипел, – Мой Король, рёбра… – хватка чужих рук ослабла. [Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем! Важные вещи должны говориться трижды!] От разноцветных конфетти у Цинхуа зарябило в глазах. [Завершён тест «Северный страж для Южного сокровища»!] «Кто вообще придумал это название? Система, что это ещё за выкрутасы?! Какой страж? Какое сокровище? И при чём тут я?!» [Уважаемый хост, в связи с желанием протагониста произведения, эта Система сгенерировала скрытый квест. Пропустить его невозможно, а сообщается о нём только после прохождения. Вы успешно прошли квест и Южное сокровище обрело своего Северного стража!] Застонав, Цинхуа уронил голову на закаменевшее плечо Мобэя. – Цинхуа?! – панику Его Короля можно было потрогать. – Мой Король, пообещайте мне, что в следующий раз вы не будете меня спасать, а? – сказав это, Цинхуа снова зашипел, – Мой Король, рёбра… Отпустив талию Шана, Мобэй тут же подхватил его под попу. Вероятно, он подумал, что, чтобы всякие глупости не вылетали из рта Цинхуа, его надо усыпить. Бросив свою ношу на кровать, Мобэй завернул своего человека в одеяло по самую макушку, оставив снаружи только глаза и нос. – Спи. Отвернулся и пошёл к двери. Но Цинхуа был намерен оставаться рядом с Мобэем как можно дольше и, желательно, в роли маленькой ложечки, хотя бы сегодня. Поэтому он включил всё своё очарование на полную катушку и тихо сказал: – Останься, пока я не засну… Пожалуйста. Мобэй медленно повернулся и вздрогнул: о да, Цинхуа знал, что сопротивляться глазкам кота из Шрека его Король не умеет совершенно. Поэтому он пошёл обратно к кровати и лёг сзади, оставив между ними немного пространства, которое Шан успешно сократил. – А с тобой, Огурец, я потом поговорю! Нечего там всякими идеями перед антагонистами раскидываться… – пробормотал и отключился. Взгляд Мобэй-цзюня, раздумывающего кто такой Огурец, почему его человек хочет с ним поговорить, и пора ли начинать ревновать, остался без ответа.