Au nom de Roméo

Феликс уже знает. Знает, почему в пальцах приятное покалывание, когда он сжимает длинные, тяжёлые копья, отлитые из настоящего золота. Знает, почему рот растягивает азартная белозубая улыбка, когда он уворачивается от стрел Габриэля, пуль Вару и пробивает щит Зонтика.  С крестовым и бубновым он старается аккуратно, но пиковый его милости не заслужил. Червовый ловил пули в плечи и колени раньше, поэтому не стесняется глубже вгонять остриё блестящего копья в чужую руку, а затем отбивать ногой тело подальше.   Слова Куромаку стеклянной статуэткой разбиваются о тот день, когда Пик пытается идти войной на Зонтопию. Феликс чётко помнит пролетевшую в сантиметрах от него пулю, выпущенную из изумрудного револьвера, а после - впервые наполненные слезами и ужасом карие глаза напротив. Пиковые, очевидно, решили работать вместе. Пиковая масть опасна. Она привыкла не сдерживаться. Феликс думает, что едва ли хотел такой жизни, но оружие уже автоматически оказывается в руках, стоит только услышать от Вару очередные мерзкие шуточки и угрозы.  Угрозы в адрес Ромео. У Ромео изящные длинные руки и ноги, сильные пальцы и шея с ароматом мармелада. У него розовые королевские одежды и большая красная сердцевидная корона в золотой оправе. У него по-прежнему легкомысленная улыбка, затуманенный взгляд и раскрасневшиеся щёки. Червовый король кутается в белоснежный меховой воротник и пытается вспомнить, когда его валет стал пропадать из дворца так надолго и возвращаться с кровью на боевой одежде и щеках. Феликс смотрит виновато и пытается вспомнить, когда он стал видеть угрозу и в других валетах. Зонтика и Габри можно понять, им уже давно не впервой браться за оружие, как и Феликсу с Вару. К сожалению.  Феликс обещал себе не калечить другие масти, по крайней мере сильно, но в голубых, зелёных и чёрных глазах его друзей сплошь недоверие.   Но Феликс обещал себе. Он скалится лишь на пикового валета, хотя и остальные двое выпускают стрелы из тугого лука и замахиваются тяжёлой алебардой. Феликс чувствует, что из троих соперников в полную силу сражается только Вару, старательно опустошая револьвер. Пиковая масть не привыкла сдерживаться. Что ж, Феликс тоже. Ромео неторопливо идёт по улицам Вероны и натянуто-сладко улыбается подданным. Девушки приседают в реверансах, придерживая юбки, заводя одну стройную ножку за другую и шепча любезности и пожелания хорошего дня своему правителю. Ромео неинтересно. Но он приветливо кивает каждой, кто ему встретится, сжимая длинный золотой скипетр с красным рубином, выточенным в виде сердца, на верхушке. Феликс приваливается спиной к только закрывшимся за ним воротам и думает, что оставляет на них пятна крови. Не своей - чужой. Он давно научился уворачиваться. Да и Ромео всегда говорил, что червовая масть должна выглядеть идеально, с иголочки, без единого изъяна. Шрамы от первой внезапной атаки Вару не убрал даже генератор, но король червей с пониманием отнёсся к этому, наказывая Феликсу больше не раниться. Феликс не помнит, когда встал на колено и склонил голову перед тем, кого называл своим братом. Да, Ваше Величество. Ромео разглядывает Феликса, прижавшегося спиной к огромным воротам Вероны и с уже искренней улыбкой подходит ближе.  Загорелая кожа, широкие плечи и сильные руки. Да, это его валет. Его гордость, его радость, его счастье. Живой. Феликс чуть склоняет голову из-за небольшой разницы в росте, и золотистые кудри спадают на его лоб и лицо, а медовые глаза всматриваются в ореховые. Ромео стирает пальцем маленькую каплю крови с чужой щеки и тянется целоваться.  — Ромео, — светло смеётся Феликс, отвечая на поцелуи и позволяя увести себя в купальню, а потом и в королевские покои. Да, это его король. Воздушный, нежный, романтичный. Незапятнанный.  Резать, бить, колоть, уворачиваться, отбиваться, нападать - и всё это далеко от королей, в центре Карточного Мира, без отдышки и с оскалом на лице. Нет, Феликсу плакать не позволено. Не масть и даже не характер. Просто валет всегда должен защищать своего короля. Просто на лице самого сильного валета всегда должна быть самая ослепительная улыбка. На поле боя так точно. Приказ короля. Феликсу хотелось бы оттереть наждачкой кровь со своей кожи и никогда не возвращаться в битву, но очередной скользкий комментарий от Вару в сторону Ромео - и копьё вместо давно исчезнувшей шпаги в руке, и глаза загораются, и рычание рвётся изо рта само по себе. Феликс устал убеждать себя, что сражается во имя добра и мира тогда как при очередном вскрике Зонтика и шипении Вару он думает лишь о том, что Ромео здесь нет. И хорошо, что нет. Это всё во имя добра, во имя безопасности.   Нет. Во имя своего короля он остаётся целым и невредимым, как тот и наказывал. Во имя него пачкает руки и копья в чужой крови, при этом умудряясь не попадать ни под одну атаку. Червовая масть идеальная, выточенная исключительно из положительных эмоций, любви ко всему живому и веры в справедливость. На ней нет ни единой царапины.   Феликс понимает, что однажды перегнёт палку и не оставит на поле боя никого живого, хотя уже давно похоронил там надежду на то, что масти смогут наладить отношения, похоронил самого себя. Во имя Ромео. И король сердец однажды возьмётся за меч тоже.