О вреде чревоугодия

«Так это называется дворец блаженства?» Хэ Сюань медленно прогуливался по просторному залу, обвешанному всякими цацками. Хуа Чэн почему-то любит всё яркое и блестящее как сорока. Хэ не осуждал, но и понимания данной страсти не было. Он прошёл к богато заваленному подушками дивану и осмотрелся. На постаменте стояла небольшая статуя божества. Судя по всему, она изображала наследного принца. Ну а кого ещё? Рядом стояла чаша с подношениями: фрукты, сладости, несколько маньтоу. Хэ подошёл ближе. Какое-то время колебался, затем стянул с блюда несколько слив и сожрал. Обошёл диван, но так и тянуло вернуться к еде. Следующим сожрал яблоко, ну и раз начал, хрен ли теперь из себя строить невинность? Пока дождёшься этого собирателя цветов, сдохнешь от скуки и голода. Через несколько мгновений блюда полностью опустели. На зубах что-то хрустнуло. Видимо, косточка от персика. Надо было есть помедленнее. Впрочем, он уже мёртв, а значит подобное упущение больших проблем не доставит. Теперь можно было спокойно устроиться на диване и ждать. *** С того момента, как наследный принц Сяньлэ дал ему смысл существования, Хуа Чэн никогда ни о чём не жалел. Как бы паршиво не складывалась его жизнь и, тем более, смерть. Но только лишь увидев вольготно развалившегося на его диване Хэ Сюаня, Хуа Чэн испытал сожаление. Потому что Хэ Сюань лежал как ни в чём ни бывало, а подношения наследному принцу подчистую исчезли. Не иначе, как в покалеченной ненасытной утробе. Чувство Хуа Чэна было таким же сильным, как все другие его чувства, а потому он даже не подумал обозначить своё присутствие — пронёсся тенью к чаше у статуи и впился в неё когтистой рукой. Тонкая и лёгкая, будто всегда была пуста. Сожрал и шкуры, и кости. Кольца тоже не было. Само по себе оно не имело такой уж ценности, чтобы им дорожить, но это будущий подарок наследному принцу! Не выпуская из руки миски, Хуа Чэн так же тенью перетёк к дивану, нависая над Хэ Сюанем и пронзая его ледяным взглядом сверху вниз. — Блюй, — произнёс он, с силой надавливая чашей Хэ Сюаню на грудь. — Чего? — непонимающе посмотрел тот на Хуа Чэна. То, что он будет раздосадован исчезновением подношений, можно было предположить, но что захочет вернуть их и поставить на место — это прям новость. — Зачем? Разве подобное не осквернит память наследного принца? На всякий случай Хэ Сюань стал медленно отодвигаться, готовясь бежать. В такие моменты демон мог быть очень несдержан и жесток, конечно убить не убьёт, но вспороть брюхо может. — У наследного принца будет столько еды, сколько он пожелает, — Хуа Чэн скривил лицо, представив воплощение мыслей Хэ Сюаня. — А в чаше, — он продолжил давить ей на грудь и для надёжности ещё преградил путь отхода, уперев руку в подлокотник, — был особенный подарок. Несъедобный. Не хочешь блевать? Хорошо. Устроим фейерверк из твоих внутренностей. Рука выпустила многострадальную чашу и потянулась к Хэ Сюаню. — Не дам! — закрыл тот живот руками. — Ты же этого не сделаешь. Представь, сколько я буду валяться и приходить в себя. Я, конечно не умру, уже мёртвый, но мои внутренности будут везде. Представляешь, сколько метров кишок придётся размотать? Опять доверишь это всё Инь Юю? Пожалей парня. — Инь Юй своё дело знает, — глаз Хуа Чэна сузился, как и его терпение, — а ты мог бы избавить всех нас от этой проблемы, просто вызвав чёртову тошноту. Это быстрее. Оно не могло упасть слишком глубоко. Сколько ты тут уже сидишь? Когтистые руки впились в ладони Хэ Сюаня, чтобы обеспечить владельцу доступ к животу. Если выбирать между вспоротым животом и полной чашкой блевотины, лучше второе. — Ладно-ладно, понял. Не надо так нервничать, — блеснул желтыми глазами Хэ Сюань, всем своим видом показывая, что идёт на эту жертву только из великодушия, а не страха. Поднял с пола чашку, сунул два пальца в рот и надавил на основание языка. Послышался хрип, сдавленное натужное дыхание, живот сжался в спазмах, но содержимое отдавать не спешил, как бы глубоко по гортани не проникали пальцы Хэ Сюаня. — Не получается, — тяжело выдохнул демон, утирая капающую слюну. Одного взгляда на собирателя цветов под кровавым дождем хватило, чтобы понять — ничего хорошего дальше не ждёт. — Наверное, надо позу поменять, не удобно сидя. Дай хоть голову свешу. Поднялся, отстраняя собирателя цветов, отошел на два шага. Присел на колени, поставив чашку на пол и свесив голову вниз, снова засовывая в рот два пальца и хрипя от спазмов. Демон в красных одеждах стоял рядом, сложив руки на груди и внимательно следил за Хэ Сюанем. Впрочем, повелителю чёрных вод этого было достаточно. Немного отдышавшись, он сделал вид, что собирается засунуть пальцы в рот, но вместо этого резко подпрыгнул вверх, отскакивая на джань в сторону и, казалось бы, не приземляясь на ноги, дал дёру из дворца блаженства. — Ублюдок, — прошипел Хуа Чэн, отправляя за беглецом серебряных бабочек, сам же неспешно проследовал за ними. Ну конечно, бабочки… Кто бы мог подумать, что будет иначе? Оказавшись на улице, Хэ Сюань принял облик одного из зверо-демонов, подошёл к толпе, что скопилась вокруг какой-то драки, и стал громко обсуждать происходящие с другой нечистью. Облако призрачных насекомых пролетело мимо. Хэ Сюань облегченно выдохнул, совершенно не замечая на своем плече белые крылья одной из тысячи преследовательниц. Стоило повернуть голову в другую сторону, он встретился взглядом с Хуа Чэном. Градоначальник улыбнулся, чуть склонил голову на бок и поинтересовался как бы не у кого-то конкретного, а у всех собравшихся: — Ну как? Интересное зрелище? У Хэ Сюаня всё внутри похолодело, но даже когда попался, надо играть до последнего. Хэ, в образе демона, воодушевлённо вдохнул, завидев Хуа Чэна, точно так же, как большинство местных обитателей. — Градоначальник Хуа, — церемониально поклонился, — да разве это зрелище?! Так, возня бесполезная. Да я бы на его месте… — жестами показал, что бы именно сделал на его месте. На самом деле Хэ тянул время, не будет же Хуа Чэн при всех собравшихся вспарывать ему брюхо и ковыряться в кишках. Нет же? В любой другой ситуации Хуа Чэну эта игра показалось бы забавной, но сейчас он был зол, как никогда, от этого улыбка на его лице становилась всё шире и фальшивее. — Вот как…— изобразил интерес градоначальник, понимающе покивал головой, — так может продемонстрируешь всем своё мастерство. На мне, например? — Господин градоначальник, да разве я могу себе позволить?! — Хэ Сюань бухнулся в ноги, ладонями поднимая уличную пыль. — Пощадите! Я же не могу вот так вот вас? Да меня свои же сожрут этим вечером, а что не сожрут, продадут вон в той лавке, — указал на прилавок напротив, где суетился свиноголовый демон, развешивая ливерные колбасы. Хуа Чэн обошёл притворщика по кругу. Кто бы мог подумать, что Хэ Сюань такой хороший актёр, если бы не бабочки, мог бы и поверить, что это один из его подданных. Встав перед его лицом, поставил ногу на спину, сильнее надавил, заставляя склониться ниже. Раз Чёрная вода решил устроить спектакль с унижением, можно и подыграть. Глазеющие на события демоны отпрянули и поспешили скрыться. Когда градоначальник в таком расположении духа, лучше быть как можно дальше. Хэ стиснул зубы, мысленно обложил Хуа Чэна многоэтажной словесной конструкцией. Нужно потянуть время, а потом снова попытаться сбежать. — Господин Хуа, да чем я провинился перед вами? Отчего вы так жестоки? — жалобно заныл он, взглядом выискивая пути отступления и отвлечения. Сделал вид, что подвернулась рука, упал грудью на пыльную дорогу. Перехватил другой рукой сапог Хуа Чена, которым тот опирался о его спину и резко дёрнул вверх и вперёд. Перекатился, встал на ноги, но долго стоять не довелось. Одной подсечкой Хуа Чэн свалил Черновода, напрыгнул сверху, прижимая к земле и приставил к горлу острое лезвие Умина. — Ну ладно, всё. Согласен — попался. Ну чего ты хочешь? Кишки мне выпустить? — принял прежнее обличье Хэ. — Никто тебе не помешает, только кто в них ковыряться будет: Инь Юй или сам? Устало вздохнул. Убегать можно долго, только толку мало. Земля круглая, а на Луну не убежишь. — Может, найдем более щадящий способ? — Нет такого способа, — зловеще произнёс Хуа Чэн. Умин с чавкающим звуком впился в живот Черновода. Лезвие легко пропороло мягкие ткани живота по косой. Запустив руку в рану, Хуа Чэн легко вытащил на всеобщее обозрение гирлянду кишок. *** Площадь пустовала, даже за прилавками никого не было, несмотря на разложенные дорогие и не очень товары. Призрачный город затих и будто вымер. Никто, даже самые отчаянные демоны, не решались показаться. На небольшой площади валялось бледное тело, над ним, как падальщики, сидели двое. Статный и привлекательный мужчина в красных одеждах и совершенно неприметный молодой человек. Руки обоих были в крови. Они медленно щупали пальцами сизо-зелёную «ленту». Шёл третий час поисков кольца. — Кажется, я нашёл, — тихо произнёс неприметный парень. Мужчина в красном разрезал ленту рядом с находкой, выдавил себе на ладонь кашицу нечистот и какой-то твердый сгусток. Очистив сгусток, недовольно цыкнул зубом. Опять сливовая кость. — Ты все с косточками жрёшь, что ли? — спросил мужчина в красном и зло пнул валяющееся тело. Неожиданно тело подало голос: — Да. Так сытнее. Неприметный продолжил возиться в кишках. — Это оно? — Инь Юй поднял вверх перемазанное остатками непереваренной пищи кольцо. Хуа Чэн выхватил украшение, вытер подолом собственной одежды и, убедившись, что это оно, чуть ли не вприпрыжку побежал обратно во дворец блаженства, чтобы вернуть подарок на пьедестал. Инь Юй и Хэ Сюань переглянулись. — Теперь обратно всё собирай, можешь без костей, — велел Хэ. Инь Юй вздохнул и принялся за работу.